Как Гонконгер сдавал второй уровень

Два года назад, ещё живя и работая в Пекине, я по свежим следам написал заметку о том, каково было сдавать второй уровень CFA - десять тысяч человек, национальный выставочный центр, 360 минут напряжения. В июне 2019, в эти непростые последние дни перед третьим и финальным испытанием программы, Гонконгер предлагает вашему вниманию тот давнишний рассказ, а сам с головой уходит в финальный ревью.

Коллегам-кандидатам, которых среди читателей канала, по крайней мере, пара десятков: вдохновения вам в субботу, уверенности и let's get this 🍞!

День CFA II начался для меня в 04:50 – час на сборы и плотный завтрак, час на дорогу до национального выставочного центра, что расположен возле аэропорта, в Шуньи, час на очереди и возможные задержки, и в 08:00 – начало процедуры проверки, идентификации и рассаживания кандидатов. Три вареных яйца, овсяная каша и немного хлопьев – по опыту прошлого года я знал, что следующая возможность перекусить представится только через семь с лишним часов. Погода отличная; проверив, на месте ли паспорт и билет (в 11-й раз с тех пор, как я закрыл за собой дверь квартиры), я открываю замок на байке и кручу педали к метро. 

Чем ближе я подъезжаю к выставочному центру, тем больше становится в вагонах людей, в которых безошибочно угадываются CFA-кандидаты: картонки с формулами в руках, беззвучно шевелящиеся губы, медитация в наушниках; на нужной мне станции выходит весь набитый битком поезд – обычным людям нечего делать в Шуньи ранним субботним утром. 

На выходе со станции нас атакует толпа людей в форменных футболках и кепках, которые предлагают курсы подготовки, сервисы по карьерному планированию и все в таком духе; приняв в дар пару авторучек (никогда не вредят в хозяйстве) я продолжаю идти к огромным корпусам выставочного комплекса, а там – ко входу для кандидатов второго уровня. Еще слишком рано и никого не пускают; 60-70 человек сидят и стоят вокруг, пытаясь уместиться в тени нескольких растущих на лужайке тополей; кто-то повторяет материал, кто-то болтает или скроллит смартфон. Я думаю о том, что не помню формулу средств от операций для оценки недвижимостных инвест-трастов. 

Вскоре нас запускают в холл, где в женский туалет сразу выстраивается километровая очередь. Напряжение, кажется, можно потрогать, подняв руку в воздух: оно проявляется в том, как люди кивают самим себе головами, шелестят бумагами и даже безучастно поглощают бананы, успевшие чуть-чуть потемнеть. В половину восьмого еще один кордон снят, и внушительная толпа в несколько тысяч человек распространяется по внутреннему двору комплекса. Я тщательно проверяю все предметы, которые имею право взять с собой в экзаменационную комнату: паспорт, билет кандидата, два карандаша HB, ластик без обертки, точилка, салфетки, отвертка, батарейка Panasonic и, самое главное, мой TI II BA Plus – калькулятор и почти друг. Все остальное отправляется на стеллаж для хранения. 

Остается двадцать минут до закрытия дверей, и я не вижу смысла больше тянуть. У входа в выставочный зал, размерами больше напоминающий огромный ангар, у меня проверяют документы и отправляют искать секцию 404. Сотни и сотни столов идут до самого горизонта, разделенные бумажными плакатами с номерами. 344, 401, 402, 403, 404. Экзамены в Хогвартсе – если бы Хогвартс находился в Китае. 

После процедуры проверки моего калькулятора (это как проверка перчаток бойцов перед поединком) меня провожают на место в самой середине постепенно наполняющегося людьми муравейника. Наконец, все расселись; так как чтение инструкций и раздача материала должна происходить одновременно во всех центрах в нашем часовом поясе, от Пекина до Перта, весь зал застывает в молчании, прерываемом лишь обычными человеческими звуками – кашлем, хрустом костяшек, шуршанием одежды. От нечего делать я прикидываю количество людей – четыре секции в ширину зала, шесть в длину, в каждой секции четыре двойных стола в ширину и десять в длину, за каждым столом двое кандидатов - итого 1920, три проктора в зеленых жилетах на каждую секцию и по одному архипроктору (в оранжевых) на каждый ряд секций, итого 78, плюс двое сотрудников CFA Institute у входа. Идеально. Осознание того, что всего занятых CFA залов здесь сегодня пять штук, и вовсе ввело бы любого любителя круглых чисел в состояние катарсиса. 

Под высоким потолком неожиданно оживает громкоговоритель, заставляя многих глубоко ушедших в свои мысли невыспавшихся кандидатов вздрогнуть. Было бы здорово, если бы голос шумно прочистил горло, но этого не происходит: строгий и безупречный женский голос приветствует нас, кандидатов (morituri te salutant). Дальше идет перечисление правил и нарушений, за которые твою нечестную, жульническую задницу выкинут из гвардии мирового финансового анализа. Я рассматриваю потолочные коммуникации и думаю о том, что не помню формулу расчета экс-дивидендной цены акций в условиях действия второй теоремы Модильяни-Миллера. 

Наконец, материал роздан; мы все в который раз подписываем “candidate’s pledge” – обещание не жульничать и никогда не раскрывать содержание настоящего экзамена. YOU MAY BEGIN NOW – звучит с потолка, и тысячи рук одновременно переворачивают буклеты с вопросами, пока их хозяева делают глубокий, решительный вздох. Я нажимаю кнопку секундомера на своих часах. 

Ста семьюдесятью минутами позже я откидываюсь на спинку стула. Мне кажется, я в хорошей форме – CFA, как всегда, находит абсолютно невозможные способы для того, чтобы задавать обычные, в общем, вопросы, но в утренней порции я, кажется, нашел большинство хлебных крошек. Фатальная ошибка, которую иногда допускают кандидаты – решение вопросов в книге с откладыванием заполнения бланка ответов на потом; я все заполнил сразу, и сейчас возвращаюсь лишь к двум спорным моментам да подкрашиваю карандашом овалы, чтобы у считывающей машины не было никаких сомнений. 

Сбор бумаг; перерыв. Люди бегут, чтобы взять сумку в давке у стеллажей и занять место в очереди к еде. Я беру поднос с рисом и курицей, достаю граноловые батончики и устраиваюсь на земле – со всеми десятью тысячами жующими кандидатами опуститься больше ровным счетом некуда. Пара встреч со знакомыми, километровая очередь в косту за кофе, традиционное фото билета для инстаграма – и вот, время снова идти на арену. 

В прошлом году послеобеденная секция пролетела как одно мгновение и показалась значительно легче; кроме того, небольшая утренняя нервозность окончательно улеглась, и потому я вхожу в зал походкой человека, уставшего от побед (ну то есть, впервые за день иду своей обычной походкой). Мой сосед по столу, единственный, кроме меня, иностранец, которого я видел за весь день, уже на месте и со своими нелепыми поролоновыми заглушками в ушах. Его подбородок агрессивно смотрит вперед, а отвертка делает дыру в ластике. Насидевшись за предыдущие три часа, я стою около своего стула, сколько позволяют правила процедуры, пока зал медленно наполняется. Пул кандидатов CFA в Китае, как мне кажется, должен быть значительно моложе, чем в целом по миру; здесь это воспринимается как что-то, что неплохо сделать сразу после университета, пока еще свежи шрамы гаокао, в то время как на Западе это, скорее, аналог/альтернатива MBA. В ожидании Голоса большинство кандидатов лежит на столах в типично китайской манере – руки вперед, лицо в сгибе локтя, как будто окончательно обессилев и перейдя в режим гибернации. Эту позу, один-в-один, я после обеда наблюдал здесь в библиотеках, банках и правительственных учреждениях, причем иногда поражает массовость этого явления – то ли заклятье, то ли токсины из деревьев, как в фильме The Happening. 

Начинается второй раунд, и противник расквашивает мне лицо уже в первой серии вопросов: вопросы про этику, которые, к моему раздражению, мне не удается трактовать однозначно, несмотря на все рекомендованные CFA-институтом ридинги. Дальше хуже – я сконцентрирован, спокоен и эффективен, но вопросы прилетают в меня хуками Роя Джонса. Бээм. Пух. Джеб, кросс, левый свинг. Я едва успеваю сплевывать кровь, прежде чем взгляд на секундомер говорит мне, что пора двигаться дальше; пожилой Клинт Иствуд кричит мне сквозь пелену: «соберись, парень! ты можешь его измотать, это твой бой!», но мне кажется, что он странно растягивает слова. Тряхнув головой и снова схватив загубник, я возвращаюсь в мясорубку валютных деривативов. 

Мой сосед либо гений, либо рандомат – всего через два часа он отправляется в туалет и за водой, возвращаясь к столу с видом человека, которому совершенно нечего делать с массой своего свободного времени. Я тоже беру брейк, но перемещаюсь по залу легкой трусцой; вернувшись на место, я яростно считаю еще пятьдесят минут, и заканчиваю последний вопрос за пару минут до безжалостного STOP WRITING NOW. 

Пока собирают бумаги, зал снова погружается в состояние оцепенения. Я уже раз семь или восемь прочитал всю информацию, напечатанную на моем ластике и карандашах, и потому теперь предаюсь бессмысленным расчетам своих шансов пройти на третий уровень («..скажем, процентов сорок ответов я дал с железной уверенностью – назначим им вероятность успеха в 90 процентов...»). Самое трагичное во всей теме провала экзамена CFA – большая цена ошибки. Второй и третий уровни устраивают только один раз в год, и когда ты вернешься к подготовке в будущем декабре/январе – большое количество материала будет восприниматься так, словно ты видишь его впервые – потому что никто в своей профессиональной жизни не занимается сразу всеми отраслями финансов. 300+ часов, которые ты уже потратил на подготовку, будут в значительной степени потеряны навсегда. Эти мысли нехило омрачают облегчение от того, что в этом году CFA-эпопея для меня кончена. 

В прошлый раз после экзамена я и вовсе был уверен, что не сдал – это соображение меня подбадривает. Работы оценивают по кривой общих результатов, поэтому, раз все были в общих условиях, среднее (по абсолютной шкале) выступление вполне способно быть выдающимся. В конце концов, по статистике экзамен завалят всего 61% тех, кто сидел со мной в комнате. 

Но мы видели шансы и хуже.)