Как со снарядами обстоит вопрос. Часть вторая.

Как со снарядами обстоит вопрос. Часть вторая.

Ужасный человек

6. Пулемёты

Хорошо, наладить выпуск авиадвигателей не успели. А пулемёты? Что, наладить выпуск "Максимов" было так же сложно, как самолёт? Ну да. По крайней мере, гораздо сложнее, чем сделать пушку. При производстве пулемётов допуски составляли доли миллиметра, а для некоторых деталей - вообще микроны. Даже британцы смогли наладить масштабный выпуск пулемётов только в 1917 году.

Вот выпуск в России.

Пулемёты во всей империи производил, по большому счёту, один завод - Тульский оружейный, самый лучший и лучше всех оборудованный. Попытки частников наладить выпуск пулемётов в мастерских проваливались.

Чтобы решить эту проблему, было решено построить два новых завода: Второй Тульский оружейный и Ковровский. Второй Тульский в советское время, как оснащённый чуть ли не лучшими станками во всей стране, сам стал станкостроительным. Ковровский завод выпускает пулемёты по сей день.

Кроме того, в одном из цехов Сестрорецкого завода налаживался выпуск автоматов Фёдорова - первых серийных штурмовых винтовок в истории.

Как несложно догадаться, все эти производства, уже готовые к февралю 1917 года, после февраля так и не были толком запущены. Впрочем, что тут удивительного. Летом 1917 года съезд работников судостроительной отрасли постановил снять с достраиваемого линейного крейсера "Измаил" броню и вооружения и переоборудовать его в... танкер. Шла, напоминаю, мировая война, а Балтийское море было заблокировано немецким флотом, никакую нефть по нему возить было нельзя. Почему бы не круизный теплоход.

Здесь стоит поговорить о самих пулемётах. Станковые нас не интересуют: они у воюющих стран были похожие. У России и Германии - вообще одни и те же Максимы (в разных модификациях). Другое дело - пулемёты ручные.

Сумрачный тевтонский гений придумал взять станковый пулемёт и сделать его ручным. Получившееся чудо весило 19 кг и ручным могло быть разве только для какого-нибудь великана типа Арсена Маркаряна.

Французы сделали пулемёт Шоша, который благодаря выдающейся надёжности получил репутацию худшего пулемёта в истории. Но поводов для смеха здесь нет. Знаменитый оружейник Фёдоров, приехавший во Францию для обмена опытом, был восхищён пулемётом, выпуск которого сумели наладить на… велосипедных фабриках. В России, напомню, попытки выпускать Максимы на небольших частных фабриках провалились. 

Англичане наладили производство пулемёта Льюис. Именно Льюис отказывается отдать Верещагин товарищу Сухову. Пулемёт оказался удачным, в первые три года Второй мировой англичане даже возобновили производство и до 1945 года устанавливали на лёгкие БТРы. Именно Льюисы закупались русской армией (в 1916 году - почти десять тысяч штук).

В России оба тульских завода должны были выпускать станковые Максимы. А вот завод в Коврове с самого начала создавался для пулемётов Мадсен.

История у него такая. Ещё до Первой мировой считалось общеизвестным фактом, что в будущем армии будут перевооружаться на самозарядные винтовки (не стреляют очередями, но не требуют передергивать затвор для каждого выстрела). Об этом даже писалось в военной энциклопедии Сытина. Проектов самозарядных винтовок существовало множество, и Мадсен представил свой ещё в 1890 году. В 1903 году он переделал свою винтовку под огонь очередями, создав первый в истории ручной пулемёт. Машинка получилась на редкость удачной. Достаточно сказать, что в Бразилии полицейский спецназ использует Мадсены до сих пор (!). Именно Мадсены должен был выпускать завод в Коврове (ныне выпускает ручные пулемёты Калашникова).

И, наконец, автомат Фёдорова. Наши милые советские зверушки с удовольствием расскажут вам, что автомат был ненадёжный, неудачный и вообще ненужный. С ними не согласились бы товарищи Фрунзе и Ворошилов, которые вооружили Фёдоровыми самую элитную советскую дивизию - Московскую Пролетарскую. Чтобы в этом убедиться, не нужно даже читать документы: на хрониках парадов на Красной площади 20-х годов можно увидеть "пролетариев" с автоматами. После появления советского пулемёта ДП-27 Фёдоровы отправились на склады, откуда их вытащили во время Зимней войны.


Массового перевооружения армии на Фёдоровы не планировалось, первый серийный заказ составлял всего 15 000 штук. Опытная ротная партия была осенью 1916 года направлена в 189-й Измаильской полк элитной Железной, она же Суворовская, 48-й дивизии. Фёдоровы должны были стать оружием элитных частей, атаковавших на острие больших наступлений.

Занудное отступление (можете не читать, там про поиски корректных данных по выпуску снарядов, это неинтересно).

7. Бог войны

Пулемёты, самолёты, танки - всё это, конечно, интересно. Но исход войны определяла артиллерия. О её роли в Первой мировой я уже писал вот здесь.

Мучать вас с бесконечным зоопарком артсистем я не буду. Скажу только, что в 1915 году произвели 1654 орудия, в 1916 году - 7238, рост в четыре с половиной раза. Но мы ограничимся снарядами. 

Если мобилизовать промышленность для производства авиации и пулемётов до конца 1916 года в России не успели, то вот снаряды научились выпускать в достаточных количествах. 

Итак, в 1916 году в России было выпущено примерно 33 миллиона снарядов. В январе 1915 года общий выпуск составлял 400 тысяч снарядов, в январе 1917 - почти пять миллионов. На самом деле выпуск вырос даже сильнее, поскольку выросла доля тяжёлых снарядов. (305-мм снаряд одинаковой формы с 76-мм снарядом будет весить не в четыре, а в 64 раза больше - ведь он будет в четыре раза больше по всем трём измерениям, а четыре в третьей степени будет 64. Таким образом, выпущенные в 1916 году десять тысяч 305-мм снарядов по весу эквивалентны примерно шестистам тысячам снарядов для трёхдюймовок. В начале 1915 года снаряды таких калибров вообще не производились). В целом за два года снарядная промышленность повысила выпуск по крайней мере в двадцать раз.

Почему это произошло со снарядами, но не произошло с самолётами или пулемётами? Всё просто: снаряд сделать проще. Да, взрыватель - не самая простая штуковина (уже в 1916 году русские отмечали отвратительное качество австрийских снарядов: подавляющее большинство вообще не взрывалось. У самих русских со взрывателями тоже было туго, но всё же гораздо лучше). Но в целом снаряд не требует выдающейся точности при изготовлении деталей, его корпус может производить даже неквалифицированный работник. Пока для самолётов и пулемётов строили специализированные фабрики, снаряды выпускали везде, где можно.

Это не преувеличение. Генерал Ванков, болгарин по происхождению, создал так называемую "Организацию Ванкова", объединившую 442 предприятия. Некоторые из них были совсем мелкие. Некоторые быстро переоборудовались (московский промышленник Второв переоборудовал красильную фабрику в снарядную за 38 дней). Быстро перераспределяя заказы между сотнями производств, Ванков к началу 1917 года добился выпуска почти миллиона снарядов в месяц - в основном лёгких, позволяя огромным казённым заводам сосредоточиться на выпуске крупнокалиберных снарядов.

Ещё более впечатляющими были достижения комиссии Ипатьева. Ипатьев был гениальным химиком; уже после эмиграции в США в 30-е, будучи совсем старым человеком, он разработал присадки к бензину, сыгравшие огромную роль в победе британской авиации в Битве за Англию (писал здесь). Приведу цитату из книги Айрапетова "Генералы и либералы".

"Производство взрывчатки на заводах комиссии в марте 1915 равнялось 9700 пудам, в апреле - 17 400 пудам, в мае июне - соответственно 25 200 и 37 400 пудам. За год с февраля 1915 по февраль 1916 оно увеличилось с 6 300 до 93 100 пудов, т. е. приблизительно в 14,7 раз. 20 августа 1915 удалось сдать бензоловый завод в Кадиевке (Южно-Днепровское общество), который сдавал по 200 000 пудов сырого бензола в год по довоенной германской цене. Это было чрезвычайно выгодное решение, причем выгода эта не ограничивалась финансовой стороной дела. Частные предприниматели потеряли монопольное положение на русском рынке. В результате они были вынуждены сбавить цену и приступить к строительству новых заводов. В краткие сроки появилось еще 20 бензольных заводов и не только в Донецком районе, но и в Сибири и Кузнецком районе.

После эвакуации Польши и Лифляндии выработка азотной и серной кислот уменьшилась вдвое, а выделка пикриновой кислоты вовсе прекратилась. 

С января 1916 по май 1917 года было пущено 33 сернокислотных завода, причем с сентября по ноябрь 1916 их количество увеличилось более чем в два раза, с 14 до 30. Между тем это была задача, столь же масштабная, сколь сложная. Часть довоенных заводов, расположенных в Царстве Польском и Риге, была потеряна, часть работала исключительно на заграничном сырье. Довоенное среднемесячное производство - 1,25 млн. пудов серной кислоты - в июле 1917 упало до 700.000 пудов. Собственная годовая добыча серного колчедана (Урал и Кавказ) колебалась в пределах 5-6 млн. пудов, в то время как для уровня довоенного производства его необходимо было иметь в пределах 19-20 млн. пудов. Разница импортировалась. Комитет принял ряд мер по разработке отечественных месторождений серного колчедана, цинковой обмотки, свинцового блеска, серы и пр. В результате уже к январю 1916 производство серной кислоты увеличилось до 1 млн. пудов, а к марту - до 1,3 млн пудов.

Только с февраля по октябрь 1915 производительность казенных заводов, производивших взрывчатку, увеличилась более чем в 2 раза, частных - более чем в 50 раз! Фактически под руководством комиссии Ипатьева с нулевой отметки в России была создана химическая промышленность. Можно было спокойно наращивать производство снарядов: угроза того, что они превратятся в ядра, отпала".

В 1916 году Ипатьев стал генерал-лейтенантом, а его деловая хватка поражала даже опытных промышленников. Хотя сам Ипатьев никогда не забывал, что носит не котелок с тростью, а погоны генерала. С постройкой бензольного завода в Кадиевке связан знаменитый эпизод. Помощник военного министра генерал Александр Вернандер не верил, что такой большой завод может быть построен в столь сжатые сроки. Он спросил Ипатьева: «Чем Вы, генерал, можете гарантировать осуществление этой постройки в течение такого краткого времени?» Тот ответил: «Я не капиталист, Ваше превосходительство, и гарантировать его денежной неустойкой не могу. Единственное, что я могу предложить в залог, — это мою голову». Председатель Госдумы Родзянко наградил Ипатьева обидным (как ему казалось) прозвищем "кислотный диктатор". В своих воспоминаниях химик писал: «Войну мы свободно могли продолжать еще очень долгое время, потому что к январю и февралю 1917 года мы имели громадный запас взрывчатых веществ в миллионах различных снарядов и, кроме того, более миллиона пудов свободных взрывчатых веществ».

8. Сравниваем

С какими странами нам следует сравнить выпуск снарядов в России? Конечно, с Германией и Австро-Венгрией. Во-первых, они были противниками России. Во-вторых, их положение, как и у России, было очень сложным из-за разрыва торговых связей.

Те же французы уже в первый месяц войны потеряли десять северных промышленных департаментов и почти всю свою металлургию. Почти вся французская выплавка стали была сосредоточена в районе Брие у самой границы с Германией. (Как писалось в одной книжке: "Геологическая игра природы устроила таким образом, что почти весь уголь на европейском континенте сосредоточен был на территории Германии, и наоборот, почти вся железная руда - во Франции, причём главная часть этих минералов находится в очень узком секторе между Мозелем и Рейном, т.е. почти на границе.... великий железный Брией, самый богатый по своим залежам, самый могущественный в Европе... и в 50 километрах от этих 4 миллиардов тонн железа природа расположила 10 миллиардов тонн угля: это - великий угольный бассейн Саары"). После потери собственной металлургии, а заодно и химической промышленности Франция была обречена на поражение - если бы не импорт в огромных количествах стали, химикатов и оборудования из Британии и США (а также железной руды из Испании). Сами англичане тоже крайне зависели от торговли с США. Посланник британского премьер-министра в США и одновременно руководитель английской военной пропаганды лорд Норфолк писал: «Если провалится займ, провалится и война». Ему вторил французский уполномоченный в США Тадье: «Лишившись возможности расплачиваться долларами... союзники были бы разбиты до конца 1917 года». (Обе цитаты по Галин, Первая мировая).

Торговые маршруты Германии и Австрии с самого начала войны были заблокированы: на море - флотами Антанты, на суше - фронтами Антанты. Но возможности импорта через нейтральные страны - Голландию, Швейцарию, Скандинавию - сохранялись вплоть до вступления в войну США в апреле 1917 года и даже после этого. Сохранялся и доступ к самой качественной в мире шведской железной руде.

Положение России было даже хуже, чем у немцев. Да, на протяжении всей войны Россия закупала на западе оружие и оборудование. Но Балтийское и Черное моря были перекрыты. Мурманский порт и железную дорогу к нему начали строить ударными темпами после начала войны (и, кстати, достроили как раз к зиме 1916/17 года; на строительстве активно использовался труд китайских гастарбайтеров). О поставках через Иран, как для ленд-лиза во Вторую мировую, речь не шла. 

В итоге вся торговля повисла на закрытом по полгода льдами Архангельске, от которого шла единственная одноколейка в центральную Россию, и на порте Владивостока (тоже замерзающем), из которого товары надо было много тысяч километров тащить по Транссибу. Для импорта снарядов, тяжёлых гаубиц, авиамоторов, сложных станков этого с грехом пополам хватало (хотя портовые склады в обоих городах были забиты не вывезенными военными грузами). Но ни о каком импорте сырья просто не могло быть речи.

Перед войной Германия выплавляла, как было сказано, 16,8 млн тонн чугуна, Россия - 4,2 млн тонн. В самом начале войны немцы за считанные недели оккупировали Бельгию, Люксембург и французский Лоррейн, где до войны выплавлялось суммарно 10 млн тонн. Что уж говорить о химической промышленности: Германия перед войной была химической супердержавой. Например, 90% красителей (сложнейший химикат) выпускалось в Германии.

Напротив, Россия в 1915 году потеряла Польшу и Курляндию. В западной Польше, богатой углём, находился один из ключевых промышленных центров империи. Текстильной столицей страны был Лодзь, а не Иваново, и вообще Лодзь конкурировал с Москвой за звание второго промышленного города страны (после Питера). В отличие от французов, русские уходили из Лодзя и Варшавы медленно, основное промышленное оборудование удалось либо вывезти, либо уничтожить. Но вывезти угольные шахты и доменные печи было, скажем прямо, задачей непростой. 

В большом разрешении


В большом разрешении

В общем, положение у российской промышленности было куда более тяжёлым, чем у Германии и Австро-Венгрии. Сколько же две эти страны выпускали снарядов к рубежу 1916/17 годов?

Ответ: Германия - 7,5 млн снарядов, Австрия - 1,8 млн. Россия, напомню, 5 млн.

Правда, разрыв с Германией был всё же более значительным, чем показывают эти числа: у немцев была выше доля тяжёлой артиллерии. Но, в любом случае, ничего катастрофического в таком разрыве не было - особенно если помнить, что основную часть своих пушек и гаубиц Германия держала на Западном фронте.

А вот Австрия…

Австрийские орудия делались из специальных сплавов - "сталебронзы", а потому быстро изнашивались. Смысл смешивания металлов заключается в том, что бронзовые орудия, сотни лет состоявшие на вооружении европейских государств, были привычнее, представлялись надёжнее: "бронза - тягучий металл и при слишком сильном действии пороховых газов не разрывается, а раздувается, растягивается. Старые артиллеристы боялись стали, которая гораздо прочнее, но в случае катастрофы разлетается на куски" (Свечин). Стоит добавить, что в других европейских государствах от сталебронзы отказались ещё после Франко-прусской.

С понижением качества снарядов, производимых во время войны, гранаты для австрийской артиллерии приходилось делать слабее. В 1916 года такие снаряды часто не разрывались (чаще, чем в войсках любой другой державы - об этом уже было сказано). Вот австрийцев немцы и перевооружали: "австро-венгерская артиллерия имела хорошую теоретическую подготовку; практическое обучение было тоже хорошее. К сожалению, материальная часть многих батарей была настолько неудовлетворительна, что полезная производительность её значительно уступала германской. В дальнейшем эти батареи были перевооружены германской материальной частью" (Людендорф).

Если в начале 1917 года австрийцам кое-как удалось выйти на выпуск 1,8 млн снарядов в месяц, то к 1918 году выпуск упал до 870 тысяч в месяц. Тот факт, что уже в 1917 году австро-венгерская экономика безо всякой революции начала стремительно разваливаться, хорошо известен.

Австрия стала одним из ключевых горнорудных и оружейных центров Европы ещё в XII веке. Чешские серебряные рудники из долины святого Иоахима обеспечивали звонкой монетой всю Европу ещё в позднем Средневековье, а иоахимсталлер до сих пор с нами - с обрезанным до доллара названием. Пятидесятимиллионная Австро-Венгрия совсем не была медвежьим углом, европейским захолустьем. Но задачу мобилизации промышленности провалила полностью. Крупносерийный выпуск самолётов и пулемётов австрийцы так и не наладили - да особо и не пытались. Во второй половине войны они даже были вынуждены отказаться от собственной винтовки и перейти на немецкий Маузер.

Если бы причины революции были бы как-то связаны со способностью мобилизовать экономику под военные нужды, такая революция случилась бы в Вене, а не Петербурге.

Выводы

1. Россия в технологическом плане отставала от самых развитых стран Европы. Отставание проявилось в производстве гусеничной техники, авиации, автоматического оружия, тяжёлых пушек (этой темы я не касался, чтобы не умучать читателя окончательно). Некоторые образцы вооружений были действительно прорывными, первыми в своём классе (Фёдоров, "Муромец"), но выпускались небольшими партиями и существенного влияния на ход войны оказать не могли.

(Отдельно стоило бы поговорить про такое замечательное изобретение, как противогаз Зелинского - первый в истории действительно эффективный противогаз, который выпустили серией в одиннадцать миллионов штук, но я решил ограничиться в статье только оружием).

2. Мобилизация промышленности заняла в России больше времени, чем в тех же самых развитых странах Европы. И если к концу 1916 года наладить выпуск снарядов почти на уровне Германии или Британии удалось (несмотря на очень тяжёлые условия, связанные с потерей торговых путей и потерей Лодзинского района), то выпуск авиадвигателей, пулемётов, тяжёлых снарядов, полугусеничной техники должен был выйти на полную мощность только к концу 1917 года.

3. Фактором, остановившим быстрый (даже более быстрый, чем в Британии или Франции) рост военного производства в начале 1917 года, стала Февральская революция. О её экономических причинах (в том числе о мифическом "развале транспорта") и последствиях мы ещё поговорим как-нибудь.

4. Какой была бы русская армия к концу 1917 года, не случись революции, в техническом отношении? По насыщенности винтовками, противогазами и пулемётами (стоит помнить об импорте нескольких десятков тысяч "Льюисов") она не отличалась бы от армий Германии, Франции и Британии. Как не отличалась бы по насыщенности лёгкой артиллерией и боеприпасам к ней, а по зенитной артиллерии даже превосходила бы (я не стал касаться этой темы, но вообще нехватку самолётов русские компенсировали созданием самой многочисленной зенитной артиллерии. Кстати, разработанная в 1915 году зенитная пушка Лендера производилась до 1934). При этом численно русская армия неизбежно оставалась бы самой многочисленной из армий всех воюющих держав.

5. Сохранялось бы отставание по тяжёлой артиллерии - пусть далеко не такое критичное, как в первые полтора года войны. (Ещё одна тема, которой я не стал касаться. На начало 1917 года на Восточном фронте у немцев и австрийцев имелось 4 тысячи тяжёлых орудий, у русских 2 тысячи). Танков, даже если бы их производство удалось наладить, было бы в разы меньше, чем у Антанты на Западном фронте. (С другой стороны, немцы танковое производство так и не смогли толком наладить до самого конца войны, а австрийцы даже не пытались).

6. В начале 1917 года австро-германцы держали на востоке столько же войск, сколько и на западе. И даже после капитуляции Советской России в Бресте немцы проиграли войну. Понятно, что без Бреста разгром Германии произошёл бы быстрее и/или был бы гораздо более полным. Этот вывод, впрочем, очевиден и к теме статьи прямого отношения не имеет.

7. Ну а табличка, представленная в самом начале статьи, должна послужить для читателя иллюстрацией к старинной шутке: есть ложь, есть наглая ложь и есть статистика.


Report Page