Каменная плита

«Ты любил бы меня, если бы я был камнем?»

Совершенно глупый, невероятно смешной вопрос, заданный когда-то в детстве. Камень нельзя полюбить, ведь это просто камень. Но ими весьма интересно играть. Из них можно строить башни и крепкие стены, можно сделать снарядами для самодельной рогатки. Однако это просто минералы и горные породы.

Камни обычно холодные, неживые. Бездушные в самом прямом смысле этого слова.

По крайней мере, так он думал, будучи ребёнком. Да и во взрослом возрасте мнения своего, до одного момента, не менял.

Тогда всё было беззаботным, лёгким для понимания. Светлым, красочным и весёлым.

Казалось, что дышать тогда легче, а солнце светило ярче, приятно согревало кожу, тёплый ветерок колыхал волосы и одежду, когда они в очередной раз выходили гулять во двор.

Иногда хотелось вернуться в то далекое время хотя бы на несколько часов, чтобы вновь ощутить эту детскую беззаботность и думать, что мир вокруг слишком большой.

Потому что сейчас его мир сузился до одного холодного камня и собственных удушающих проблем, не дающих расслабиться.

Душеньке безумно надоело думать о нём. Это всего лишь камень. Гранит, который состоит из зерен кварца, плагиоклаза, полевого шпата и слюды. Поверхность гладко отполированная, красивая. Но от этого камень не перестает быть лишь вещью. Ничего не значащим предметом.

Однако... Сейчас Душенька не может сказать, что этот кусок гранита совсем уж бездушный, потому что опуская взгляд на буквы, которые складываются в имя и фамилию, на чёрно-белую фотографию он видит человека, который был для него всем. Частичкой его собственной души, ранее ужасно доброй, ныне разбитой в щепки.

Словно кусок его самого вырвали и положили в тот деревянный ящик, находящийся на расстоянии двух метров от поверхности земли.

Хотя он даже не пришёл на похороны. Не смог.

Его тошнило от одной только мысли, чтобы увидеть чёртов гроб. Деревянную, резную, наверное дорогую коробку.

Душенька не видел Обсидиана в последний день. Не видел гроб. Не видел родителей возлюбленного, которые наверняка не поняли его поступка.

Но он бы и сейчас не смог им объяснить, что тогда не мог сделать и шаг в сторону кладбища.

Более Душка не появлялся в доме Обсидиана. Не видел отца и мать, которые успели стать ему практически вторыми родителями. Эти люди напоминали покойного парня.

Стоя посреди абсолютно пустого кладбища, в гробовой тишине, окутанный лёгкой дымкой тумана, Душенька не видел камня. Взгляд размывался от подступающих слёз.

Промерзлый, пробирающий до самых костей ветер завывал где-то рядом и где-то далеко. Трепал волосы, кусал щеки и нос, заставляя светлую кожу покрываться красным румянцем. Солёные слезы лишь ухудшали ситуацию. Но Душеньке было плевать на холод и на то, что, возможно, позже он заболеет.

Ветер гнал первые, мокрые хлопья снега, которые почти сразу таяли, стоило им упасть на какую-либо поверхность.

Пальцы плохо слушались от холода. Парень попытался вытереть слёзы, но лишь размазал их по лицу.

Сил не было. Коленки тоже дрожали от первых заморозков. Они подогнулись. Душенька медленно опустился на корточки перед металлической оградкой и взялся за ледяные прутья руками. Сильно, насколько вообще мог замёрзшими пальцами, сжал их. Да так, что пальцы заболели.

После колени упёрлись в мокрую землю. Ткань штанов в один момент промокла от снега. Мокрые пятна всё расползались, медленно, но верно становясь больше. Мягкая от влаги грязь пачкала ткань.

В груди разливалось удушающее, колющее ощущение, словно его сердце сжимали, а душу выворачивали наизнанку.

Оглушительную тишину кладбища разорвал его голос, срывающийся на всхлипы и крик.

«Ты бы любил меня, если бы я был камнем?»

– Любил бы.. Люблю.. - хрипло протянул он. Голос дрожал от разрывающих душу эмоций. - Вернись ко мне, я тебя люблю, Обси... - всхлипнул, укусил губу так, что на языке в миг появился привкус железа. - Прошу.. - капли слёз упали на снег, оставляя на поверхности два углубления. Он сгорбился ещё сильнее, желая хоть каким-то образом унять зудящую пустоту в груди.

Душенька не готов был отвечать на этот вопрос. Особенно так скоро. Особенно стоя на коленях перед чужой могилой.

Он хотел бы говорить заветное «Люблю» живому Обсидиану, который непременно ответил бы «Я тоже», а не молчаливому камню, откуда на него смотрит только неподвижное фото.

Возможно... В следующей жизни Душенька сможет ответить на этот вопрос. Легко, не задумываясь о глубоком и тревожном.

«А ты любил бы меня, если бы я был камнем?»

«Ахах, любил бы конечно, что за вопросы?»