Как теперь жить?
Николай РозовДействия властей преступны, однако жизнь продолжается. И как теперь с этим жить?
После событий последних дней поднялись споры относительно выходить/не выходить протестовать, причем с обоих флангов делаются обвинения: «те, кто остаются дома, сотрудничают с преступной властью!», а с другой стороны: «гореть в аду тем, кто зовет людей, особенно детей под дубинки!»
Аналитики дружно прогнозируют поляризацию и радикализацию, которые дескать непременно приведут к большой крови, гражданской войне, распаду страны и т.п.
При этом, для всех не попавших под раздачу в автозаки и КПЗ, жизнь продолжается: в понедельник надо на работу, транспорт ходит, магазины работают, пенсии и зарплаты выдают, дети ходят в школу, родители болеют и требуют заботы.
Но что-то явно изменилось, и для тех, кому давно было понятно, и для тех, кто только недавно понял, что власть преступна, надо как-то решить вопрос: что-то менять в своей жизни или нет, но чтобы непременно оставаться честным, уважающим себя и достойным уважения человеком.
Последующие рассуждения именно для таких.
Кому "пофиг", кто «вне политики», для кого «все норм», кто уже давно определился с личной позицией и стратегией – тем дальше читать не нужно.
Почему я взялся за эту непростую тему? В свое время я прицельно занимался этикой и ценностями, даже написал про это книгу, а недавно – пару статей. Еще меня как социального философа и макросоциолога давно интересуют связи между микро- и макро-: личными стратегиями и большими социальными событиями, процессами. Наконец, тема демократии, либерализма, политики России в прошлом, настоящем и будущем – тоже входит в мои профессиональные интересы, про это 10 лет назад вышла большая книга «Колея и перевал» - про порочные российские циклы и пути их преодоления.
Так что актуальные споры, проблемы личного самоопределения «как теперь жить со всем этим?» «что обязательно, что допустимо, а что недопустимо?» - это еще и интеллектуальный вызов, а на вызовы надо отвечать.
Насколько смогу, постараюсь покороче, но вопрос действительно большой и сложный.
Вначале скажу о ценностных основаниях, потом о главных аспектах модели, и только тогда о практических выводах, которые вряд ли будут простыми.
Надежные и непреложные ценности – гуманистические. Ядром современного гуманизма является принцип защиты человека, его жизни, здоровья, свободы, достоинства, неотъемлемых прав - антропростасия (детальнее в статьях по ссылкам в комментариях). Базовые правовые принципы, Декларация прав человека ООН и родственные документы, 2я глава нашей Конституции – все про то же. При любых трудностях весь этот комплекс принципов и норм хоть и не дает точных рецептов, но в качестве надежного нравственного компаса вполне годится.
Модель – некий комплекс понятий, удобный для решения задач самоопределения, - включает три главные части:
• относящееся к личным обстоятельствам (микро-),
• относящееся к большим окружающим целостностям, например, городу, стране, миру (макро-),
• и относящееся к событиям в своей организации, соседстве, на что можешь хоть как-то повлиять (мезо-) .
Личные обстоятельства включают открытое множество аспектов, некоторые, но далеко не все можно упорядочить шкалами. Перечислю главные аспекты:
1) Масштаб ответственности: отвечаешь только за себя, или еще за свою семью, свою команду, организацию, дело, миссию
2) Уровень рисков для тех, за кого отвечаешь, если тебя уволят или «закроют» - надолго посадят. Либо это больные дети, которые не выживут, престарелые родители, которые не переживут, либо сотрудники, которым будет только труднее работать, зарабатывать деньги.
3) Готовность подчиняться или идти наперекор требованиям значимой социальной группы (близких друзей, коллег, сподвижников), которая может как морально принуждать участвовать в протестах, так и отговаривать опять же моральными аргументами.
4) Собственные волевые, эмоциональные, телесные ресурсы: насколько готов терпеть побои, унижения, при «винчении» в автозак, лишения, тюремное заключение, запрет на профессию (например, преподавателя)
5) Собственные компетенции в отношении протестной деятельности: что умеешь делать и чем можешь помочь – от присутствия на акциях до составления больших программ, правовой помощи пострадавшим, принятия лидерских функций.
На уровне макро- будем говорить только о стране, причем такой, власть которой считается преступной, т.е. прямо, намеренно и систематически нарушающей гуманистические ценности. Это когда убивают (травят ядами, расстреливают), увечат (ломают руки, ноги, позвоночники, проламывают головы), пытают (холодом, избиениями, удушением и проч.), репрессируют (сажают в тюрьмы без вины, увольняют, выгоняют из ВУЗов за взгляды, слова, позицию) и т.п.
Здесь важнейшими представляются такие аспекты:
6) Масштаб недовольства и протестов (от частных, локальных до общенациональной волны)
7) Вероятность реальных изменений в политической жизни в результате протестных действий (от «ничего не изменится» до «еще немного и режим падет»)
8) Позитивная или негативная оценка наиболее вероятных последствий таких изменений: от «ужас-ужас, братоубийство и распад страны" до «прекрасной России будущего»
В масштабе мезо- возьмем только один тип ситуаций: когда кого-то «за политику» собираются репрессировать, но как-то этому помешать можно, хотя и не без риска для себя.
9)Здесь можно организовать кампанию по защите, лично выступить против, промолчать, не прийти на заседание, согласиться, даже проголосовать «за» (выговор, увольнение, отчисление), если начальство убедительно этого требует, грозя большими неприятностями при отказе. Рассмотрим этот вопрос позже.
Аспекты 1-8 расписаны ровно для того, чтобы по каждому пункту можно было определиться и занять осознанную позицию на шкале с полюсами «посторонний» и «герой». Ступени здесь обозначим через условную реконструкцию самооправдания:
«Опасливый» - «выходить на улицы призывают сектанты-радикалы, фактически они – провокаторы, поддавшиеся им люди только зря пострадают, надо делать свое дело и медленно, эволюционно выстраивать правильные институты, никаких революций, а только эволюция»
«Посторонний» - «никакие риски не оправданы, плевать на требования, никому я ничем не обязан, чтобы под дубинки соваться; люди побузят и перестанут, все равно ничего не изменится, а если изменится, то только в худшую сторону; подальше надо держаться от всей этой политики»
«Сердитый молчащий» - «происходящее ужасно, но что я могу?»
«Сердитый пишущий» - «хотя бы в Фейсбуке выскажу все, что думаю про этих гадов!»
«Сердитый способствующий протесту» - «хотя бы подпишу петицию, перечислю деньги, проголосую»
«Сердитый помогающий» - «буду помогать в меру своих сил попавшим в беду»
«Разгневанный принципиальный» - «мы будем выходить на улицы снова и снова, несмотря ни на что, пока не добьемся своего. Россия будет свободной!»
«Герой» - «знаю, что хотят и могут посадить надолго или навсегда, изувечить или даже убить, но это мой путь и люди в меня верят»
Уже разгорелась вербальная потасовка между «разгневанными принципиальными» и «сердитыми пишущими» («опасливые» и «посторонние» либо сами уходят из дискуссии, либо их банят).
Кто же прав и как правильно?
Отвечаю:
правильно самоопределиться по пп.1-8 и осознанно занять ту или иную позицию (или между ними). При этом как личные обстоятельства, так и положение в стране могут измениться, так что лучше быть открытым к переменам. Важно только быть честным с собой и близкими.
Неправильно, сердитым и разгневанным меж собой ругаться. Каждый раз когда такой раскол, склока случаются, в Кремле и на Старой площади потирают ручонки.
И, наконец, разберемся с п.9: что делать в ситуации мезо-, когда от тебя хоть в какой-то мере зависит, что случится с человеком, попавшим в переплет «за политику».
Вот здесь полная свобода относительно самоопределения уступает место жесткому ригоризму.
Способствовать режиму, преступной власти в репрессиях – это уже точно «встать на темную сторону». Даже промолчать, трусливо сказаться больным и не прийти на заседание, где принимается решение, - недопустимо.
В таких ситуациях уже прямо речь идет о защите человека, его достоинства, прав и свобод.
Может не хватить личных ресурсов для организации общественной кампании в защиту, но уж самому выступить в защиту, прямо заявить о неприемлемости репрессии необходимо в любом случае.
Здесь всяческие риски и угрозы наказания за такой афронт туманны, скорее всего, являются не более чем пугалками. А помощь попавшему в беду человеку прямая, зримая.
Кроме этого, здесь утверждается важнейшая нравственная норма и дается пример достойного поведения. Геройства тут и не требуется, простых мотивов самоуважения и солидарности с гонимыми вполне достаточно.