КПО - Распад идеологической триады

Твой жёсткий механизм
Твоя кровь, как лёд…
Яд
Твой яд бежит по моим венам

Poison - Groove Coverage

Я поцеловала девушку и мне это понравилось
На вкус это было как вишнёвая помада

I kissed a girl - Katy Perry

Общество «конца истории» строилось на трёх основополагающих представлениях: глобальный капитализм как экономическая система, элитарная демократия в политике и социальный прогресс в культуре. Отчасти мы уже затрагивали все эти компоненты, но требуются небольшие пояснения — как минимум для того, чтобы дать чёткое понимание этих терминов.

Капитализм на структурном уровне имеет глобальный характер и не ограничен пределами одной страны. Это проявлялось как в подходе МВФ, ратовавшего за открытие национальных рынков, так и в ценности свободного перемещения между странами — как людей (в туристических целях или для постоянного проживания), так и капиталов, а также в доступности товаров со всего мира.

Элитарная демократия, концепция которой восходит к рассуждениям Шумпетера и Вебера, — это система, где народ опосредованно влияет на избираемую элиту путём голосования. Этот акт служит легитимацией для правящей элиты и одновременно дистанцирует низы от реального участия в политике. Предполагается, что элита будет принимать решения в интересах избирателя (так как иначе не переизберётся), а у избирателя есть выбор между разными элитными группами. Если же избирателю не нравится представленный выбор, он может сам попробовать избраться, но тогда ему придётся выйти на тот же «политический рынок» и конкурировать на равных условиях. Понятно, что в действительности конкурировать со сложившейся элитой, у которой есть спонсоры и наработанные группы поддержки, могут в основном обеспеченные люди, способные не только тратить время на кампанию, но и вкладывать в неё деньги. Также очевидно, что элиты не всегда были заинтересованы в переизбрании, и потому это условие для них не является жёстким. Даже если они заинтересованы, проконтролировать их деятельность практически невозможно.

Мне кажется, определение «элитарная демократия» является более валидным. Так, оно учитывает опыт Швейцарии, которая, оставаясь буржуазной демократией, мало кем воспринимается как её идеал, поскольку во многом зависит от решений референдумов, а не от отдельных представителей элит.

Под социальным прогрессом подразумевается расширение прав и возможностей для угнетённых групп, снятие с них определённых стигм, отмена табу на обсуждение их проблем и увеличение их репрезентации в массовой культуре. Различные формы борьбы за права меньшинств встречались в истории и ранее; однако именно во второй половине XX века они обрели современные нам риторику, форму и направления. К концу того же века риторика социального прогресса вытеснила чисто классовую и антигосударственную, более характерную для левых движений, особенно в те годы. Главную роль здесь сыграли следующие причины:

1. Кризис левых в целом, связанный с кризисом форм борьбы, разгромом левого движения, стремительно терявшего свою социальную базу в лице традиционного промышленного пролетариата, и с антипрофсоюзными мерами неолиберальных правительств. Усугубило ситуацию исчезновение номинальной альтернативы в лице СССР, общая «элитаризация» старых левых партий и потеря ими доверия электората.
2. Попытка левых выйти из кризиса путём смены социальной базы на средний класс и интеллигенцию, а также смещения риторики в сторону различных форм угнетения, связанных с конкретными аспектами жизни, а не с сущностью системы в целом.
3. Восприятие борьбы за права меньшинств как относительно безопасной и эффективной. Хотя это означало ограниченность результатов рамками самой системы, такая борьба позволяла достигать конкретных, пусть и частных, результатов, которых «старые» левые предложить уже не могли.
4. Возможность для крупного бизнеса улучшить свою репутацию, отмывшись от зачастую негуманных практик путём номинальной поддержки какой-либо группы меньшинств и демонстрации своей «прогрессивной» роли.
5. Наличие к этому времени у движений за права меньшинств как собственной теоретической базы, так и продолжительной практики борьбы.

При этом в целом борьба за права меньшинств особо не входит в противоречие с классическим либерализмом, если не брать отдельные левые трактовки и потому дискурс социального прогресса смог не только хорошо закрепиться, но и во многом стать одним из оснований новой идеологической триады

Отдельно следует разобрать социально-технический прогресс, который несколько отличается от простой веры в науку. Это во многом отражение старого технооптимизма, где разговор о технологиях действительно сопровождался пафосом освобождения, но значительно урезанный до интересов отдельных групп. Не веря в позитивность научного прогресса вообще (или полагая, что он более-менее остановился), сторонники социально-ориентированного технического прогресса верили в определённые технологии, которые позволили бы уравнять их позиции с позицией менее угнетённых. Наиболее ярким примером такой технологии может служить искусственная матка, способная освободить женщину от биологической необходимости вынашивания. Позже, впрочем, предлагались куда менее радикальные решения, находившие в технологиях лишь небольшие улучшения жизни тех или иных угнетённых групп. При этом важно отметить подчинённое положение технического прогресса по отношению к социальному.

Во многом эти три элемента поддерживали друг друга, формируя прочное представление о мире (или, по крайней мере, об идеальном мире). Однако в итоге триада распалась, и каждый из элементов переживает свой кризис: глобальный капитализм столкнулся с поворотом к деглобализации, элитарная демократия — с кризисом демократических институтов, а социальный прогресс — с поворотом к консервативной псевдорелигиозности и псевдосамобытности. Распад триады означает также и распад самого либерализма как целостного мировоззрения.