Каменные слезы

Глиняная табличка была древней. От нее веяло и пахло тысячелетиями, она была такой старой, что Маша боялась к ней даже прикоснуться. Девочка исследовала свою добычу в перчатках. Таблица судьбы – она читала о таком в мифах Междуречья. Иштар обладала этими таблицами и поэтому была сильнейшей богиней. Таблицы регулярно кто-то воровал, а потом сама Иштар или кто-то другой возвращал ей таблички.

Судя по краям этой глиняной красоты, большая часть от нее откололась. Маша обладала куском размером чуть меньше тарелки, целая Таблица судьбы, скорее всего, была не меньше формата А3. Клинопись давалась к переводу тяжело. Тысячелетняя глина это вам не бумага, некоторые знаки было не прочесть, другие были написаны отвратительным почерком. Маша даже задумалась, что скажут археологи будущего о современных корявых записках.

Она так и не сказала ни Жене, ни Михаилу, что у нее есть и откуда она это взяла. Не хотелось выслушивать нотации о том, какая она безответственная. Лучше было сразу найти подсказку и прийти с ней. Чтобы сохранить Таблицу в тайне, она проснулась раньше всех в доме и изучала древний артефакт в лучах рассвета. В коридоре послышались шаги. Девочка предусмотрительно спрятала Таблицу и перчатки в ящик стола, заранее устланный мягким кухонным полотенцем.

– О, Мань, ты уже на ногах? – Женя, шаркая, вошел к сестре и нежно потрепал ее по волосам. – Ты только не говори, что не ложилась даже. Опять читала, что ли всю ночь?

– Сам-то почему не спишь? – перевела тему Маша. Сегодня суббота – Жене не нужно на пары. Он не должен был встать настолько рано. Неужели ее раскрыли?

– Да я хотел тут Азату помочь, – Женя на ходу причесался пятерней. – У нас же курсовой проект сдавать скоро. А он некстати руку сломал, сам не дорисует.

Маша незаметно выдохнула.

– И Михаила с собой возьму, а то че он бездельничает целыми днями, – продолжил парень. – Ты если будешь без нас что-то расследовать, пожалуйста, не лезь никуда. Увидишь Иштар – убегай. Что-то не так – звони мне. Поняла?

Маша кивнула. Она никуда и не собиралась лезть. Все нужное уже было у нее в комнате.

***

Нельзя сказать, чтобы Жене так нравился Азат. Во-первых, он был занудой. Во-вторых, он всегда делал каждую работу первым и радостно сообщал об этом в чате группы, а для студента не было большей печали, чем узнать, что одногруппник уже сделал, а ты даже не начинал. В третьих, Азат просто был слишком сентиментальным. В отличие от Женьки он не любил конфликты, предпочитал промолчать в большинстве ситуаций и читал Омара Хайяма, что, в глазах Жени, сразу ввело Азата в категорию «тюфяк обыкновенный». И это ему еще очень повезло, что Женя – вежливый юноша, который не выражается.

Наконец, с Азатом была связана какая-то неизвестная Жене и очень мутная история. Родился сосед не здесь, а где-то на просторах кавказских республик нашей необъятной Родины, о чем можно было легко догадаться. Вот только жил тут не с родителями, а с дядей, тетей и двумя двоюродными сестрами. Первый сплетник потока, Димон, говорил, что из родного села Азата выперли со страшным скандалом, но с каким, увы, выяснить не смог. После этого Димон начинал еще и подмигивать, а потом страшно вращать глазами, намекая то ли на историю запретной любви, то ли на вмешательство мафии, то ли вообще на нетрадиционную ориентацию однокурсника.

Женя не испытывал к Азату вообще никакой симпатии. Дело было в том, что Женя знал, что помогать людям нужно независимо от теплых к ним чувств. Особенно хорошим людям. А Азат был хорошим – он никому дурного слова не сказал, пока жил здесь, помогал ТамарСанне на субботниках, и делал декорации для драмкружка, в который ходила его младшая кузина. Машка в драмкружок тоже была записана – сценаристом, поэтому Женя знал точно, Азат еще и хорошие декорации делал, не тяп-ляп, а с любовью.

А еще он был отличником. Женька тоже хорошо учился, но не сильно парился, а жил по принципу «пять хорошо, а четыре – еще лучше». А вот Азат – другое дело. Для него отличные оценки были то ли самоцелью, то ли делом чести, поэтому Женя знал одно – этот умник удавится собственными бинтами, если не успеет сдать работу в срок. Поэтому вчера, узнав, что приятель сломал руку, он заранее ему позвонил. А теперь с утра пораньше стоял у двери квартиры.

Михаил, которого Женя не то чтобы заставил, скорее, настойчиво убедил, пойти вместе, вообще не понимал, что они здесь делают. В сравнении с Иштар и Белиалом человеческие понятия, такие как «сессия», «красный диплом» и «сволочной препод» казались ему невероятно маленькими и незначительными.

И вообще, разве повредившийся смертный не должен лечиться и отдыхать, а не гонятся за красивым результатом? Вот что за существа – вроде бы исцеляться не могут, должны понимать, но все время им что-то важнее собственного здоровья.

Дверь им открыла младшая кузина Азата – у него самого оказалась сломана не левая, и не правая, а обе руки сразу. Бедняга неудачно упал, поскользнувшись на мокром полу в холле университета. И даже при этом несчастный отличник пытался закончить чертеж, зафиксировав карандаш между онемевшим пальцем и гипсом повязки. Судя по выражению лица, приятного в этом было мало, но Азат продолжал. Прекрасная и пугающая черта людей – стремиться к желаемому любой ценой.

Гости быстро расположились на полу, у чертежа. Младшая кузина, имени которой Женя не знал, обрадовалась их приходу – девочка сама пыталась помочь брату, но выходило кое-как и выматывало ее хуже самых нудных школьных заданий. Стоило ей освободить место у ватмана, Женя взялся за линейку-рейсшину и немедленно принялся за работу.

Михаил присоединился к нему через полторы минуты. Вообще-то он неплохо разбирался в архитектуре и даже подарил смертным чертежи нескольких церквей, но потребовалось сначала понять задумку работы Азата. В результате проект оказался прост – чертеж базы отдыха из нескольких корпусов. Довольно трудно для одного второкурсника архитектурного, но не них всех втроем. Азат почти успел закончить работу самостоятельно, оставалось не так много.

Архангелу досталась пристань перед базой. Это хорошо. Лодочные пристани не сильно изменились с того периода, когда он часто бывал на земле. Ангельская альтернативная биология позволяла направить один глаз на бумагу, а второй – на Азата-бедолагу. Помимо гипсов на двух руках в его внешности было мало интересного, как и в одежде. На парне была форменная оранжевая футболка DNS, но в DNS он не работал – это Михаил уже знал от Жени.

В углу валялся потрепанный рюкзак, а на нем синий брелок. Михаилу пришлось напрячь сначала зрение, чтобы разглядеть металлическую руку с лазуритовым глазом в центре, а потом всю свою выдержку, чтобы не заорать. Это была рука Иштар. Один из ее следящих амулетов, чертова вавилонянка уже добралась и сюда! Ангелу потребовалось минуты три напряженной умственной работы, чтобы вспомнить, что в современном мире такие обереги носят мусульмане и иудеи.

– Ты мусульманин? – аккуратно спросил он у Азата.

– Ага, – ответил тот, не отрываясь от построения крыши базы отдыха. – Но я не прям такой религиозный. Хотя рамадан держу. А ты, наверное, вообще в Бога не веришь?

Михаил предпочел кивнуть. В конце концов, он действительно не верил. Он точно знал, что Бог есть.

Работа спорилась. Михаил, честно говоря, ожидал, что Азат сам не будет чертить – это вредно в его состоянии и очень больно. Ангел даже задумался, не отличается ли у этого человека болевой порог от всех остальных. Но, судя по лицу, искаженному гримасой боли, с физиологией было все в порядке. Женя тоже очевидно замечал, что приятелю больно. Но Женя, гордый, самоотверженный бесстрашный Женя, считал это только поводом уважать одногруппника, мысленно переведя из категории «тюфяк» в категорию «братан». Иногда Михаил задумывался, в какой он категории.

– Отдохни лучше. У тебя же руки болят, – подал голос ангел.

– Да че там. Втроем быстрее, – Азат усмехнулся.

Его голос показался Михаилу каменным. Архангел знал много каменных смертных. На такой уровень хрупкой на излом крепости способны только смертные люди, готовые ради чего-то отдавать свои хрупкие и недолговечные физические тела. Он не понимал Азата, но, пожалуй, тоже уважал. Полчаса спустя на ватман упала капля – из глаз у каменного человека катились каменные слезы.

Женя молча протянул однокурснику салфетку и дочертил последнюю линию террасы. Что не так с людьми? Почему они так любят свои страдания, почему так ими гордятся? Михаил считал, что тоже поддался тлетворному человеческому влиянию. У них тут своя атмосфера. Кто-то скажет – они воспевают силу и боль, а не помощь друг другу. Но архангел мог бы со знанием дела возразить. Даже помогая друг другу, они воспевают силу и боль. Даже когда в этом нет смысл.

Когда они закончили, была только половина пятого – сравнительно рано. А еще любимое время суток у Михаила. Светло и прохладно – напоминало Рай с его лучами божественного света и нежными ветрами.

– Я все хотел спросить, – обратился Женя к Азату, собирая остатки чертежных принадлежностей, – так почему ты к нам переехал? Поступать? Или случилось что?

– Да был у нас там один, – нехотя ответил Азат, – авторитет. Ну, там, где я раньше жил. И мы с ним, так сказать, поссорились. Из-за того, что он человека сбил. И, так получилось, в тюрьму не сел.

– И что ты сделал? – Михаил на самом деле ожидал такого исхода. Что-то было в Азате каменное. В его глазах, в движениях, в голосе. Даже в слезах. А каменные люди, однако, склонны что-то делать.

– Нос ему сломал, – застенчиво улыбнулся Азат.

***

– А почему именно мы? – неожиданно спросил Женя, выйдя на улицу.

– Что вы? – к вечеру уже стало прохладно, и Михаил предпочел бы насладиться погодой, а не снова отвечать на странные вопросы смертных, но, увы.

– Почему из всего города ты поселился у нас? – пояснил причину своего любопытства Женя. – Это из-за Кати? Или Маша какую-нибудь фигню на латыни читала и призвала тебя? Или местоположение какое-то особенное?

– Нет, – коротко ответил ангел. – Это из-за тебя.

– Чего? – поперхнулся парень? – Почему? Что я такого сделал?

– Ну как объяснить, – Михаил прищурился, подбирая формулировку. – Ты святой.

– Чего?!

– Чего слышал.

– Это вообще как?!

– Я повторюсь, ты Библию хоть читал?

***

Возвращения брата с его личным ангелом Маша не ожидала. Обычно все архитектурные проекты Женьки занимали десятки человеко-часов, поэтому то, что они вернулись еще до пяти вечера, стало сюрпризом. За время их отсутствия девочка успела перенести самые понятные символы на бумагу и придумать им по несколько вариантов трактовок, но общая картина все равно не складывалась. Это как будто были части стиха или поэмы, где помимо Иштар была еще куча непонятных персонажей.

Спрятать свои изыскания Машка не успела. Женя не просто заметил клинописную табличку – он случайно уперся в нее рукой, едва не расколов! Соврать о ее происхождении она тоже не успела. Михаил сразу же узнал кусок артефакта, за который однажды уже воевал. Вспомнив, какую сделку предлагал Белиал, архангел сдал ее с потрохами. А еще силы добра, называется.

Пока Женя возмущался, а Маша оправдывалась, сам ангел только разглядывал развернувшуюся перед ним сцену. Похоже, силы Ада сдают позиции, если Хозяина Лжи обманула маленькая смертная. Впрочем, про силы Рая можно было сказать то же самое, учитывая, что его, Архангела Битвы, уже которую неделю, сама того не зная, держит в состоянии невроза другая смертная.

– Но я не смогла перевести, – печально призналась Машка. – Тут нужно привлекать специалиста посерьезнее.

– Вот и привлеките, – в комнату к дочери спокойно вошла Наталья Георгиевна, как всегда появившаяся неожиданно. – Бабушка ваша, между прочим, университетский профессор на пенсии. Завтра отвезете ей на дачу кое-какие вещи, заберете грязное белье и заодно спросите про свои глиняные таблички.

– Мам, бабуля – религиовед, а не филолог, – запротестовала Маша.

– Вот религиовед вам тут и нужен, – безапелляционно постановила мать семейства. – И это всех касается, – она так посмотрела на Михаила, что тому оставалось только покорно кивнуть.

Архангел только надеялся, что добираться до места жительства загадочной бабушки-религиоведа не придется на машине.