Как Германия разлюбила Китай

Китайская промышленность обыгрывает Германию в её же игре. Отсюда — паника.

24 февраля канцлер Германии Фридрих Мерц отправится в Пекин в сопровождении 30 руководителей компаний. Эта картина может показаться знакомой. Во время своих частых визитов в Китай Ангела Меркель набивала самолёты целыми армадами деловых людей; то же самое делал Олаф Шольц за время своего недолгого пребывания у власти.

Однако тот факт, что канцлеру потребовалось почти десять месяцев, чтобы посетить крупнейшего торгового партнёра Германии (и эта задержка не осталась незамеченной в Пекине), — признак того, что его подход будет отличаться от подхода предшественников. Ведь рынок Китая не только начал сокращаться для Германии: значительные сегменты немецкой промышленности теперь рассматривают Китай как прямую угрозу своим интересам. Они будут ждать, что канцлер озвучит их опасения.

В ходе своего визита в Пекин (а также в Ханчжоу — технологический центр) Мерцу придется признать, что Китай занял своё место среди великих мировых держав. Но на характер его визита повлияет ухудшающееся настроение внутри страны. Спецслужбы всё чаще заявляют о китайских кибератаках и актах шпионажа на территории Германии.

Канцлер поднимет эти темы в беседе с Си Цзиньпином, но не рассчитывает изменить чьё-либо мнение. Вместо этого он сосредоточится на «снижении рисков» — уменьшении зависимости Германии от Китая. Начать следует с того, как Китай использует стратегически важные точки, нанося ущерб немецким производителям. Введённый в прошлом году контроль за экспортом редкоземельных элементов и чипов угрожал остановкой производственных линий. Последующее дозирование поставок превратило немецких импортёров в людей на грани нервного срыва. Стоит ожидать, что Мерц будет давать отпор.

Далее — торговые отношения, которые, с точки зрения Германии, стали крайне несбалансированными. «Лейтмотивом» поездки Мерца, как говорит один из его помощников, станет «честная конкуренция». Экспорт немецких автомобилей и других товаров в Китай резко упал, а растущий импорт из Китая — где компании испытывают ценовое давление внутри страны — привёл к торговому дефициту в размере 90 млрд евро (105 млрд долларов США), что составляет головокружительные 2 % ВВП Германии.

При подавленном внутреннем спросе китайские экспортёры автомобилей и других товаров отвоёвывают долю рынка у немецких конкурентов в третьих странах (см. график 1). Отдельные отрасли немецкой промышленности возмущаются из-за китайских субсидий и сильно заниженного курса юаня.

«Наши компании конкурируют не только с китайскими соперниками, но и с государственным бюджетом Китая», — говорит Оливер Рихтберг, глава отдела внешней торговли VDMA — ассоциации, объединяющей в основном немецкие машиностроительные компании.

Особенно пострадали те отрасли, которые наиболее подвержены конкуренции со стороны Китая (см. график 2). Но «давление конкуренции ощущают все — от автомобилестроения до химической промышленности и фармацевтики», — отмечает Фердинанд Шафф из Федерации немецкой промышленности. Семейные предприятия Mittelstand, десятилетиями работавшие в одной промышленной нише, видят, как их бизнес-модели рушатся.

То, что многие немцы называют «китайским шоком 2.0», подпитывает опасения, что промышленное сердце страны постепенно опустошается. В Баден-Вюртемберге — богатом регионе, где 8 марта пройдут выборы, — кандидаты озвучивают мрачные пророчества о превращении в «Детройт Европы».

Мнения в промышленности расходятся. Некоторые транснациональные корпорации, например, химический гигант BASF, удвоили объёмы инвестиций в Китае. Всё больше немецких компаний переходят к «локализации»: используют китайские цепочки поставок, разрабатывают продукты с привлечением местных специалистов и реинвестируют прибыль внутри Китая. Volkswagen, среди прочих, ускоряет планы по использованию Китая в качестве экспортного центра для поставок в остальные страны мира — и одновременно сокращает рабочие места в Германии.

Для одних стратегия «в Китае — для Китая» связана с обходом тарифов, адаптацией к китайскому регулированию или просто с максимизацией доли рынка. Другие стремятся оттачивать свои конкурентные преимущества на жёстком китайском рынке, оставаясь вблизи центров инноваций и опираясь на китайские исследования и разработки (R&D).

«Это совершенно новая игра», — говорит Микко Хуотари из MERICS, берлинской организации, занимающейся изучением Китая. Во время недавнего визита Хуотари слышал, как китайские дочерние компании жалуются на то, что их сковывают медлительные немецкие головные офисы. Многие задаются вопросом: почему правительство Германии должно отстаивать интересы китайских филиалов немецких фирм?

Руководители, отправившиеся в Китай вместе с канцлером, отобраны так, чтобы отразить этот раскол в немецкой промышленности. Но и правительство расколото. Либералы надеются сохранить низкие торговые барьеры; чиновники, ориентированные на климатические цели Германии, заинтересованы в китайских «зелёных» технологиях; силовики настаивают на том, чтобы в приоритете было внимание к поддержке Китаем противников Европы. Мерц пока не обозначил свою чёткую позицию. В результате, как отмечает Сандер Тордуар из Центра европейских реформ (аналитического центра), «политика Германии в отношении Китая неоднозначна».

Поездка Мерца в Китай вызовет резонанс. Но «главный фронт нашей политики в отношении Китая — дома, в Европе», — говорит Торстен Беннер, глава Института глобальной публичной политики (ещё одного аналитического центра). Один из элементов — ужесточение проверки инвестиций: в прошлом году немецкий ветроэнергетический проект отказался от сотрудничества с Mingyang, китайским производителем турбин, в пользу Siemens Gamesa после того, как министерство обороны выразило опасения по вопросам безопасности (компания заявила, что выбор был сделан по коммерческим соображениям). Мерц обещает запретить китайским компаниям участвовать в развёртывании в Германии мобильной сети 6G.

Внутри ЕС Германия стала благосклоннее относиться к требованиям «покупай европейское» в программах госзакупок и субсидирования — хотя и не в той степени, на которой настаивают французские протекционисты. Некоторые опасаются, что слишком жёсткая позиция может оттолкнуть таких партнёров, как Южная Корея и Канада, которые способны помочь ЕС в декарбонизации. Европейская комиссия пытается уладить острые разногласия между правительствами в процессе разработки законодательства. Но споры идут о деталях, а не о принципах.

Чиновники признают: более жёсткий подход к Китаю чреват обратным эффектом. Будучи крупным экспортёром, Германия уязвима: эпизод с редкоземельными элементами стал резким напоминанием о том, что страна оставила себя открытой для шантажа. «Вести игру „око за око“ с ленинским однопартийным государством непросто», — вздыхает один из чиновников.

Однако некоторые считают, что Германия и Европа недооценивают собственные рычаги влияния. На фоне тарифов, вводимых США, «отказ от рынка ЕС обойдётся Китаю дорого», — говорит Артур Тарновски, глава пекинского офиса Фонда Генриха Бёлля (организации, связанной с немецкими «Зелёными»). Сокращение экспорта означает, что всё меньше рабочих мест в Германии зависят от китайского рынка, а Китай хочет, чтобы ЕС отменил тарифы на его электромобили. Зависимость может быть двусторонней. «Немецкая промышленность была бы рада, если бы Мерц проявил в Пекине твёрдость», — отмечает Шафф.