КНР и иранский кризис

Позиция КНР по иранскому кризису отличается, как подчеркивают в Пекине, ясностью и неизменностью. Прежде всего, обращается внимание на важность поставок иранской нефти в Китай, длительный и взаимовыгодный характер торгово-экономических связей двух стран и устойчивость политических связей между ними. Китай вместе с Ираном являются членами Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), взаимодействуют в рамках объединения БРИКС, а также по линии трехсторонних консультаций Китай-РФ-Иран.

В 2024 и 2026 гг. три страны проводили совместные международные военно-морские учения "Морской пояс безопасности" в Оманском заливе, в ходе которых, по данным Минобороны России, отрабатывались в том числе совместное тактическое маневрирование и тренировки по связи.

В многочисленных заявлениях в форматах ООН и других международных площадок, в ходе различных международных конференций и двусторонних контактов китайские дипломаты постоянно указывали, что силовые действия не разрешат проблему вокруг иранской ядерной программы, бомбардировки США иранских атомных объектов грозят ядерной катастрофой. Об этом заявлял, в частности, министр иностранных дел Китая Ван И. При этом китайские представители выражали уверенность, что Тегеран не будет разрабатывать ядерное оружие. Одновременно Китай заявлял об уважении права Ирана на мирное использование атомной энергии.  

Вместе с тем нужно подчеркнуть, что между Пекином и Тегераном, в соответствии с базовыми принципами современной китайской внешней политики, нет военного союза или каких-то договоренностей о прямой военной помощи друг другу в случае военных конфликтов или агрессии третьей стороны. Что не исключало возможность продажи Ирану китайских вооружений или оборудования двойного назначения. Данные о китайских военных поставках Ирану в открытой печати не публиковались.  

При общей приверженности перечисленным позициям китайское руководство, исходя из общего анализа ситуации вокруг Ирана, отдавало себе отчет в неизбежности военного конфликта между США и Израилем, с одной стороны, и Ираном, с другой. В частности, принимались меры по уменьшению зависимости китайской экономики от торговли с Ираном. Согласно данным таможни КНР, в 2025 году торговля между двумя странами сократилась более чем на 25,6%, составив $9,96 млрд. Снизились как китайский экспорт в эту страну - на 22,6% по сравнению с 2024 годом, так и импорт - на 31,7%, при том, что Китай все равно остался в плюсе - положительное сальдо КНР составило $3,9 млрд.

Существенно увеличив стратегические запасы и обеспечив устойчивый характер текущих поставок из России и Центральной Азии (имея в виду и возможность их наращивания), Китай хорошо подготовился к возможному блокированию поставок нефти морским путем из Ирана и стран Персидского залива как в краткосрочной, так и долгосрочной перспективе.

Иначе говоря, зависимость Китая от поставок нефти из Ирана и других стран региона не носит критического характера. Однако сокращение или даже гипотетическое полное прекращение поставок энергоносителей из этого региона подрывает курс Пекина на диверсификацию снабжения стратегическим сырьём.

Пожалуй, еще более беспокоит Пекин последовательное (при кажущейся импульсивности действий Трампа) выбивание внешнеполитических партнеров Китая с глобального поля, особенно если это касается «опорных» для китайцев стран, а Иран относится к их числу. Страдают и сравнительно локальные проекты Пекина, например, примирение Ирана и Саудовской Аравии. То есть Вашингтон своими точечными ударами разрушает тщательно выстраиваемые Пекином выгодные для него межгосударственные связки, цепочки и целые сети, нарушая всю архитектуру международных отношений «эпохи Си Цзиньпина».

Предвидя масштабы возможных военных действий в Иране, Министерство иностранных дел КНР и китайские загранучреждения в этой стране в конце февраля призвали своих граждан временно отказаться от поездок в исламскую республику, а тех, кто уже находится там, - как можно скорее эвакуироваться.  

Последовавшее нападение Израиля и США на Иран вызвало у Китая однозначное неприятие.

"Китай выражает серьезную обеспокоенность в связи с военными ударами США и Израиля по Ирану и призывает к немедленному прекращению военной операции", – говорится в заявлении МИД КНР от 28 февраля. В заявлении говорилось, что Пекин считает необходимым уважать национальный суверенитет, безопасность и территориальную целостность Ирана. "Следует предотвратить дальнейшую эскалацию, возобновить диалог и переговоры, сохранить мир и стабильность на Ближнем Востоке", – подчеркивалось в документе.

Решительно осудил Пекин убийство верховного лидера Ирана Али Хаменеи, назвав это в заявлении МИД КНР "серьезным нарушением суверенитета и безопасности Ирана, попранием целей и принципов Устава ООН, а также основополагающих норм международных отношений".

В телефонном разговоре с российским коллегой Сергеем Лавровым министр иностранных дел КНР Ван И заявил о необходимости совместно противодействовать односторонним действиям.

"Нападение на суверенное государство без одобрения Совета безопасности ООН подрывает основы миропорядка, заложенные после Второй мировой войны", – привело слова китайского министра агентство Синьхуа.

Он призвал международное сообщество выступить против возвращения мира к "закону сильнейшего".  

Складывается впечатление, что китайское руководство, предпочитающее долговременную системную работу по продвижению и упрочению китайских интересов в окружающем мире, крайне раздражает "новая дипломатия" Трампа, которая заключается в демонстративном попрании правил классической дипломатии и в целом в отказе следовать, так сказать, "общепринятым нормам" международных отношений.

Нападение США и Израиля на Иран явно показало миру складывающуюся модель, при которой отдельные страны действуют по закону джунглей, а происходящее в регионе может стать предвестником "еще более трагических событий", написала в редакционном комментарии газета Huanqiu shibao.

"Неожиданные удары по Ирану, в результате чего погибли верховный лидер аятолла Али Хаменеи и несколько высокопоставленных чиновников, погрузили Ближний Восток в опасную пучину. Глубоким шоком для международного сообщества стал тот факт, что эта атака была осуществлена на фоне продолжавшихся переговоров США и Ирана. <…> Еще более неприемлемым является то, что США и Израиль открыто убили лидера суверенного государства, спровоцировали смену режима и затем хвастались этим как неким достижением. Эти действия представляют собой дерзкое пренебрежение нормами международных отношений и их попрание", – сетует издание.

В плане внутренних оценок иранского кризиса и его влияния на положение КНР в мире интересен комментарий сетевого журнала Haillu kuntian guaixing shijie, выходящего в провинции Шаньси, к телефонному разговору Ван И с иранским коллегой Аббасом Аракчи от 2 марта. "На сегодняшней сложной международной политической арене дипломатическое взаимодействие между Ираном и Китаем является не только важным проявлением отношений между двумя странами, но и ключевым узлом в глобальном стратегическом ландшафте", - отмечает неназванный автор комментария.

"Заглядывая в будущее, - говорится в материале, - можно сказать, что отношения между Китаем и Ираном столкнутся с новыми вызовами и возможностями. С развитием международной ситуации, особенно в контексте усиления конкуренции между Соединенными Штатами и Китаем, важным испытанием станет то, сможет ли Иран сохранить свою независимость, продолжая полагаться на поддержку Китая. Для Китая то, как он будет выстраивать свои отношения с Ираном, особенно последовательность и согласованность его общего внешнеполитического курса, окажет глубокое влияние на его стратегическое положение на Ближнем Востоке".

Иначе говоря, китайское экспертное сообщество отдаёт себе отчёт, что новая политическая и экономическая реальность в мире ставит перед Китаем новые задачи, от решения (или нерешения) которых зависят его авторитет и положение в тех или иных районах мира. Выстоит ли Иран в нынешней острой ситуации, что может здесь сделать (и может ли что-то сделать вообще) Пекин – ответ на этот вопрос скажется и на будущем Китая, будущем всей мировой архитектуры.

Пока же Китай заявил о намерении направить специального посланника по Ближнему Востоку для посредничества в восстановлении мира в регионе, о чем заявил глава МИД КНР Ван И в ходе телефонного разговора с министром иностранных дел ОАЭ Абдаллой бен Заидом Аль Нахайяном.

Андрей Кириллов, обозреватель Пекинского представительства ТАСС

Подписаться на ТГ-канал ТАСС_Аналитика