Кандидум

Еле живые конверсы вяло несли своего обладателя мимо частных домов, скрытых от обывателей сплошными заборами. Настроение, несмотря на приятную атмосферу позднего лета и румянящееся закатными лучами солнце, было ни к черту. Наверное, не стоило говорить тех слов единственному оставшемуся близкому человеку. Да, не надо было вываливать на Наташу правду о своём проклятии, и то что у него, у Руфо, больше не получится оттягивать неизбежное. Роковой счёт, мучающий его две трети жизни, вот-вот аннулируется.

00:14:47

Бесконечный ряд унылых заборов наконец кончился и впереди запестрил битый асфальт, прерываемый железнодорожными путями. Руфо остановился, оглядывая местность. Доселе хмурое лицо немного расслабилось. Он не знал точно, что случится в конце отсчета, но раз она позволила ему сюда дойти, значит мужчина встретит своё проклятие в самом красивом месте этого дермового города. Аккуратно перейдя рельсы, он прошёл немного дальше, к давно заброшенному дому и украшавшему его дикому садику. Грубые сорняки оттесняли чудом уцелевшие белоснежные лилии.

Болезненно тонкие пальцы невесомо огладили нежные лепестки, испачкались в тусклой пыльце и потянулись к губам. Странно, почему они ещё в цвету? Данный вид обычно отмирает к этому времени.

00:10:17

Воздух разрезает гудок, оповещающий о скором прибытии грузовых вагонов. Впервые за долгое время безмятежный Фоэль дёргается, периферическим зрением замечая по ту сторону путей высокого человека. Руфо хотел было вернуться к цветам, но чужой взгляд чувствовался даже сквозь проплывающие вагоны. По какой-то причине не в силах его выносить, он тоже повернулся к незваному гостю, выбивающемуся из этой обители спокойствия.

Первый, четвертый, шестнадцатый… Вагоны проносились один за другим бесконечной каруселью. Их столько не бывает, почему же они никак не заканчиваются? Скованный неизвестным чувством, он продолжал стоять, наблюдая как закат пожирает поезд. И вот пролетает последний вагон. Сердце ухает вниз.

Лицо. То самое лицо, выжженное, забытое, потерянное, растоптанное, отрезанное, изничтоженное. Родное. С россыпью кривых веснушек и задорным блеском глаз. С маленьким шрамом полученным на детской площадке когда-то давно. С непослушной взлохмаченной челкой, небрежно заправленной за уши. Лицо, имя обладателя которого уже никто не называл много лет.

00:04:33

В голове гудит так будто поезд никуда не уехал, а только оповещает о своём прибытии. Это дезориентирует, путает мысли, но мужчина жадно вглядывается в фигуру напротив. Шаг. Второй. Шнурок хватается за болт, в попытке удержать, не в силах остановить хозяина. Руфо подходит вплотную. Человек смотрит в ответ, но стоит неподвижно, лишь лёгкая безмятежная улыбка чуть шевелит морщинки у глаз.

Руфо вспомнил. Горечь сказанных слов, обиду прошедших дней, радость случившейся встречи. Воспоминания блуждают, тянутся как берёзовая смола, застывают на страницах книг сухоцветом. Воспоминания разрывают, доставляют боль, вызывают эйфорию. Воспоминания связаны с ним. С тем, кто некогда был его самым близким другом. С тем, кто некогда бесследно изчез из его жизни.

00:00:58

Глаза опухают, слезятся, но нельзя, нельзя, отвести взгляд. Секунды утекают, а Ру старается запомнить вероятно последнее воспоминание в этой жизни. И вот фигура делает движение. Теплая ладонь обволакивает контур заплаканного лица, утирая честные искренние слёзы. Смотрит мягко-мягко и в последние секунды сбрасывает личину. Это она. Это Смерть. Сжалилась за годы мучений и подарила ему, Руфо, образ, который тот и не надеялся больше обрести. Мягкое касание чужих пальцев холодеет, заостряется. Черты лица размываются и теряют контур. Но это всё ещё он, это его Росен.

Значит, помнишь?

00:00:00

Гудит грузовой поезд. Проносится последний вагон.