Каникулы

Каникулы — это, наверное, самое желанное слово для любого школьника. Даже отъявленные «ботаники» в тайне ото всех тихо мечтали поскорее оказаться на каникулах. Так было всегда, так будет и дальше. Появились айфоны, сотни телеканалов вместо двух, интернет, с политической карты мира исчезли целые страны и появлялись новые — а каникулы были, есть и будут самым желанным временем для любого школьника. Особенно летние каникулы.

Скорее всего в этом и есть секрет популярности "Каникулов в Простоквашино".

У каждого из нас есть своё "Простоквашино". Было оно и у меня называлось - "Каменномостское".

Помните, были такие скрипучие кровати с сеткой, с железными шариками на изголовье? Шарики всегда хотелось открутить — и их всегда откручивали. Лежишь, бывало, на такой скрипучей кровати, кровать стоит под навесом, кругом лето. Ты маленький и юркий, как Маугли, у которого одна забота — влезть на дерево повыше. Или на крышу. Неважно, что это будет за крыша — главное, чтобы она была повыше. А лучше чердак. Сетка холодная, на тебе одни шорты и сандалии, ложишься быстро и привыкаешь к холоду металла, от которого на спине, после того как встанешь, остаётся след в мелкую клеточку.

Под навесом хорошо: кругом солнце пропекает землю, а там — тень и ветерок. Тёплый ветерок. В наших местах навес был культовым сооружением. Под ним в тёплое время проходило столько всего — и весёлого, и не очень — что для него придумали отдельное название — «поднавес». И вот, бывало, лежишь в «поднавесе», ни о чём не думаешь, потому что каникулы. Каникулы, которые, кажется, никогда не закончатся.

Прибегает брат, зовёт на речку. «Накуэ псы́м!» — говорит он. «Псы́» — это и вода, и река на нашем языке. На речку собирается вся местная братия — загорелые пацаны от 7 до 13. Кто-то на велосипеде, кто-то на «взросляке» — это обычно «Сура», через раму. У нас велосипеда нет, мы с братом «на сандалях», которые по сельским дорогам едва ли не быстрее несут нас к заветной речке. Что может быть лучше горной прохладной речки в жаркий летний день? В то время она была вне конкуренции. Ну хорошо — по популярности с ней мог сравниться только футбол, в который играли заштопанным мячом, устроив ворота из двух камней.

А ещё по дороге на реку можно было наесться сливы. Ветки свисали через каменный забор, тянувшийся вдоль всей улицы, ведущей к речке. Забор, сложенный из местного камня, был здесь с тех пор, как только появилось село. Но мы об этом не думали — для нас он просто был. Нам хотелось нарвать поспелее — сливы были двух сортов: зелёная сладкая и синяя, чуть покислее. Понятно, что хотелось зелёной — и побольше. Они даже пахли по-разному, и запах той, что вкуснее, спутать было невозможно.

По дороге стоял сельмаг — старый магазин со всем подряд, который называли «ляфча». Это я потом узнал, что от русского «лавка». Полки в «ляфче» были стабильно полупустыми — заветренная халва, бублики, настолько зачерствевшие, что их можно было использовать как метательный боеприпас. Но заходили не за бубликами — заходили за лимонадом. Купить там лимонад — было сельским шиком. Не потому что дорого, а потому что был он там так же редко, как выигрыш в Спортлото. Но мы всё равно заходили — как люди, которые каждую неделю покупают лотерейные билеты. Ведь дети верят в чудо. Магазин — последний чек-поинт перед речкой. Дальше — только низкие, поросшие пахучей травой изумрудного цвета и редким кустарником горы, с пасущимися на них коровами, лениво что-то жующими и отмахивающимися хвостом от назойливых мух и оводов и речка под прозрачно-голубым небом с редкими тучами.

Мы уже там. Но купаться интересно не везде. Нам, конечно, хочется туда, где глубже. А лучше — чтобы был водопад или небольшой обрыв, чтобы с него нырять. У нас было в запасе несколько таких мест. Хорошо, что нас не видели родители. Толпа пацанов бежит к обрыву. Те, что посмелее, прыгают в воду сразу, остальные спускаются к воде, заходят осторожно, смотрят снизу вверх. Кто-то решается, забирается наверх и прыгает — под одобряющие возгласы загорелой банды.

Время летит незаметно. Речка может занять весь день — пока солнце не начнёт садиться, и нам просто не станет холодно. Но мы до последнего не хотим уходить из нашего природного аквапарка под названием «Кӏыщ Балъкъ» (звучит "чышбальк"), или по-русски — Кичмалка. Но день закончен. Мы идём домой — ещё не до конца обсохшие, уставшие, но довольные. На обратном пути обязательно надо ещё раз нарвать тех вкусных, пахучих слив.

Дома нас ждёт свежеиспечённый хлеб с маслом, из которого мы делаем деликатес — присыпаем масло сверху обычным сахаром.

Прибегает соседский мальчишка, сообщает, что через пять минут начнётся футбол. «Играют Голландия и «Объединённые арабские эмигранты» - говорит он. Тогда я в первый раз услышал, что есть на свете ОАЭ — которые сейчас воспринимаются как район Москвы. Мы бежим к соседям — наш телевизор показывает хуже, надо чинить антенну.

Впереди ещё все каникулы — кажется мне, хотя на самом деле осталась от силы неделя. Но в тот момент нет ничего важнее футбола по телеку. Очень хотелось посмотреть на этих «арабских эмигрантов».