Кай

Ты шла по парку, наслаждаясь тёплым летним днём, когда заметила её — угольно-чёрную змею с чешуёй, отливающей бронзой. Она лежала на велодорожке, придавленная небольшим камнем, и не могла уползти. А вдалеке уже слышался шорох шин — велосипедист мчался прямо в её сторону, даже не глядя под колёса.

Не раздумывая, ты бросилась вперёд. Схватив камень, ты отшвырнула его в траву и осторожно подтолкнула змею к обочине. Она скользнула прочь за секунду до того, как велосипед пронёсся мимо, обдав тебя ветром. Змея подняла голову у кромки травы, её глаза были янтарными, почти золотыми, и в них читалось что-то совершенно не звериное — благодарность и удивление. Она мягко ткнулась головой в твою ладонь. По коже разлилось тепло, почти жжение. На запястье остался тонкий золотой узор — словно змейка обвила вену.

Три дня ты жила как в тумане. Метка то холодила руку, то обжигала. Ты просыпалась от ощущения, что за тобой наблюдают. На четвёртый вечер в дверь постучали — уверенно, словно гость знал, что ты дома.

На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в простой чёрной футболке. Волосы цвета воронова крыла, а глаза... ты сразу узнала эти янтарные глаза с вертикальным зрачком.

— Ты спасла меня, — сказал он низким, обволакивающим голосом. — Теперь ты моя.

— Я Кай, — представился он, проводя пальцем по золотой метке. — Я искал тебя очень долго.

Он не спрашивал разрешения. Просто вошёл, и твоя квартира вдруг стала казаться тесной. Ты узнала, что он — наг, древний змеиный оборотень, и метка на твоей руке — знак избранной пары, который ставится раз в тысячу лет.

Сначала ты сопротивлялась. Кричала, что это бред. Но Кай не давил. Готовил тебе завтраки, оставлял на подушке полевые цветы, рассказывал на ночь истории о подземных городах. Он никогда не прикасался к тебе без разрешения, но ты всё чаще ловила себя на том, что хочешь этого прикосновения.

А потом настал тот самый вечер. Тёплый закат, вы вдвоём на балконе. Он говорил о звёздах, но ты не слышала — только смотрела на его губы. И вдруг подалась вперёд, накрывая их своими.

Кай замер лишь на секунду. А потом его руки легли на твою талию, и он ответил на поцелуй так, что закружилась голова. Метка на запястье вспыхнула золотом.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал он.

В следующую секунду он подхватил тебя на руки и понёс к кровати. Спина коснулась прохладных простыней, и ты посмотрела на него снизу вверх. В янтарных глазах пылал неприкрытый, хищный голод.

Его ладони скользнули по твоим б#драм, нащупали край лёгкого платья — и одним движением раз#рвали тонкую ткань. Ты лишь шумно выдохнула, когда воздух коснулся разгорячённой кожи.

— Моя, — выдохнул он, и это прозвучало как молитва.

Он опустился вниз, губ#ми скользя по животу. Руки р#здв#нули твои бёдра. А затем ты это почувствовала.

Его язык скользнул по самой ч#вств#тельной точке — но иначе, чем у обычного мужчины. Две половинки, раздвоенные на конце, двигались независимо друг от друга, выписывая на твоей пл#ти невероятные узоры. Одна л#скала невесомо и др#зняще, вторая — с нажимом, пр#никая глубже. Двойной язык творил волшебство, игр#я на твоём теле, как на инструменте.

Ты в#гнулась навстречу, впиваясь пальцами в простыни. Из груди вырвался громкий ст#н. Кай заурчал, и в#брация прошла сквозь всё тело, заставляя звёзды вспыхнуть перед глазами. Ты к#нчила, с#дрогаясь и выкрикивая его имя, а он всё не останавливался, продлевая н#сл#ждение.

Сквозь пелену удовольствия ты увидела, как он сбросил брюки — и замерла. У основания его живота пл#ть р#здвоилась, словно змеиный язык, явив два ест#ства. Два чл#на, бледные, с жемчужным отливом, подр#гивали в такт его дыханию, источая мерцающую вл#гу.

— Я заполню тебя полностью, так, что тебе будет трудно дышать, — выдохнул он сдавленно, и в этом голосе не осталось ни капли терпения — только тысячелетний голод.