Калеб: Переплетенное Золото

МС: Эта коробка, вон та и та, что с одеждой давай все перенесем к двери.

Калеб: Ты от всего этого избавляешься?

МС: Ага! Поможешь потом отвезти это в пункт переработки?

Эта финальная часть новогодней уборки в Линконе идет намного быстрее, потому что Калеб помогает мне.

Когда мы заканчиваем переносить коробки, Калеб приседает и достает бутылку освежителя для тканей, слегка встряхивая ее в руке.

Калеб: Тут еще так много осталось, и ты все равно собираешься выбросить?

Калеб: Мы же купили это вместе, когда ты впервые съехала.

МС: Срок годности истек пару месяцев назад.

Калеб: То есть тебе просто не нравился запах?

Я качаю головой. Потом беру семейное фото с тумбы под телевизором, смахивая подушечками пальцев тонкий слой пыли.

МС: Запах всегда возвращал воспоминания… Со временем я стала пользоваться им все реже.

МС: Если бы не эта уборка, я бы даже не вспомнила о нем… Лучше выброшу.

На лице Калеба появляется тень ностальгии. Спустя мгновение он кладет спрей обратно в коробку и поднимается.

Калеб: Хорошо, что ты призналась, что не можешь все это использовать сама. Это спасло нас от покупки вещей, которые быстро портятся.

Калеб: Иначе сейчас они лежали бы в этой же коробке.

Калеб: Завтра купим тебе новый освежитель. А что касается парных надписей и бумажных вырезок на окна—

МС: Кхм. Насколько я помню, это мое жилье. С каких пор ты распоряжаешься, что куда ставить?

Калеб поднимает бровь, берет фото из моих рук и ставит его обратно на тумбу.

Калеб: Ладно, ладно. Я гость, полностью в твоей власти. Ты тут главная.

МС: …Так-то лучше. А теперь принеси растения с балкона будет холодно ночью.

МС: И еще, когда мои друзья придут…

Калеб: Ты уже решила, как меня им представишь?

Калеб поднимает руку и с помощью Эвола заставляет горшки медленно проплыть через дверной проем.

МС: Ну, я могу сказать, что ты…

МС: Мой новый парень.

МС: Из-за характера твоей работы у тебя редко есть возможность приезжать в Линкон. Мы в основном переписываемся онлайн.

Калеб: А потом ты скажешь друзьям, что мы расстались, потому что отношения на расстоянии слишком тяжелые?

МС: …Я просто размышляла. Я бы ни за что такое не сказала.

МС: Может, ты сам что-нибудь придумаешь? Например, что ты «друг моего друга»?

Горшки уже выстроены в уголке гостиной, но Калеб больше с ними ничего не делает. Он просто смотрит на меня.

Калеб: Ты правда это придумала на ходу?

Калеб: Если я ничего не путаю, у тебя действительно есть старый друг. Он со стороны бабушки… Старший сын двоюродного дяди ее золовки.

Калеб: Если так подумать, он ведь друг друга. Технически.

МС: …?

МС: Ладно. Допустим, он существует.

МС: Хочешь сказать, что он еще и был в меня влюблен, когда я была маленькой?

Калеб: Ты была такой милой в детстве. Кто бы тобой не восхитился?

Я делаю полшага назад, тихонько уходя от его взгляда.

МС: …Но я же была ребенком. Кто вообще такое помнит?

Калеб: Ну, я не вижу причины, по которой должен забыть наше детство.

Калеб тянется и пару раз уверенно гладит меня по голове.

Калеб: Да ладно тебе, я просто дразню. Чего тут стесняться?

МС: Ты в последнее время часто вспоминаешь прошлое.

Калеб: А как мне иначе узнать, не выбросила ли ты втихаря мои вещи?

Понимая, что этот разговор может затянуться, я быстро закрываю лицо руками и отворачиваюсь, изображая преувеличенное отчаяние.

МС: Хнык, Калеб снова меня обижает…

С улыбкой Калеб наклоняется ближе. Он специально наклоняет голову, чтобы рассмотреть мое выражение.

Калеб: Ты что, правда плачешь?

МС: Хнык, хнык!

Калеб: Бедняжка. Бабушка говорила, что если плакать в Линконский Новый год, можно спугнуть свою удачу.

Калеб: И любой, кто увидит, как ты плачешь, тоже будет проклят на весь год неудачей.

Я морщу нос и строю ему смешную гримасу.

МС: Отлично! Раз ты единственный, кто меня увидел, значит, будем страдать вдвоем. Что бы ни случилось.

Мы проводим весь день за уборкой, пока, наконец, не относим последнюю картонную коробку в пункт переработки. Сейчас мы дома и собираемся готовить ужин.

В кухне тихо булькает суп из свиных ребрышек, а Калеб сидит на полу. Он методично меняет наволочки на декоративных подушках на те, что с леопардовым принтом.

Когда мимо него проезжает поющий робот-пылесос, он поднимает его и облепляет светящимися в темноте наклейками в виде яблок.

МС: Может, поосторожнее? Напоминаю, это тебе тут пару дней спать.

Я приседаю рядом с Калебом и нарочно понижаю голос.

МС: А то вдруг ночью увидишь гуляющего по гостиной робота со светящимися наклейками, и тогда… Бу!

Калеб: …?

После короткой паузы Калеб бросает на меня забавный взгляд и наконец ставит робота на пол.

Калеб: Как же страшно. Хорошо, что Новый год я проведу с тобой, а не с роботом, который издает странные звуки.

МС: …

Прежде чем я успеваю что-то ответить, в дверь звонят. Идеальный момент. Я использую шанс и спешу открыть.

Когда я приоткрываю дверь, Тара заглядывает внутрь, держа в руках букет новогодних цветов.

Тара: С Линконским Новым годом!

Симона: МС! С Новым годом!

Взгляд Симоны скользит между мной и Калебом, прежде чем остановиться на мне.

Симона: Так это тот самый друг, о котором ты говорила?

Калеб принимает у них цветы и сияюще улыбается.

Калеб: Привет. Проходите.

Почти весь ужин для сегодняшнего вечера приготовил Калеб.

За столом он идеально исполняет свою роль. Он даже сам поддерживает беседу.

Калеб: А чем МС обычно занимается в Ассоциации?

Симона: Ну, как обычно. Разбирается с Странниками, пишет отчеты… В таком духе.

Калеб: Странно. Я слышал, что она постоянно в командировках и выполняет опасные задания и все такое.

Калеб: Работа всегда такая напряженная? Никто ее не достает?

МС: …Мы легальная организация с вполне нормальными рабочими отношениями. Это тебе не та «компания», в которой ты работаешь в Скайхейвене.

Калеб тихо кладет куриное крылышко на мою тарелку. Выражение лица остается совершенно спокойным.

Калеб: Рад это слышать.

Тара: Вы с МС всегда были такими близкими?

Калеб: В детстве мы были почти неразлучны, но с тех пор, как я начал работать, редко бывал в Линконе.

Калеб: Даже самые близкие люди могут отдалиться, если долго не видятся.

Калеб: Особенно если речь идет о «друге друга», с которым она ладит. Верно?

МС: …Если видеться чаще, можно и восстановить связь.

Я беру миску Калеба, наливаю ее доверху супом, который он весь вечер готовил, и пододвигаю к нему.

МС: Ты редко приезжаешь, так что лучше наслаждайся едой, а не задавай кучу вопросов.

Калеб: Ладно, ладно. Сделаю, как скажешь.

После ужина Тара достает три стебля из новогодних цветов и раскладывает их на столе. Она собирается провести цветочное гадание.

Я выбираю один, и Тара выкладывает соответствующие карты одну за другой. Ее выражение становится все более загадочным.

Тара: …Это говорит о том, что ты столкнешься с кем-то знакомым, кто станет очень опасным спутником.

Тара: Несмотря на благоразумие, тебя будет тянуть к нему снова и снова, ты будешь возвращаться к нему каждый раз.

Тара: Эта странная притягательность может исходить из незабываемого прошлого, которое вы разделяете…

Я бросаю взгляд на Калеба, который сидит сбоку, опершись подбородком на руку. Он делает вид, что безразлично смотрит в мою сторону.

Когда он замечает мой взгляд, его глаза задерживаются на мне на долю секунды, затем он переводит взгляд на карты.

Калеб: Думаю, я тоже вытяну один стебель.

Когда мы проводим Тару и Симону вниз, на нас падают легкие снежинки.

Симона: Эндрю только что написал, попросил помочь ему с проверкой протокорного оружия. Мне нужно возвращаться в Ассоциацию.

Тара: Моя машина уже здесь. Пока-пока!

МС: Пока! Увидимся в следующем году!

Тара: Да! С Новым годом! И я желаю тебе… всегда быть счастливой!

Прежде чем я успеваю ответить, Тара машет рукой и садится в такси. Машина скрывается в ночи.

Все вокруг стихает, остается только шелест ветра в ветвях.

МС: Думаю, они все поняли.

МС: Или хотя бы то, что ты не просто друг моего друга.

Калеб: Твои друзья такие добрые они ведь не стали говорить это вслух.

Калеб стряхивает снежинки с моего шарфа, потом мягко касается тыльной стороной ладони моей щеки.

Калеб: Ладно, идем обратно. Ты ледяная.

МС: Да, очень холодно… Пойдем быстрей.

Я поворачиваюсь, держась за руку Калеба, и украдкой проскальзываю ладонью в сгиб его локтя, чтобы согреться.

Наши тени сближаются, пока мы идем вместе, вытягиваясь под светом уличного фонаря в бесконечную линию.

На следующий день мы с Калебом смотрим семейный фильм, потом идём гулять за снеками и продуктами.

По негласному соглашению мы не говорим о прошлой ночи. Вместо этого обсуждаем слегка скучноватый фильм.

Большая часть выпавшего ночью снега уже растаяла. Я иду рядом с Калебом, и мои ботинки хрустят по оставшимся снежным пятнам.

Азиатские яблони вдоль дороги ещё не расцвели. Под их голыми ветками на проекционном экране станции играют весёлые новогодние песни.

МС: Раз ты вернулся… ты ведь не уедешь так скоро, да?

Калеб: Ты купила мне кучу зубных щёток и пасты. Я подумал, ты собираешься подержать меня здесь подольше.

МС: Я не позволяю кому попало оставаться у себя.

Калеб: Для тебя я разве не «друг твоего друга»?

МС: …Будто кто-то, кроме нас, в это поверил.

Калеб тихо усмехается и перекладывает пакет в другую руку.

Пока мы идём, тыльная сторона его руки едва заметно касается моей — раз, другой… Я считаю про себя.

Но он так и не берёт меня за руку.

Когда мы проходим мимо сада, где проходит Фестиваль фонарей, оттуда доносятся оживлённые крики торговцев.

Снег у ворот растаял под солнцем. Нандины и падуб с жёсткими листьями по-прежнему зелёные, редкая картина для зимы Линкона.

Я делаю несколько шагов и замечаю, что в дворике кто-то продаёт парные надписи и новогодние картинки.

МС: Мы ведь ещё не купили ничего такого, да?

Калеб: Пойдём посмотрим.

Продавец пишет каждую пару вручную, и дела у него идут отлично. Только что законченные должны подсохнуть.

Калеб остаётся у прилавка и говорит мне сесть неподалёку: здесь слишком тесно.

Я подхожу к беседке, где маленькая девочка сидит за каменным столом и аккуратно заворачивает что-то в красную бумагу.

МС: Кумкваты?

Девочка: Ага! Они приносят удачу, если поставить их дома. Но наши особенные…

Девочка поднимает завернутый кумкват. На бумаге нарисовано милое личико.

Девочка: Видите? Можно нарисовать лицо, похожее на ваше.

Девочка: А если вам кто-то нравится, можно привязать его кумкват к своему красной нитью… Это срабатывает как магия!

МС: (…Никогда о таком не слышала. Наверняка она это придумала.)

Несмотря на сомнения, мои руки уже тянутся. Я беру два кумквата.

МС: Можно я сама нарисую лица?

Девочка хмурит брови, задумавшись.

Девочка: А вы не могли бы помочь нарисовать ещё? Я столько продаю, что не успеваю сама…

Проходит несколько минут. Девочка, нанявшая меня, таскает свои горшки с цветами вокруг и делает ещё несколько продаж.

Я заворачиваю последние кумкваты, тщательно рисуя лица на бумаге.

МС: (Сначала нарисую лицо Калеба…)

Вдруг чья-то рука тянется и берёт один из кумкватов, которые я оставила сушиться.

Я поднимаю взгляд по красной нити, соединяющей его с кумкватом в моей руке.

Передо мной стоит Калеб, держа в руках парные надписи. Его улыбка в точности повторяет выражение, которое я нарисовала на кумквате.

Калеб: У этого кумквата подозрительно знакомая мина.

Калеб: Ты собиралась продать его вместе с остальными?

Я поднимаю кумкват, который изображает меня, и покачиваю им.

МС: Нет. Этому нужен только один другой кумкват. Мы повесим их вместе на дерево…

Калеб: Чтобы продать набором? Ну, хотя бы они будут вместе.

МС: …Или мы можем просто оставить их себе.

Улыбка Калеба становится шире. Он кладёт кумкват и машет девочке, пытаясь привлечь её внимание.

Калеб: Давай купим эти два. Тогда мы сможем забрать их домой вместе.

Калеб: И они никогда не разлучатся.

Почти десять вечера, когда мы возвращаемся домой после новогоднего ужина.

По телевизору идёт праздничная программа Линкона. Ведущий без остановки перечисляет поздравления и пожелания.

На заднем плане Линконская телебашня украшена к празднику. Экран прокручивает пожелания жителей на следующий год.

МС: «Будем надеяться, что телебашню Линкона в третий раз не атакуют…»

Я смотрю на Калеба. Улыбаясь, он качает головой, сканирует QR-код на экране и протягивает мне телефон.

Калеб: Как свидетели последней атаки, мы должны отправить свои пожелания.

МС: Тогда я желаю вкусной еды и напитков в новом году. И хочу больше времени проводить с друзьями, пусть все будут здоровы и в безопасности. И ещё… пусть мне дадут побольше премий за миссии…

МС: Вот и всё. Заполнишь за меня?

Калеб поднимает бровь.

Калеб: Ты нарочно кого-то забыла?

МС: Разве? Дай подсказку поочевиднее.

Калеб улыбается и мягко разворачивает моё лицо, поднимая мой подбородок. Внутри всё невольно напрягается.

МС: Ладно-ладно. Просто отправь. И добавь себя тоже.

Калеб: Ох, надо же. Твои пожелания превышают лимит символов. Я подрежу их.

Я тянусь посмотреть, но успеваю увидеть только подтверждение на экране после того, как он нажимает кнопку отправки.

«Желаю МС счастливого Нового года, чтобы все её мечты сбылись. Пусть она проводит больше времени с кем-то особенным.»

МС: (…Вот же хитрюга.)

Я сворачиваюсь клубочком на софе и продолжаю есть кумкваты, которые он принес. Когда попадается особенно кислый, я запихиваю остаток прямо в рот Калебу.

Калеб: МС… Это уже третий за сегодня.

МС: Но если считать это третьим кислым кусочком Нового года, разве звучит так уж плохо?

Калеб: Не плохо? Ты пихаешь в меня все, что сама ешь. Хочешь, чтобы я к концу праздников потолстел на пять кило?

МС: Еще бы. А первое, что мы сделаем, это поставим тебя на весы, чтобы посмотреть, сколько ты набрал… И только попробуй использовать свой Эвол, чтобы схитрить!

С телевизора доносится смех зрителей, и Калеб смеется вместе с ними.

Он убирает подушку между нами и опирается головой на мою.

Я слегка толкаю его лбом и взъерошиваю волосы, пока они не становятся такими же растрепанными, как у меня. Мелкая месть.

МС: Ты тяжелый, Калеб. Не подходи так близко.

Калеб: Это самое близкое расстояние за весь год.

Калеб: Не двигайся… Просто побуду так немного.

Я чуть поворачиваю голову, и его губы оказываются всего в паре сантиметров, дрожат от мягкого дыхания.

Поцелуй, о котором мы молча поклялись больше не говорить, снова стирает грань между сном и реальностью.

Калеб: …МС.

МС: …?

Я нервно поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами, и вижу в них свои же эмоции.

МС: …Когда ты сидел рядом со мной раньше, ты так же смотрел? Думал о мне также?

МС: Как о «друге детства»?

Внезапно он накрывает мои глаза ладонью. Как будто это единственный способ удержать нас обоих от побега.

Калеб: …

Я кладу свою руку на тыльную сторону его ладони и медленно убираю ее с глаз.

Он мягко проводит кончиками пальцев. По моим бровям, над глазами, по переносице, по линии челюсти и останавливается у уголка губ.

МС: Почти страшно. Еще миг назад у меня был идеальный веселый друг детства, а в следующий ты вытворяешь вот такое.

Калеб: Хех… Да, видимо, я настоящий монстр.

МС: Тогда в следующем году нам нужно переименовать это место в «Дом чудовищ».

Он медленно сжимает мою руку, переплетая пальцы, точно так же, как в тот самый день нашего первого знакомства много лет назад.

МС: …Калеб, не только ты думаешь опасные мысли.

Снаружи тихо падает снег.

Внутри комнаты с подоконника скатывается круглый кумкват, а за ним тянется второй на красной ниточке.

Что бы ни случилось, старый год наконец подходит к концу.

Когда я снова открываю глаза, Калеб спит рядом, все еще с маленькой заколкой-самолетиком, которую я тайком закрепила в его волосах вчера ночью.

Его рука все еще подо мной. Я переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на него, но он даже не шевелится.

МС: (Наверное, мы вырубились после того, как не ложились до четырех утра…)

Я осторожно прижимаю два пальца к его лбу, пытаясь разгладить складку тревоги, появившуюся во сне.

МС: (Похоже, ему снится кошмар. Брови так сильно сжались, что я почти вижу, как там узелки завязываются.)

Калеб перехватывает мои пальцы и резко открывает глаза.

Калеб: …Я в порядке.

Он будто чем-то озабочен, взгляд опущен, а пальцами он едва заметно чертит круги по моим.

Калеб: Ты разочарована тем, что первым человеком, которого ты видишь в Новый год Линкон, оказался я, МС?

МС: …

МС: Один кошмар и ты снова становишься трусишкой, Калеб? Разве не ты говорил, что не боишься…

Я проглатываю остаток своей неосторожной фразы и сразу жалею, что чуть не ляпнула.

МС: …Я просто несу чушь. От недосыпа мозги поплавились. Давай забудем.

Калеб: Я ведь даже смерти не боюсь.

Калеб: Но я боюсь проснуться и услышать, как ты говоришь, что жалеешь об этом… Как в моем сне.

Калеб: …Боюсь, что ты вдруг поймешь, что я не тот Калеб, которого ты хотела.

Калеб: И боюсь, что ты меня возненавидишь.

Я прикрываю его рот ладонью.

МС: В первый день Линконского Нового года — никакого негатива.

Калеб: С каких это пор я верю в традиции?

МС: Тогда верь в меня.

МС: Калеб, никто не признается в чувствах человеку, которого ненавидит. Не важно, какой повод. Если он вообще есть.

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. В них на миг вспыхивает смешинка.

Калеб: Можно считать, что ты сейчас сказала, что я нравлюсь тебе?

МС: (Началось…)

Но я ему сегодня не уступлю. Я так же упрямо смотрю ему в глаза.

МС: Разве я сказала, что ты мне нравишься? Ты что-то не так услышал.

Калеб: Ты права. Не сказала. Но эти три слова ты произнесла.

МС: …Ты мог бы вести себя еще более по-детски? Просто посмотри, какой у нас общий возраст в сумме.

Калеб: Мы не такие уж старые. Знаешь, мы все еще достаточно молоды, чтобы играть в глупые игры и считать мир парком развлечений.

МС: Тогда мы, выходит, те самые качели. Все время пытаемся понять, кто возьмет верх.

Калеб: И вполне естественно, что в этой игре проигрываешь ты. Потому что…

Калеб: Я всегда могу схитрить, используя свой Эвол.

МС: …В такой игре должен быть утешительный приз. Иначе кто вообще захочет с тобой играть?

Калеб: Разве он не сидит прямо рядом со мной?

Надув губы, я перекатываюсь в объятия Калеба. Притворяясь раздосадованной, намеренно бодаю его лбом в подбородок, а потом украдкой смотрю на его реакцию.

Утренний свет ложится нам на лица, отражается на полированной деревянной поверхности пола. Все кажется прозрачным и чистым.

Как будто солнечный свет первого дня года смывает наши воспоминания — радостные и печальные. И остается лишь та первозданная невинность, что бывает у новорожденных существ.

В первое утро нового мира мы видим только друг друга.

МС: Когда я проснулась и увидела тебя рядом, первой мыслью было…

МС: Как же я рада, что Калеб жив… И что он даже вернулся домой, чтобы провести Новый год Линкон со мной.

Калеб: Да, он все еще жив.

Калеб: И он будет возвращаться к тебе на каждый Новый год, чтобы отмечать его вместе.

Калеб: Независимо от того, какой версией Калеба он станет.

Я киваю и сажусь, чтобы посмотреть на улицу. Свежий снег укрыл ветви, их переплетенные тени тянутся в комнату, словно окружают нас мягкими объятиями.

МС: Ну и где мой новогодний подарок? Ты же обещал, что с этого момента будешь со мной. Значит, первый год должен начаться с чего-нибудь впечатляющего.

Калеб: Тебе повезло, я действительно кое-что приготовил.

Калеб берет мою руку и надевает на запястье тонкий серебряный браслет. Маленькая подвеска-яблоко ловит солнечный свет и сверкает.

Он нежно целует мою ладонь — поцелуем, в котором только преданность и никакого требования взамен.

Калеб: С Новым годом, МС.

Калеб: Ты всегда будешь тем первым человеком, которого я хочу видеть, когда просыпаюсь.