Как почки Мастера подвели

Родился в Киеве 15 мая 1891 года в семье профессора Киевской духовной академии и преподавательницы женской прогимназии.

Мальчик был старшим из семи детей.

Когда Михаилу было 16 лет, отец умер от болезни почек в возрасте 48 лет.

По окончании Первой киевской гимназии, в которой слыл сорванцом и задирой, поступил на медицинский факультет Киевского университета.

В семье родителей Миши преобладали священнослужители и врачи. У отца один брат окончил медицинский факультет, у матери — трое. Врачом был и отчим писателя. Он сыграет немаловажную роль в его жизни, но об этом чуть позже.

Выбор профессии от части определился под влиянием семьи, но не только. Сам писатель говорил: «Избрал карьеру врача, поскольку меня привлекала блестящая работа».

Учился охотно, но первое же сердечное увлечение заставило его забросить занятия. В связи с чем, в общей сложности Булгаков учился в университете 7 лет. Окончил медицинский факультет с отличием по специальности «детские болезни».

Первая серьёзная медицинская практика будущего писателя состоялась летом 1914 года в Саратовском лазарете для раненых.

В ноябре 1912 года при прохождении призывной комиссии Михаил был зачислен по состоянию здоровья в ратники ополчения второго разряда. Но после сдачи выпускных экзаменов Булгаков добровольно поступил на службу в Киевский военный госпиталь. Потом работал в прифронтовой зоне в госпиталях в Каменец-Подольском и Черновицах. Служил военным врачом во время Брусиловского прорыва. Затем попал в число 300 молодых врачей, командированных в земства.

Так Булгаков оказался в селе Никольское Сычёвского уезда Смоленской губернии. Работа земским врачом дала богатый материал для создания «Записок юного врача». Там ему пришлось быть и хирургом, и педиатром, и акушером, и венерологом.

«Какие раны я зашивал. Какие видел гнойные плевриты и взламывал при них рёбра, какие пневмонии, тифы, раки, сифилис, грыжи».

Однажды Булгакову пришлось отсасывать дифтеритные плёнки из горла больного ребёнка. Ему показалось, что одну плёнку он вдохнул. Боясь заболеть, Михаил ввёл себе противодифтерийную сыворотку. Реакцией на которую стали отёки, зуд и боли. Для успокоения зуда и болей ввели морфий, на следующий день ещё раз — для закрепления результата. Потом ещё, и ещё...

Все произведения Булгакова глубоко автобиографичны. Так и в рассказе «Морфий» он методично описывает своё состояние.

В сентябре 1917 года Булгакова переводят в Вяземскую городскую земскую больницу заведовать инфекционным и хирургическим отделением. По сравнению с Никольским уездная Вязьма выглядела очагом цивилизации. Но страшная зависимость переехала вместе с ним.

Практически насильно Татьяна Николаевна увезла его в Киев в феврале 1918 года. Где, при содействии отчима Булгакова И.П.Воскресенского, посоветовавшего постепенно уменьшать дозы наркотика в растворе, ей удалось вылечить писателя от этого недуга.

В то неспокойное время Булгаков открыл частный приём венеролога и, « проживая в г. Киев, последовательно призывался на службу в качестве врача всеми властями, занимавшими город».

Последний раз Михаила Афанасьевича мобилизовали в армию Деникина. В конце сентября 1919 года он отправился на Северный Кавказ. Там он начал писать.

Мы знаем даже точную дату, когда врач стал писателем: «Пережил душевный перелом 15 февраля 1920 года, когда навсегда бросил медицину и отдался литературе».

Зимой 1920 года Булгаков заболевает возвратным тифом. Что не позволило ему отступить вместе с остатками Добровольческой армии и покинуть страну. Позже Татьяна Лаппа вспоминала, что Михаил не раз пенял ей на то, что она не вывезла его, больного, из России.

После тяжких мытарств по Кавказу в сентябре 1921 года Булгаков прибывает в Москву. И там уже случаются «нехорошая квартира», «Гудок», фельетоны, театр, Мольер, Станиславский, Немирович-Данченко и прочее. Обо всём этом можно прочесть в его произведениях.

Пика своей популярности он достигает во время расцвета НЭПа. Булгаковские пьесы идут нарасхват в столичных, и не только, театрах. Его произведения издаются за рубежом.

Массовое признание сопровождается относительным финансовым благополучием. В августе 1927 года Булгаков со своей второй женой Л.Е. Белозерской арендуют на Большой Пироговской трёхкомнатную квартиру от застройщика (да-да, тот самый подвал Мастера). Подумывали о приобретении личного автомобиля. Любовь Евгеньевна даже поступила на 1-е государственные курсы шофёров при Краснопресненском райсовете.

Но с 1928 года, начинается активная травля писателя. Пьесы Булгакова одна за другой снимаются с постановок, его давно не печатают, в квартире случаются обыски.

У Булгакова был заведён специальный альбом для разгромных статей. Некоторые из них почти без изменений были использованы в закатном романе.

Прекрасно известно о письме Михаила Афанасьевича, адресованном Правительству СССР. После которого последовал, не менее важный в судьбе автора, звонок Сталина.

«Написав письмо в марте 1930 года, Булгаков был взволнован и угрюм. "Если ответа не будет, я должен покончить с собой". Для этой цели хранил в столе браунинг».

Слух о звонке Сталина мгновенно разлетелся по всей Москве, сделав персону Михаила Афанасьевича неприкасаемой. Случилось это на следующий день после похорон Маяковского. Сталин предложил выехать Булгакову за границу, но писатель отказался.

Думаю, Булгаков предпочёл остаться в Союзе не из-за большой любви к Родине его не любившей. Дело в том, что к моменту разговора со Сталиным у него уже был роман с Еленой Сергеевной, с которой он познакомился в феврале 1929 года. Но формально он был ещё женат на другой, и выезжать пришлось бы с ней.

В 1932 году писатель Михаил Булгаков предупредил свою жену: «Имей в виду, я буду очень тяжело умирать, — дай мне клятву, что ты не отдашь меня в больницу, а я умру у тебя на руках».

Это говорит о том, что Булгаков мог подозревать о своей болезни. Ведь он знал, от чего умер его отец.

Все жизненные перипетии в достаточной степени подорвали психическое здоровье писателя.

Врачебный бланк из архива писателя: «22.05.1934. Сего числа мною установлено, что у М.А. Булгакова имеется резкое истощение нервной системы с явлениями психостений, вследствие чего ему предписаны покой, постельный режим и медикаментозное лечение».

О подобных невротических состояниях и попытках их лечения упоминает и Елена Сергеевна в своих дневниках. Именно тогда он боится выходить один на улицу, страшится одиночества. Всё это автор отразит в болезни Мастера.

Также длительное время Булгакова беспокоили мучительные головные боли. Которые могли являться первым симптомом основного заболевания. В связи с чем, ему в 1924 году, с целью снятия болевых симптомов был прописан морфин.

Когда конкретно он стал принимать его, сказать сложно, но спустя три четверти века после смерти Мастера на страницах рукописи закатного романа учёными обнаружены следы морфина, а также три белка — биомаркёры нефросклероза.

Гипертонический нефроcклероз — это поражение почек, вызванное хронически повышенным артериальным давлением и атеросклерозом сосудов почек. Болезнь сопровождается сильнейшими головными болями и часто заканчивается смертью от почечной недостаточности.

Скорее всего Булгаков страдал от хронической почечной недостаточности последние несколько лет своей жизни. Но явные признаки заболевания, на которые обратили внимание, появились лишь в сентябре 1939 года.

После запрета к постановке его пьесы о Сталине «Батум» Булгаков уезжает в отпуск в Ленинград. И в первый же день, прогуливаясь с женой по Невскому, М.А. почувствовал вдруг, что не различает надписей на вывесках.

Что-то подобное уже было однажды в Москве. Но Булгаков «решил, что это случайно, нервы шалят, нервное переутомление».

Осмотр окулиста. На глазном дне выявлены изменения, характерные для тяжёлой артериальной гипертонии, о наличии которой у писателя до этих событий нигде не упоминается.

Вскоре ему измеряется давление: 205/120. Чуть позже очень тревожные результаты даёт анализ крови: превышение остаточного азота вдвое против нормы.

Диагноз становится ясен: хроническая почечная недостаточность. Никаких иллюзий писатель не испытывал, ведь он сам был врачом.

Его наблюдали лучшие доктора, но, увы, ничего поделать уже не могли. Гемодиализ и пересадка почки в то время из разряда научной фантастики, которая так хорошо удавалась самому пациенту.

Союз писателей СССР также не оставляет без внимания состояние Булгакова, ему оказывается материальная помощь, он отправляется в правительственный санаторий «Барвиха». Что тоже никак не может ему помочь. В декабре 1939 года, за три месяца до смерти, с терминальной формой почечной недостаточности, Булгаков не относился к категории «санаторных больных».

Угасание было действительно мучительным: в последние три недели Булгаков ослеп, был измучен ужасными болями и прекратил редактировать роман.

Свои дневники, ведшиеся на протяжении 7 лет, Елена Сергеевна Булгакова закончила с последним вздохом Михаила Афанасьевича: «10.03.1940. 16 часов. Миша умер». Мастеру было 48 лет.

Несмотря на позднейшие воспоминания о результатах вскрытия, никаких сведений о его проведении в архивах не обнаружено.

Мастер был кремирован и похоронен под камнем «голгофой» с могилы Гоголя, перед гением которого преклонялся.