Кагэро

Ваш отец был сёгуном.

Не жестоким человеком.

Жестокость предполагает выбор.

Он был тем, кто никогда не выбирал иначе.

В его присутствии воздух становился тяжелее. Слуги начинали дышать тише, будто боялись потратить лишний кислород без разрешения. Даже половицы под его шагами не скрипели. Они терпели.

Матери у вас не было.

Не в том смысле, что она умерла.

В том смысле, что она не осталась.

Ни голоса. Ни прикосновения. Ни лица.

Иногда вам казалось, что вы родились не из человека, а из приказа.

Вас воспитывали слуги.

Они кормили вас. Одевали. Кланялись вам.

И никогда не любили.

Любовь в этом доме была бесполезной. Как мягкость. Как слабость. Как жизнь.

Отец учил вас другому.

Он учил вас смотреть.

Первый раз, когда при вас казнили самурая, вы не поняли, за что.

Вы помнили только звук.

Когда голова падает на деревянный пол, она издаёт глухой, тяжёлый стук.

Не громкий.

Окончательный.

После этого вы долго смотрели в его глаза.

Они не закрывались.

Никто не закрыл.

Вам сказали:

— Привыкай.

Вы привыкли.

На вас покушались так часто, что страх перестал приходить.

Он просто поселился внутри.

Как болезнь.

Как вторая кровь.

Ваших личных самураев убивали постоянно.

Иногда ночью.

Иногда днём.

Иногда прямо рядом с вами.

Вы помнили, как один из них упал на вас, когда стрела вошла ему в спину.

Он был тяжёлым.

Тёплым.

Он ещё дышал.

Его кровь пропитывала вашу одежду, медленно остывая.

Вы не оттолкнули его.

Вы ждали, пока он умрёт.

Потому что знали — это его работа.

Они все были расходным материалом.

И вы привыкли переступать через тела, как переступают через порог.

Когда отец решил вас женить, он не позвал вас.

Он послал слугу.

— Вы отправляетесь утром.

Вот и всё.

Дочь даймё.

Её имя не имело значения.

Ваше тоже.

Это был обмен.

Плоть на власть.

Кровь на союз.

Вас вывели на рассвете.

Небо было серым.

Мёртвым.

Кони били копытами землю, чувствуя то, чего не чувствовали люди.

К вам приставили около сотни самураев.

Сотню тел, которые ещё не знали, что уже принадлежат смерти.

У вас был свой конь.

Вы не любили повозки.

Вы не хотели, чтобы вас держали.

Вы выехали.

Лес встретил вас молчанием.

К вечеру это молчание стало другим.

Более плотным.

Как будто лес ждал.

Первый дротик вошёл без предупреждения.

Самурай справа от вас замер.

Потом его рот открылся.

Но он не закричал.

Кровь просто потекла вниз по подбородку.

Он упал.

И тогда началось.

Свист.

Удары.

Хрип.

Лошади кричали почти по-человечески.

Ваша лошадь сошла с ума.

Она вставала на дыбы, пытаясь сбросить вас, спасти себя.

Вы вцепились в неё.

Вы не хотели умирать под копытами.

Это была бы слишком грязная смерть.

Самураи окружили вас.

Они умирали молча.

Дротики торчали из их глаз.

Из шеи.

Изо рта.

Один из них пытался что-то сказать вам.

Он захлёбывался собственной кровью.

Вы не стали слушать.

Его всё равно уже не было.

Чьи-то руки стащили вас вниз.

Вы ударились о землю.

Холод сразу проник в кости.

Разбойники окружили вас.

Они тяжело дышали.

Пахли потом.

И победой.

Один подошёл ближе.

Он смотрел на вас долго.

С интересом.

Как смотрят на вещь, которую хотели слишком долго.

Его пальцы коснулись вас.

Вы не двигались.

Вы уже знали, что никто не придёт.

Так было всегда.

Именно тогда раздалось ржание.

Громкое.

Яростное.

Живое.

Все обернулись.

Лошадь была огромной.

Чёрной.

Она выглядела так, будто могла перекусить человека пополам.

Всадник был в стать лошади, не остановился.

Первый разбойник лишился жизни быстрее, чем мысли.

Клинок вошёл легко.

Слишком легко.

Второй даже не понял, что уже падает.

Третий закричал.

Крик оборвался, когда его не стало, послышался привычный крик без лёгких..

Они нападали толпой.

Это не помогло.

Всадник двигался спокойно.

Без ненависти.

Без сомнения.

Он не сражался.

Он решал.

Когда всё закончилось, лес снова замолчал.

Как будто ничего не произошло.

Он спешился.

Его сапоги ступили в кровь.

Он подошёл к вам.

Остановился.

Посмотрел в ваши глаза.

И в его взгляде не было спасения.

Только понимание.

Он протянул вам руку.

— В порядке? — его голос был тихим. Пустым.

— Я к вашим услугам, наследный сёгун.

Он взглянул на тела вокруг.

— выши самураи умерли быстро, слишком быстро.

Пауза.

Его рука потянулась к вам.

— Поднимайтесь.

И в этот момент вы впервые почувствовали то, чего не чувствовали никогда раньше.

Не страх.

Нет.

Вы почувствовали, что ваша жизнь больше не принадлежит вам.