Каков смысл?

Грохот металла раздается эхом по всему хвойному лесу за городом. Огромная летающая тарелка разбилась между тёмными острыми елями. На ней практически никого из греев не было, да и те разбежались по убежищам, которые у них наверняка были. Но его не хватало у единственного человека на борту, оставшегося бороться. Кирилл пролез сквозь сломанную конструкцию и выгреб на сырую землю, тяжело дыша. В зрачках отражались закатное небо, пролетающие птицы, бесцельно плывущие облака, смешивающиеся в одну тяготящую картину. По щеке стекала одинокая капля ярко-красной жидкости. Щека изнутри порвалась во время удара об землю. Тело усыпалось всевозможными болючими ссадинами, царапинами, а крепкая куртка пошла по швам в области рукава. Можно было даже предположить, что старшеклассник постарел лет на десять всего за пару часов, глядя в выражение немого отчаяния. Когда он свернул не в ту сторону? Почему ничего не вышло? Не пошло по плану? Неужели он настолько жалок, что не смог противостоять простому спортику, вечно путающемуся под ногами? Это же бред. Полный бред..

‎Навинский попытался подняться. Застывшие конечности с усилием поддавались воле хозяина и сгибались резко, отдаваясь болью в мышцах. Сейчас он выглядел беспомощным и жалким для себя, глядя, как не может исполнить простых действий под гнетом разочарования. Тяжелее всего далось окончательно встать на ноги. Колено повредилось сильнее, чем подросток предполагал. Кожа содралась, розовость уходила в багрянец, а сама чашечка ощущалась вывихнутой. Приложив последние силы, Кирилл с рваным криком согнул ногу, провоцируя кровь хлынуть по штанам и стечь вниз по голени.

‎

‎Храмой, уставший и раненный Одиссей шагал по грязи в надежде вернуться живым домой. Потихоньку темнело, все сокращая ему обзор. Он привык к своей тени, к силе, но когда он остался снова немощным.. Какой тогда смысл бороться за жизнь? Что ему сможет дать никчемное существование, в котором все тебя отвергают и считают врагом? У него не осталось ничего за душой. Ни друзей, ни любви, ни социализации. Ничего. Он посвятил год поиску своего единственного близкого человека, а после еще год возвращению его памяти. Все шло замечательно, начинался прогресс, у него почти.. Почти вышло?

‎Кирилл остановился. Туман в глазах рассеился, вытеснившись образом Николай. Пожилой мужчина стоял поодаль, крутя в руках треснутые круглые очки, найденные на полу во время бетонирования проходов. Взгляд врезался в хилый образ внука. Хромая походка, потускневшие волосы, напуганный взгляд - они проецировались ноющей болью в сердце старика. Перед ним опять стоял его маленький мальчик, застрявший в углу наказания и не знающий, куда ему деться. Он явно хотел убежать подальше, но не мог, стоя на одном месте.

‎Провашовский медленно раскрыл руки, кивнув. Душа Одиссея встрепенулась, проснулось что-то забытое и родное. Несмотря на неподвижную ногу, он отчаянно побежал прямо к дедушке в объятия, горько зарыдав в плечо вязанного свитера. Пораненные руки обхватили полное тело, ища в нем поддержку и тепло. Разбитая щека продолжала кровоточить, смешиваясь со слюной, поэтому иногда приходилось глотать, чтобы не задохнуться. Соленые реки лились в шерсть, образовывая сырые пятна. Из-за больной ноги пришлось полностью довериться и опереться всем телом. Николай тяжело вздохнул, в ответ притягивая свое дитя поближе, похлопывая по спине словно в глубоком детстве. А ведь он еще помнит. Помнит, как они гуляли летними днями, как ему первый раз показали новорождённого истерящего младенца, как маленький Кирилл отпирался, когда его забирали домой из гостей. И эти воспоминания оставались с ним неразрывно.

‎

‎—Ну-ну, не стоит плакать, — шептал экстрасенс, с тяжестью наблюдая за этим выплескиванием эмоций, — Ты сделал ошибку, но ничего не успел натворить, мы все исправили

‎

‎—Мне не нужно твоих н.. Нравоучений! — запнулся Кирилл, затем вновь залившись хныканьем, — Я.. Неужели я хуже этого подлизы духов?..

‎

‎Провашовский не нашел, что ответить на это. Он взглянул вверх, подмечая оттенок небосвода. Быстро же время идет, только с утра обсуждали план, а теперь уже конец такого насыщенного дня. Взгляд здорового глаза сквозь трещину скользнул по подросшему крохе. Как годы смогли пролететь так незаметно? Когда он упустил момент, в который нужно было вовремя оказаться рядом?

‎

‎—Дедушка с тобой, не бойся ничего, — рука опустилась на влажную макушку, осторожно поглаживая ее несколькими мазолистыми пальцами.

‎

‎—.. А он вспомнит меня? — с глупой надеждой задался вопросом Одиссей, изначально зная жгучий ответ.

‎

‎—Мы еще не знаем, его поведение меняется. Возможно вспомнит, однако же.. Ты сам уверен, что хочешь этого?

‎

‎Кирилл замочал. Он невероятно желал снова увидеть Дария, обнять его, завалить всеми нежными словами о любви, которые только мог вспомнить, а на это услышать какую-то грубость, но все равно оказаться заключенным в холодные руки, всегда казавшиеся теплыми вне зависимости от погоды и времени года. Хотел почувствовать себя значимым для кого-то, кто поймет его.

‎

‎—Я.. Да. Ты просто не можешь понять это, чего я буду распинаться перед тобой..

‎

‎—Я не хочу ругаться сейчас, до тебя все равно не доходит, — Николай на минуту задумался, осмысливая слова, — Я не был для тебя лучшим дедушкой и не смог уберечь от сделки с этим дьяволом воплоти. Но.. Хочу, чтобы ты понял, о чем я тебе скажу. Твой друг сам лишился памяти, никто ему не помогал, и это не значит, что все случилось по твоей вине. Он хотел избавить себя от себя же самого. Не стоит тратить свою молодость на поиски того, кто не смог жить со своей личностью и стер ее.

‎

‎Навинский поднял заплаканное красное лицо, встречаясь с почувствующим взглядом старшего. Его зрачки забегали в непонимании по опустившимся седым бровям, пустой полосе в мелких очках, стремясь выискать хоть долю шутки. Макушка опустилась обратно, молча глядя на травинки. Одинокие увядающие седмичники скромно опустились к земле, ожидая своей кончины. Начался умеренный по силе дождь, неприятно падая на висок, шею и голую изувеченную руку. Седмичники смешивались с грязной землей, хоронясь под мешаниной из травы с водой.

‎

‎Молчание разорвал Провашовский, задав простой вопрос:

‎

‎—Домой хочешь?

‎

‎Короткое мотание, хотя скорее размышистые движения головой по плечу.

‎

‎—Пойдешь ко мне на ночёвку?

‎

‎—А мне.. Можно? — слабо послышался голос сквозь толщу звука падания капель.

‎

‎—Хоть на все лето, хочешь?

‎

‎Кирилл с суетой встряхнулся и безысходно закивал головой, боясь, что если не ответит, то больше никогда не получит шанс. Глаза заслезились непонятно от чего, то ли перенервничал, то ли чересчур расстрогался.

‎

‎—Эх, плакса ты моя, — по-доброму засмеялся старик, вороша волосы внуку.

‎

‎Две фигуры удалялись все дальше от деревьев, освещая свою дорогу фонариком, лежавшем в кармане Николай на экстренный случай. Навинскому пришлось приложить усилия для ходьбы, ведь тяжело одновременно управлять одной ногой и другой рукой, пытаясь привести в действие вторую конечность.

‎Тоска обязательно отступит, и смысл жизни появится совсем скоро, стоит немного подождать.. Но сейчас он мог только завалиться в свою детскую комнату и заснуть крепчайшим сном, изредка всхлипывая под мягким светом ночника.

‎

‎

‎