КУРСКАЯ

Курская, дорогой читатель, это у нас что? Это у нас прежде всего Курский вокзал, точка отправления и прибытия Венички Ерофеева в его бессмертной поэме. А потому и не помянуть Венедикта в этой главе было бы преступной халатностью.

Шёл Венедикт от Савеловского на Курский по Каляевской, ныне Долгоруковской, после которой и пересёк Садовое, чего никак не мог сделать, ничего не выпив. Кстати, памятник ему и его возлюбленной открыт несколько в стороне от маршрута — Веничка же шел от Савёловского к Садовому по прямой, уже далее начав петлять и так и не увидев Кремля, а памятник установлен на площади Борьбы, что чуть в сторону от Новослободской, не доходя до Каляевской даже. Изначально памятник Ерофееву был установлен на Курском вокзале, а баба с косой до попы ждала его в Петушках — но, согласно легенде, веселые пьяницы повадились отвозить Веничку к зазнобе на электричке, так что ответственные лица плюнули и поставили обоих в скверике неподалёку от уже описанного мной регбийного стадиона «Слава». Скверик этот с уютными лавочками был традиционно пьющим, там и произошло с нами событие мистического характера: шли мы в тот день примерно ерофеевским маршрутом, из «Сайгона» на Савеловской в клуб «Мастерская» на Театральной на концерт финской банды Elakelaiset. Времени было полно, и мы решили дать крюка к Веничке и распить там пару батлов Зверобоя с плавлеными сырками. Стоял чудный летний вечер, лавочки были полны такими же выпивающими, так что место нам досталось только одно — прямо рядом с памятником Веничке. Решили, согласно нашему ритуалу, сперва плеснуть к подножию памятника 50 грамм, чтоб Венедикту лучше стоялось, после чего выпили по первой — и не успели убрать стаканы и бутылку, как в сквер въехала машина ментов и всех пьяниц начали трясти. Мы были настолько на виду, что даже сваливать или шифроваться не стали, просто стояли и прикидывали, за сколько на толпу сможем договориться. И я бы сам не поверил, но есть свидетели — патруль докопался до каждой компании в скверике, кроме нас! Просто проехали тихим ходом мимо, словно бы и не было нас вовсе, словно куполом каким нас накрыло!

С тех пор без 50 грамм укрывшему нас Ерофееву ни одно распитие в тех краях не случалось.

А что до Курского, то там и без памятника есть важное, воспетое Ерофеевым место — вокзальный ресторан с поистине выдающейся люстрой. Конечно, на Курке многие помещения меняли своё предназначение, но вокзальный общепит явно остался на своем месте — уж точно эту гигантскую, титаническую люстру никто бы не стал перевешивать. Веничка лукавил насчет нее, когда писал, что если отцепить ее над головой — будет страшно больно: думаю, под такой дурой просто помрёшь сразу, да и всё. Ресторан же ныне не ресторан вовсе, а бюджетная столовая, где менее чем за 2 сотни подают немудрёный столовский обед. Бефстроганов и правда есть, как и пирожное, вот вымени ни разу не видел, врать не буду. И да, хересу по-прежнему нет! Пиво, правда, наливают. Паршивенькое. А с хересом беда! Как-то из принципа решили хересу там выпить, взяли бутылку массандровского и разлили аккуратно под столом, так что ритуал был соблюдён, херес на Курском был! Допить, правда, не вышло — уж больно уборщицы подозрительно на нас глядели. Ушли пить в другое место. А после очередной реконструкции на верхнем этаже Курка появился аж винный бар, где, я очень надеюсь, не переводится херес, как пели ангелы герою поэмы.

Вообще среди определенной части московской алкашни, к которой относится и ваш покорный слуга, поездка в Петушки осенью, в идеале на день рождения Ерофеева — это своеобразный обязательный алкохадж, который полагается хоть раз в жизни, да совершить. Так и мы однажды сорвались вчетвером, изрядно набравшись в субботу и не видя причин не поехать в Петушки хмурым осенним воскресеньем. Разумеется, ерофеевские масштабы соблюдать не стали, особенно в плане коктейлей из водки и розового крепкого — тем не менее к Петушкам мы подъезжали уже в порядочное мясо. Я читал вслух «Москву-Петушки» своим спутникам и примкнувшим к нам пассажирам, «Столичная» лилась рекой, а закуска кончилась еще до Орехово-Зуево — но и это не было главной проблемой. Главным было то, что у нас не было решительно никакого плана действий в Петушках!

Мы вышли на перрон озадаченными, пофоткались, выбросили пустую тару в урну и неровной походкой двинули в город. Я был на этом вокзале второй раз в жизни — первый в 2000 году, едучи на собаках в Нижний с пакетом зеленых яблок и 2 пачками «Пегаса» на троих. В целом всё изменилось, однако на выходе из вокзала нас встретила огромная лужа. Мы форсировали водную преграду, обошли автобусы, везущие в безвестные деревни, и добрели до рюмочной «Ерофеич» - единственного заведения Петушков, пытающегося делать гешефт на имени писателя. Попытка культурно там накатить закончилась тем, что наиболее пьяный из нас успешно устроил драку с местным населением — впрочем, думаю, что и без него это был вопрос времени — а дальше стало ясно, что делать в Петушках решительно нечего, так что мы погрузились в обратный путь. (Вообще Петушкам надо бы как-то монетизировать нечаянную славу, пока их не объявили, скажем,гей-столицей России. Музей ерофеевский создать, что ли, музей советского алкоголя там.)

На Курке мы оказались уже затемно — неудивительно, что герой поэмы допился до белой горячки, там очень долго ехать. Наш потерявший человеческий облик друг отчалил далее, на три вокзала, а мы вышли в поисках ужина. Вообще-то, если в те времена на Курке сесть на сквозную электричку, уходящую на белорусское направление, а в районе Савёлы сойти на полузаброшенной станции Станколит, то можно было попасть в кафе «Сюрприз», славившееся невероятно низкими ценами, сравнимыми с магазинными, и чудной верандой, состоявшей из ряда деревянных столов под навесами с деревянными же лавками. Столы были обиты клеёнкой, под потолком горел фонарь вокруг которого вились мотыльки, а мимо за кустами раз в полчаса проезжали электрички — всё это создавало непередаваемую дачную атмосферу под шашлычок с водочкой.

Но мы туда не поехали. Наш выбор пал на заведение на Садовом ровно через дорогу от Атриума, известное как шашлычная «Жемчужина» - классический кавказ-шик с бордовой драпировкой, белоснежными скатертями и 2 страницами шашлыков в меню. Владельцам принадлежала еще и чудная забегаловка на углу соседнего дома, где всегда можно было позавтракать водкой под печеные баклажаны и бараньи люля — но этот славный закуток к тому времени уже пал под натиском очередного сраного цветочного магазина, а вот шашлычка все еще манила нас издалека своими огнями...

Мы вошли и оторопели. Ни гардероба, ни зала в стиле «кавказский шик» - ничего не осталось. Словно Бендер, угодивший на фабрику-кухню вместо вертепа «Под луной», мы попали в адское халяль-кафе-столовую, где был собран весь мусульманский мир Москвы — от чеченцев до таджиков.

Ладно, решили мы, у нас же с собой есть полбутылки «Столичной», возьмем закусить и минералки, разольём аккуратно — так что вы думаете? На нас настучали правоверные быргызы, и к нам пришла комиссия аксакалов выяснять, не пьём ли мы харам в их святой едальне! Пришлось демонстративно осушить полстакана водки со словами «да это минералка!», после чего мы доели и покинули это гиблое место, матерясь сквозь зубы. К счастью, его вскоре снесли.

Вообще место для муслимской столовой ребята выбрали забавное: буквально в 20 метрах стоял — да и по сей день стоит — ангар, в котором долгое время располагался Doug&Marty's Boarhouse, или, как его в народе называли по старому названию, Честер. 6 дней в неделю это был экспатский бар, служивший для соединения сердец импортных манагеров и местных проституток, но только не в понедельник — по понедельникам там была акция «Сухой закон кончился», в рамках которой с 7 до 8 вечера покупавшему 1 напиток выдавалось ЧЕТЫРЕ! В следующий час три, затем два, а дальше весь зал уже был в восхитительную мукунку — так вот, в этот день зал заполнялся столичной околофутбольной публикой, а экспатам оставалось вести себя потише, иначе это приводило к массовым мордобоям. Дикое место было... Кстати, объявлял о начале каждого часа акции специально обученный костюмированный карлик, очень похожий на карлика из фильма «Асса»: был ли это он — никто так и не узнал, зато однажды случился казус — когда карла уже шел к сцене объявить о наступлении нового часа, у одного хулигана никак не получалось сделать заказ, поэтому пока он заказывал, его коллеги по алкоголизму подняли карлика в воздух и не отпускали, несмотря на яростные протесты и угрозы игрушечным пистолетом, и только вмешательство охраны спасло ситуацию. Что до меня, то я однажды после такого понедельника был найден в совершенно безумном состоянии в ночнике возле платформы Хлебниково, объяснить нашедшим меня свое поведение и историю попадания туда я так и не смог, более того — на все вопросы нырнул в заснеженный овраг неподалеку. Страшное это дело — халява, особенно в бедные и горячие юные годы.

Вообще метро «Курская» для нездешнего человека — страшный объект, потому как нет более разнесенных по поверхности выходов, чем там. Между выходом «к Казакова» и выходом «к чкаловской» можно уместить небольшой поселок городского типа, а на такси между ними если вдруг чо — рублей 200 как минимум. Вот как она раскидана, Курская! Так вот, на привокзальной площади, сами видите, шалманов было в достатке — а вот в сторону Казакова до окончательного расцвета Армы было не очень-то богато. По сути, 2 живительных источника в тех краях было - «Кружка» и «Чито-ра».

«Чито-ра» эта, на углу Казакова, как идти в бывший клуб «Икра», а ныне Гоголь-центр, считается из многочисленных заведений с таким названием самой старой, самой тру и так далее. Кормят там преимущественно хинкалями, а алкоголь туда издревле можно проносить с собой — одно из немногих мест в нулевых с такой опцией. Минус — ждать свободного стола в небольшом зале можно по полчаса и более, что, прямо скажем, не добавляло вистов. «Кружка» напротив же — ну, она и есть «Кружка». Эта сеть недорогих пивняков с начала нулевых стала привычным элементом городского пейзажа, было время, когда устраивать трансляции спортивных мероприятий в барах не желали, крутя бесконечный фэшн тиви, а «Кружка» показывала всё и всегда. Это решало. Ну а меню этих заведений расширилось с 3 сортов пива и 5-7 блюд до полноценного кабака с лангустинами и розовым анжуйским, сохраняя при этом неподражаемый флер сетевой старой тошниловки.

Как-то раз в «Кружку» на Курке меня занесло на жуткое алкобогемное мероприятие — презентацию клипа, снятого Пауком, карандашным магнатом Лычаковым, величавшим себя анархистом, и бог знает кем там еще. Тогдашняя подруга Лимонова Настя Лысогор подогнала мне ценный пригласительный и я ворвался в кабак, аки коршун, жаждущий халявы. Предчувствия меня не обманули — нацболы и примкнувшая к ним Витухновская уже заняли стратегический стол на пути из кухни и бара в большой зал, где сидели потешные бородатые наци типа РНЕ и ННП. Стратегически позиция была сродни контролю над великим шелковым путём — водка и закусь оседали на нашем огромном столе, до господ фошыстов решительно не доходя, что в итоге привело к боестолкновению на лестнице. Боестолкновение выиграл Бахур, благодаря использованию стула и нашему стремительному появлению, однако охрана «Кружки» поставила Лычакову условие — или мы убираемся, или мероприятие сворачивают. Дальше было прекрасное:

Лычаков: Дим, ну вам придется уйти, прости, это не я решаю...

Бахур: Тогда мы забираем водку!

Лычаков: да на здоровье! (а ведь у нас было ее около ящика, хехехе)

Бахур: и на такси нам дай, время позднее! (а было чот часов 10, что ли, вечера)

Лычаков: ну на! Забирайте всё, у меня больше нет!

В итоге на эти бабки и ящик водки кутили еще дня два.

Курская сильно изменилась, конечно. У вокзала толком и не выпить стало, всё отдано под фастфуд или вовсе снесено, даже на месте нелепого кафе «Каркуша» умудрился втиснуться макдональдс, со стороны Казакова только одинокая «Чито-ра» пытается держаться - «Кружки» давно нет, да и вся Арма превратилась в хипстерский кластер типа «Винзавода» - там, кстати, была одна из первых точек LavkaLavka, эпичного проекта Бориса Тревожного по разводу богатых лохов на покупку «фермерской еды» по безумным ценам а-ля Герман Стерлигов. Так вышло, что туда развозить продукты устроился Витя Пузо, поэтому место постепенно превратилось в предтечу Зюзишной — там играли концерты «Прохор и Пузо», дядя Витя устраивал патефон-пати, да и вообще жизнь и алкогольные безобразия били ключом, пока Борис все это не прикрыл. А теперь там крафтятины одна на другой сидит и винным баром погоняет, это уж в таких местах как положено, я даже и не интересовался.