Kannonzaka Doppo. Introduction.
Промерзлым утром желание выбираться куда-либо, конечно, закономерно отсутствовало. Даже разлепить глаза, утяжеленные сонной пеленой было невыносимо сложно, что уж говорить о чем-то большем. С кровати Доппо поднимает не второй, не пятый будильник, а, скорее, приятный запах, доносящийся откуда-то с кухни. Вопреки собственной лени и недосыпу ему приходится сбросить с себя теплое, слишком уж уютное одеяло, и взглянуть на часы, что одиноко висели на стене...
Сколько-сколько сейчас времени?!
Неторопливое пробуждение в мгновение ока сменяется паникой и попытками понять, чем заняться в первую очередь: нужно умыться, собрать документы, принесенные с работы, переодеться, и, возможно, что-то еще... о завтраке думать Каннонзаке даже не приходится — сейчас, когда минутная стрелка неумолимо спешила куда-то вперед, о голоде ты думаешь в последнюю очередь, так что есть придется уже в офисе, даже если местный обед там заканчивался ковырянием вилкой сырого мяса. Еда от Хифуми не шла ни в какое сравнение с тем, чем их травят на работе, но и у Изанами не всегда было время на полноценные бенто, и сам Доппо порой забывал про необходимость питания. Впрочем, сейчас далеко не об этом.
Игнорируя урчащий во всю живот, что отчаянно требовал пропитания, Доппо, сломя голову, направляется в ванную, где отчаянно старается совместить и чистку зубов, и приведение в порядок собственных волос, и это, справедливости ради, получается не так уж и плохо. Правда прическа все еще выглядит неряшливо, а пряди то и дело скачут в разные стороны, но едва ли у него есть время на то, чтобы это исправлять. Внутренние часы неустанно тикали, капая на мозг, и каждая в пустую потраченная секунда буквально сводила мужчину с ума: собираться приходилось на скорую руку, и Доппо был уверен, что непременно забудет что-нибудь безумно важное, но даже на мысли об этом времени попросту не было. Он все еще ругал себя где-то в глубине души, но даже и не думал останавливаться — за какие-то двадцать минут он успевает закончить с водными процедурами и сборами в принципе, и, бросив другу на прощание что-то невнятное, с грохотом закрывает за собой дверь, направляясь в сторону знакомой до боли станции.
Каждый день, неизбежно, каким бы он ни был, становился рутиной. Редким развлечением служили разве что баттлы, но в перерывах между ними тебе приходится жить свою обычную жизнь, и если у кого-то она состоит из вечных вечеринок или каких-то интересных детективных расследованиях, то у Доппо она состоит из... графиков. Бумаг. Текста, что вечно маячит перед глазами. Из криков начальника и постоянных переработок, из бессонниц и боли в спине, из... из всего, что нормальный человек вряд ли бы выдержал. Даже сейчас, проезжая станцию за станцией, Доппо не может перестать думать о том, как пресна и скучна его собственная жизнь. Неужели он действительно проживет ее, сидя за компьютерным столом и уткнувшись в экран монитора? Он не сомневаются — его сокомандники далеко пойдут, даже если вдруг начнут сольную карьеру, но вот он... он, скорее, потеряет единственный стимул продолжать своё существование, только и всего.
— П-прошу прощения за опоздание! И-извините, просто весь этот вчерашний объем работы, который я еще взял на дом, это...
И даже громогласные крики начальника были такими же, как всегда. Каннонзака всё так же виновато-вежливо улыбался, кланялся, опустив голову в пол, и просто надеялся, что это всё кончится как можно скорее. Этот день сурка успел ему порядком поднадоесть, но выбраться из петли работа-дом-работа было далеко не так просто, как могло бы показаться. Такому офисному планктону, как он, остается лишь молча сглатывать всю обиду, обещать исправиться, и, надеясь на отсутствие штрафов, приниматься за новую работу, чтобы та не повисла у тебя над головой очередным долгом.
Вот только сейчас, когда день, абсолютно похожий на все предыдущие, уже не задался, судьба решает сделать такой разворот, что с непривычки может начаться и головокружение. Вместо обычных нудных писем, заполненных различной документацией, на рабочей почте вдруг высвечивается одно единственное сообщение, которое будто специально завлекает тебя к себе необычным и броским названием. Каннонзаке, что давно позабыл про само определение словосочетания "здоровый сон", приходится несколько раз протереть глаза руками, чтобы удостовериться, что он не бредит: сколько бы он не пытался, письмо всё так же оставалось на месте, и так и призывало его открыть. Неужели очередной спам? Хотя обычно такие письма сразу улетали в соответствующую папку...
— Да какого... Э-эм... Почему здесь моё имя? — кликнув на единственное входящее уведомление, Каннонзака невольно нахмурился, вглядываясь в текст, и всё пытался понять, что именно творится с его нерадивой почтой. Честно говоря, это всё больше походит на какой-то взлом или чей-то глупый розыгрыш. На самом деле, будь всё так, Доппо бы даже обрадовался — лучше выставить себя глупцом, чем поневоле вляпаться в какую-то странную и не слишком-то безопасную историю.
— Вопросы? Еще и... обновляющиеся? О-ох, ну, раз всех остальных писем больше нет, полагаю, выбора у меня и не остается...