КУ: Яхве (Yahweh), Ягве 1/2
Словник Книги УрантииЯгве – дух вулкана – у еврейских семитов (95:7.5). Ягве у генотеистических семитов (98:1.3). Веру в Ягве исповедовали обитатели пустыни (96:1.5).
Ягве являлся богом южных палестинских племён, которые связывали это представление о божестве с горой Хорив, синайским вулканом. Ягве был всего лишь одним из сотен и тысяч природных богов, которые завладели вниманием и требовали поклонения семитских племён и народов. 96:1.3
Примерно до 2000 года до н. э. гора Синай периодически превращалась в действующий вулкан, и редкие извержения происходили еще в период пребывания в этом регионе израильтян. Огонь и дым, вместе с оглушительными взрывами, которые сопровождали извержения этой вулканической горы, поражали обитавших поблизости бедуинов и приводили их в состояние благоговейного ужаса и великого страха перед Ягве. Впоследствии дух горы Хорив стал богом древнееврейских семитов, и со временем они уверовали в его верховность по отношению ко всем остальным богам. 96:1.11
Многие семиты, в том числе и непосредственные потомки Авраама, в разные периоды поклонялись и Ягве, и Эль-Эльону. 96:1.4
Иегова является термином, используемым с недавнего времени для обозначения завершенности представления о Ягве, которое окончательно сложилось в процессе длительной истории иудеев. Однако имя Иегова вошло в употребление только спустя полторы тысячи лет после Иисуса. 96:1.10
Ханаанеи уже давно поклонялись Ягве, и хотя многие кенеи в большей или меньшей степени верили в Эль-Эльона – сверхбога салимской религии, – большинство ханаанеев в какой-то мере придерживались веры в старых племенных божеств. Они не спешили отказываться от своих национальных божеств ради межнационального, тем более межпланетного, Бога. Они не были склонны верить во всеобщее божество, и потому эти племена продолжали поклоняться своим племенным божествам, включая Ягве, а также серебряным и золотым тельцам, которые символизировали представление пастухов-бедуинов о духе синайского вулкана. 96:1.12
Хотя сирийцы поклонялись своим богам, они также верили в иудейского Ягве, ибо их пророки сказали сирийскому царю: «Их боги являются богами гор; поэтому они одолели нас. Давай сразимся с ними на равнине, и тогда мы наверняка победим». 96:1.13
Иудеи прошли через генотеизм и в течение долгого времени верили в существование других богов, кроме Ягве, но они всё больше склонялись к вере в то, что эти чужеродные божества подчинены Ягве. Они соглашались с реальностью бога амореев Хамоса, но утверждали, что он подвластен Ягве. 96:1.14
Из всех представлений о Боге, которые возникали у смертных, идея Ягве претерпела наибольшие изменения. Ее постепенную эволюцию можно сравнить только с метаморфозами концепции Будды в Азии, которые в итоге привели к представлению о Всеобщем Абсолюте, так же как концепция Ягве привела к идее Всеобщего Отца. Однако следует учитывать тот исторический факт, что, хотя евреи изменили свои представления о Божестве, превратившемся из племенного бога горы Хорив в любящего и милосердного Отца-Создателя более поздних времен, они не изменили его имени: на протяжении всей истории развития своего представления о Божестве они называли его одним и тем же именем – Ягве, что является историческим фактом. 96:1.15
Примерно до 900 года до н. э. иудеи почти ничего не записывали (74:8.9). Еврейская традиция сформировалась вокруг фигуры Моисея, а так как он попытался проследить родословную Авраама [–XX век] от Адама [–36 тыс. лет], то евреи заключили, что Адам был первым представителем человеческого рода. Ягве являлся творцом, и поскольку Адам считался первым человеком, Ягве должен был создать мир непосредственно перед тем, как сотворить Адама. 74:8.10
На протяжении еще многих лет, после того как большинство народов Востока и Запада стали исповедовать, соответственно, буддизм и христианство, Аравийская пустыня оставалась такой же, какой она была тысячелетиями. Каждое племя поклонялось своему древнему фетишу, и во многих семьях были свои домашние боги. В течение долгого времени продолжалась борьба между вавилонской Иштар, иудейским Ягве, иранским Ахурой и христианским Отцом Господа Иисуса Христа. Ни разу ни одна из этих концепций не смогла полностью вытеснить другие. 95:7.2
В течение всего своего плена аравийские кочевники, следуя давней традиции, хранили веру в Ягве как в свое национальное божество. 96:2.4
Более ста разрознённых аравийских племен поклонялись Ягве, и если не считать отголосков изложенной Мелхиседеком концепции Эль-Эльона, сохранявшейся среди более образованных египетских классов, – включая смешанные египетские и иудейские кланы, – то религия простых рабов, пленённых евреев, являлась видоизмененным вариантом старого ритуала поклонения Ягве, основанного на магии и жертвоприношениях. 96:2.5
Ягве Моисея
Хотя Моисей понимал более прогрессивную египетскую религиозную философию, бедуинские рабы почти ничего не знали об этих учениях, однако они еще помнили бога горы Хорив, которого их предки называли Ягве. 96:4.1
Моисей был воспитан в шаддаизме; под влиянием своего тестя он стал эльонистом; а ко времени создания иудейского лагеря у горы Синай после побега из Египта он сформулировал новую и развернутую концепцию Божества (взятую из всех его прежних верований), которую он благоразумно решил провозгласить своему народу в качестве расширенного представления об их древнем племенном боге – Ягве. 96:4.2
Моисей попытался познакомить этих бедуинов с идеей Эль-Эльона, однако еще до того, как покинуть Египет, он убедился в том, что они никогда не смогут по-настоящему понять это учение. Поэтому он сознательно решил пойти на компромисс: превратить племенного бога пустыни в единого и единственного бога своих последователей. В учении Моисея не было определенных утверждений о том, что у других народов и наций нет иных богов, но он решительно настаивал на том, что Ягве находился над всеми и был превыше всех – в особенности для иудеев. Однако для него всегда было мучительным то неловкое положение, в котором он оказывался, пытаясь изложить этим невежественным рабам новую и более высокую идею Божества под древним именем Ягве, извечным символом которого был золотой телец бедуинских племен. 96:4.3
То обстоятельство, что Ягве был богом спасавшихся бегством иудеев, объясняет, почему они так долго оставались в районе горы Синай и почему они получили здесь Десять Заповедей, провозглашенных Моисеем от имени Ягве – бога Хорива. В течение этого длительного пребывания у Синая произошло дальнейшее усовершенствование религиозных обрядов нарождавшейся иудейской религии. 96:4.4
Вряд ли Моисей смог бы когда-нибудь добиться успеха в создании этого в некотором роде прогрессивного ритуального культа и сохранить своих последователей целыми и невредимыми на протяжении четверти века, если бы не мощное извержение горы Хорив на третью неделю их благоговейного пребывания у ее подножья. «Гора Ягве была в огне, и поднимался дым, словно дым из печи, и вся гора сотрясалась». Принимая во внимание этот катаклизм, неудивительно, что Моисею удалось внушить своим собратьям учение о том, что их Бог был «великим, грозным, уничтожающим огнем, страшным и всемогущим». 96:4.5
Моисей провозгласил, что Господом Богом Израиля является Ягве, который выделил евреев в качестве своего избранного народа; он создавал новую нацию и поступал мудро, придавая своему религиозному учению национальный характер и говоря своим последователям, что Ягве был суровым надзирателем, «Богом-ревнителем». Тем не менее, он стремился расширить их представление о божественности, внушая им, что Ягве есть «Бог духов всякой плоти», что «вечный Бог – твое прибежище, предвечные руки – опора». Моисей учил, что Ягве – это верный завету Бог, что он «не оставит вас, не погубит вас и не забудет завета с отцами вашими, ибо Господь любит вас и сдержит обещание, данное вашим отцам». 96:4.6
Моисей предпринял героическую попытку поднять образ Ягве до положения верховного Божества, представив его как «Бога истины, чуждого беззакония, справедливого и праведного во всех путях своих». Однако, несмотря на это возвышенное учение, ограниченность понимания его последователей заставила Моисея говорить о подобии Бога человеку, его склонности к приступам ярости, гнева и жестокости, и даже о его мстительности, чувствительности к поведению людей. 96:4.7
В учении Моисея этот племенной природный бог Ягве стал Господом Богом Израиля, который был вместе с евреями в пустыне и даже в изгнании, где вскоре появилось представление о нём как Боге всех народов. Последующий плен, который сделал евреев рабами в Вавилоне, окончательно освободил эволюционирующее представление о Ягве для монотеистической роли Бога всех наций. 96:4.8
Моисей боялся провозгласить милосердие Ягве и предпочитал внушать благоговейный страх перед Божьим правосудием, говоря: «Господь, Бог ваш, есть Бог Богов, Владыка Владык, великий Бог, могучий и страшный Бог, который беспристрастен». Пытаясь же обуздать буйные кланы, он заявлял, что «ваш Бог умерщвляет, когда вы не повинуетесь ему; он исцеляет и оживляет, когда вы повинуетесь ему». Однако Моисей учил эти племена, что они станут избранным народом Божьим только при том условии, что они «будут исполнять все его заповеди и соблюдать все его законы». 96:5.6
Хотя Моисей и дал детям Израиля некоторое представление о всеобщем и благотворном Божестве, в целом, в их обычном представлении, Ягве был Богом, однако он мало чем отличался от племенных богов окружающих народов. Их представление о Боге было примитивным, грубым и антропоморфическим. После кончины Моисея эти бедуинские племена быстро вернулись к своим полуварварским идеям – прежним богам Хорива и пустыни. Расширенное и более высокое видение Бога, периодически излагавшееся Моисеем своим предводителям, вскоре было забыто, в то время как большинство людей обратились к поклонению своим фетишам, – золотым тельцам, символизировавшим Ягве в глазах палестинских пастухов. 96:5.8
После кончины Моисея его возвышенное представление о Ягве стало быстро вырождаться. Иешуа и вожди Израиля чтили Моисеевы традиции премудрого, благотворного и всемогущего Бога, но простой люд вскоре вернулся к более древнему образу Ягве, который сложился некогда в пустыне. И эта постепенная деградация концепции Божества усугублялась на протяжении сменявших друг друга правлений различных племенных шейхов, так называемых Судей. 96:6.1
Обаяние необыкновенной личности Моисея поддерживало в сердцах его последователей увлеченность всё более расширявшимся представлением о Боге. Однако достигнув плодородных земель Палестины, они быстро превратились из пастухов-кочевников в оседлых и в некотором роде степенных земледельцев. Эта эволюция образа жизни и изменение религиозных взглядов требовали более или менее полной перемены в характере их представления о природе своего Бога, Ягве. На первом этапе превращения сурового, грубого, взыскательного и гневного пустынного Бога Синая в более позднее представление о Боге любви, правосудия и милосердия иудеи почти полностью забыли возвышенные учения Моисея. Они едва не утратили всякое представление о монотеизме; они чуть было не упустили возможность стать жизненно важным связующим звеном в духовной эволюции Урантии, той общностью людей, которая сохранила учения Мелхиседека о едином Боге вплоть до инкарнации посвященческого Сына этого Отца всего сущего. 96:6.2
Отчаянные попытки Иешуа сохранить представление о верховном Ягве в сознании соплеменников стали причиной возвещения: «Я буду с тобой, как я был с Моисеем; я не обману твоих ожиданий и не покину тебя». Иешуа считал, что этому маловерному народу, слишком расположенному к своей старой, исконной религии, но нерасположенному идти вперед по пути религии веры и праведности, было необходимо суровое евангелие. Основной мыслью учений Иешуа стали слова: «Ягве – Бог святой, Бог ревнитель; он не потерпит беззакония вашего и грехов ваших». Высшее представление этого времени изображало Ягве как «Бога силы, правосудия и справедливости». 96:6.3
Священные тексты
В псалмах Бог представлен во всех фазах понимания – от примитивной идеи о племенном божестве до чрезвычайно расширенного идеала более поздних иудеев, в котором Ягве изображается как любвеобильный правитель и милосердный Отец. 96:7.3
Книга Иова. Обитатели Палестины часто постигали мудрость и вездесущность Бога, но редко – его любовь и милосердие. Ягве этого времени «посылает злых духов для покорения душ его врагов»; он благоприятствует своим собственным и послушным детям, проклиная и сурово осуждая всех остальных. «Он расстраивает замыслы коварных и ловит умников на их же хитрости». 96:7.6
Остатки салимских миссионеров Месопотамии хранили свет истины в период разобщения иудейских народов вплоть до появления первого из длинного ряда учителей Израиля. Не покладая рук, эти учители создавали одно представление за другим, пока не пришли к идеалу Всеобщего Отца-Создателя всего сущего – высшего представления о Ягве. 96:7.8
Духовные вожди иудеев сделали то, чего никогда и никому не удавалось до них: они лишили своего Бога человеческих качеств, не превращая его в абстрактное Божество, понятное только философам. Даже простые люди были способны относиться к сформировавшемуся образу Ягве как к Отцу – если не индивидуума, то хотя бы народа. 97:0.1
Представление о личности Бога, ясно изложенное в салимских учениях во времена Мелхиседека, было туманным и расплывчатым в дни бегства из Египта и лишь постепенно, из поколения в поколение, развивалось в сознании древних евреев в ответ на учения их духовных вождей. Осознание личности Ягве было намного более продолжительным в своей постепенной эволюции, чем осознание многих других атрибутов Божества. 97:0.2
Ягве Самуила
Самуил был выходцем из древнего рода салимских учителей, сохранивших истины Мелхиседека как часть своей религии. Этот пророк был мужественным и решительным человеком. Только огромная преданность в сочетании с необыкновенной целеустремленностью позволили ему выдержать почти всеобщее сопротивление, с которым он столкнулся, попытавшись вернуть весь Израиль к поклонению верховному Ягве времен Моисея. Но и он добился только частичного успеха: ему удалось обратить к служению более высокому представлению о Ягве лишь наиболее интеллектуальную половину иудеев. Другая половина продолжала поклоняться племенным богам своей страны и придерживаться более примитивных представлений о Ягве. 97:1.2
Однако великим вкладом Самуила в развитие концепции Божества стало его громогласное провозглашение неизменности Ягве – вечного воплощения непогрешимого совершенства и божественности. В те времена Ягве представлялся переменчивым, ревнивым и прихотливым Богом, вечно сожалеющим о том или ином своем поступке. Теперь же, впервые с того времени, как иудеи вышли из Египта, они услышали поразительные слова: «Опора Израиля не скажет неправды и не раскается, ибо не человек он, чтобы раскаяться ему». Было провозглашено постоянство в отношениях с Божественностью. Самуил подтвердил договор Мелхиседека с Авраамом, и заявил, что Господь Бог Израиля является источником всякой истины, устойчивости и постоянства. Древние евреи всегда взирали на своего Бога как на человека, сверхчеловека, возвышенного духа неизвестного происхождения. Теперь же они услышали о том, что прежний дух Хорива возвысился до положения неизменного Бога, обладающего совершенством создателя. 97:1.4
Он вновь проповедовал искренность Бога, его верность завету. Сказал Самуил: «Господь не оставит своего народа». «Он заключил с нами вечный завет, твердый и непреложный». Так по всей Палестине прозвучал призыв вернуться к поклонению верховному Ягве. Этот энергичный учитель извечно провозглашал: «Велик ты, Господи, Боже, ибо нет никого, подобного тебе, как нет Бога, кроме тебя». 97:1.5
Ранее иудеи судили о благоволении Ягве в основном с точки зрения материального благополучия. Огромным потрясением для Израиля стало смелое заявление Самуила, чуть не стоившее ему жизни: «Господь делает нищим и приносит богатство, он унижает и возвышает. Он поднимает из праха бедных и возвышает нищих и ставит их среди князей, дабы унаследовали они престол славы». 97:1.6
Однако Самуил лишь ненамного отошел от представления о племенном боге. Он провозглашал Ягве, который сотворил всех людей, но в первую очередь заботился об иудеях, своем избранном народе. Несмотря на это, данная концепция Бога, как и в дни Моисея, изображала святое и справедливое Божество. «Нет Бога столь святого, как Господь. Кто сравнится с этим святым Господом Богом?» 97:1.7
Постепенное развитие представления о характере Ягве продолжалось усилиями преемников Самуила. Они стремились представить Ягве как верного завету Бога, но им не удалось так же быстро идти вперед, как Самуилу. Они не смогли продолжить развитие идеи о Божьем милосердии по сравнению с тем представлением, какое сложилось у позднего Самуила. Происходило постоянное движение вспять – возврат к признанию других богов, несмотря на утверждение верховности Ягве. «Царство тебе принадлежит, о Господи, ты глава и владыка над всем». 97:1.9
Эра Илии и Елисея завершилась возвращением лучших классов к поклонению верховному Ягве и восстановлением идеи Всеобщего Создателя примерно в том же состоянии, в котором ее оставил Самуил. 97:2.3
Ягве и Ваал
Продолжительный спор между верующими в Ягве и сторонниками Ваала объяснялся скорее социально-экономическим столкновением идеологий, нежели различиями в религиозных верованиях. 97:3.1
Обитатели Палестины различались своим отношением к частному землевладению. Для южных, или кочевых, аравийских племен (ягвеитов) земля была неотчуждаемой – даром Божества клану. Они считали, что землю нельзя продавать или закладывать. «Сказал Ягве, говоря: „Нельзя продавать землю, ибо земля принадлежит мне“». 97:3.2
С появлением энергичного пророка Илии борьба вокруг данного вопроса перешла в более религиозное русло – Ягве против Ваала – и завершилась триумфом Ягве и последующим развитием в сторону монотеизма. 97:3.5
В споре о Ягве и Ваале Илия перенес акцент с земельного на религиозный аспект иудейской и ханаанской идеологий. Когда Ахав истребил семью Навуфея в результате заговора с целью завладеть их землей, Илия превратил старые земельные обычаи в нравственную проблему и повел решительную борьбу с ваалитами. Это была также борьба сельских жителей против главенства городов. Превращение Ягве в Элогима произошло в основном при Илие. Этот пророк начал свое служение как земельный реформатор и завершил его возвышением Божества. Ваалов было много, Ягве был один – монотеизм одержал верх над политеизмом. 97:3.6
Амос
Огромный шаг при переходе от племенного бога – бога, которому в течение столь длительного времени служили при помощи жертвоприношений и ритуалов, Ягве ранних евреев, – к Богу, наказывающему за преступления и аморальность даже представителей своего народа, сделал Амос. 97:4.1
Он открыл новые представления о Божестве. Он провозгласил многое из того, о чём возвещали его предшественники, и повел смелую атаку на Божественное Существо, которое поощряло грех в своем так называемом избранном народе. Впервые со времен Мелхиседека человек внимал открытому обличению двойных стандартов национального правосудия и морали. Впервые в своей истории иудеи услышали, что их собственный Бог – Ягве – будет так же нетерпим к злодеянию и греху в их жизни, как и в жизни любого другого народа. Амос создал образ сурового и справедливого Бога Самуила и Илии, но он увидел также Бога, не проводящего различий между евреями и любой другой нацией, когда дело касалось наказания за преступления. Это была прямая атака на эгоистическую доктрину «избранного народа», глубоко возмутившая многих евреев того времени. 97:4.2
Сказал Амос: «Ищите того, кто образовал горы и создал ветер, кто создал семь звезд и Орион, кто обращает призрак смерти в утро, а день делает темным, как ночь». Разоблачая полурелигиозных, беспринципных и порой аморальных собратьев, он стремился описать неотвратимое правосудие неизменного Ягве, когда сказал о злодеях: «Даже если зароются они в преисподнюю, извлечет их оттуда моя рука; даже если поднимутся к небесам, свергну их и оттуда». «И даже если их поведут в плен враги, то я прикажу мечу правосудия, и он сразит их». Амос еще больше поразил своих слушателей, когда, направив на них порицающий и обвиняющий перст, провозгласил от имени Ягве: «Я не забуду никогда и ничего из сделанного вами». «Я рассею дом Израиля среди всех народов, как просеивают пшеницу в решете». 97:4.3
Амос провозгласил Ягве «Богом всех наций» и предостерег израильтян, что ритуал не должен подменять собою праведность. И до того как этот отважный учитель был забит камнями, закваска распространенной им истины оказалась достаточной для спасения учения о верховном Ягве; он обеспечил дальнейшую эволюцию откровения Мелхиседека. 97:4.4
Амос пробудил национальное сознание иудеев, признавших, что Ягве не закрывает глаза на их преступления и грехи только из-за их предположительной богоизбранности. 97:4.7
В сравнении
Даже антропоморфический Ягве представляет большую религиозную ценность, чем бесконечно далёкий Абсолют буддизма или брахманизма. 94:11.12
Главы по теме: Ягве – Бог евреев • провозглашение Ягве • Ягве и Ваал.