КНИГА VI
СЛОВО
Молитва. Способна ли молитва изменить жизнь?
Филипп Янси
...⇓...
Глава 20. Молитва и я
Нетерпение
Переехав в Колорадо, я скоро узнал о растениях-вредителях. Растения, которые раньше в наших краях не произрастали, — такие, как одуванчик, поповник, чертополох и льнянка — распространяются, словно микробы, угрожая вытеснить местные виды. Желая быть примерным гражданином, я купил тяжелую мотыгу и навел порядок, которого придерживался каждую весну и каждое лето. Днем я отправлялся на поиски чужеземных захватчиков к холму позади нашего дома. Получилось так, что эти рейды стали идеальной возможностью для молитвы: я боролся с сорняками в одиночестве, в окружении прекрасной природы. Все, что могло отвлечь меня от молитвы, оставалось дома, в кабинете.
Однажды, когда на борьбу с сорняками вместе со мною вышла жена, я получил откровение о моей агротехнической деятельности и о молитве. Вместе с женой воевать с сорняками стало легче, острые глаза Дженет помогали их отыскивать. Но не это было главным. Содержание прогулки совершенно изменилось — жена показала мне более двадцати разных видов диких цветов. Я был так сосредоточен на поиске вредоносных растений, что не замечал цветов, украшающих наши холмы, — тех самых, которые старался защитить!
И тут мне стало понятно, что, молясь, я делаю нечто похожее. Я приношу Господу клубок проблем, будто кучу сорных растений после своего очередного рейда, но упускаю возможность воздать Богу хвалу и благодарность. Мои молитвы эгоцентричны, я пытаюсь привлечь Бога к выполнению своих дел. Я смотрю на Бога как на Того, Кто решает мои проблемы (или как на Борца с сорняками), и не вижу дел Его рук во всем, что окружает меня. А когда мне кажется, что мои молитвы не дают результата, я становлюсь нетерпеливым.
Я открыл средство от нетерпения: надо продолжать молиться. Не исключено, что, расстроившись из-за отсутствия желаемых результатов, вы либо бросите молиться, либо измените свой подход к молитве. Французский иезуит, мистик Жан-Николя Гру, живший в восемнадцатом столетии, считал, что молитва должна быть смиренной, благоговейной, полной любви, доверительной и упорной — другими словами, во время молитвы человек должен проявлять качества, которые противоположны нетерпению.
Я люблю видеть результаты своих трудов. Я работаю над статьей, и через несколько месяцев она появляется в печати. Я взбираюсь на гору и достигаю вершины. Но молитва действует по иным, по Божьим правилам. Мы творим молитву втайне, никто не видит наших усилий, и результаты — они принадлежат не нам, а Богу — приходят самым неожиданным образом, часто спустя долгое время. Молиться — значит открыть себя Богу и не ограничивать Его своими предубеждениями. Короче говоря, молиться — значит позволить Богу быть Богом.
Многие из молитв, запечатленных в Библии, рождены ожиданием. Авраам и Сарра ждали своего единственного ребенка. Иаков семь лет служил Лавану, отцу Рахили, чтобы получить любимую в жены, а потом, обманутый Лаваном, ждал еще семь лет. Израильтяне четыре столетия ждали освобождения из рабства. Моисей ждал сорок лет, прежде чем был призван на служение, и еще сорок лет ждал обетованной земли, куда так и не вошел. Давид, скрываясь по пещерам, ждал обещанного царствования. Пророки ждали исполнения своих странных предсказаний. Мария и Иосиф, Елизавета и Захария, Анна и Симеон, как и большинство иудеев, ждали Мессию. Ученики Иисуса с нетерпением ждали, когда же Учитель начнет действовать как желанный Мессия-Владыка.
Бог, Который живет вне времени, ожидает от нас зрелой веры. Веры, способной ждать и тогда, когда ожидание становится испытанием, как для многих героев Библии, перечисленных выше. Терпение — это один из признаков зрелости, качество, которое развивается только со временем.
Дети всегда хотят все и сразу: «Мам, ну когда мы приедем?.. Я хочу мороженое сейчас!.. Уже можно развернуть подарки? Можно мне выйти из угла?» Любящие учатся ждать. «И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее» (Быт 29:20). Студенты-медики, прежде чем получат право лечить самостоятельно, учатся десять лет, а иногда и больше. Родители долгие годы с надеждой ждут возвращения блудного сына. Ожидание — не цель, но оно может оказаться необходимой ступенью на пути к цели. Мы ждем того, чего стоит ждать, и, ожидая, учимся терпению.
«Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более нежели стражи — утра» (Пс 129:6), — писал псалмопевец. Представьте себе часового, считающего минуты до смены караула! Я молюсь о терпении, чтобы пережить времена испытаний, чтобы не утратить упование на исполнение Божьих обетовании и сохранить надежду и веру. Я молюсь о терпении сохранять терпение. Как писал другой псалмопевец:
«Истаевают очи мои о слове Твоем;
Я говорю: когда Ты утешишь меня?
Я стал как мех в дыму,
Но уставов Твоих не забыл.
Сколько дней раба Твоего?» (Пс 118: 82)
Как остановить время
Митрополиту Антонию Сурожскому (в миру — Андрей Борисович Блум) пришлось научиться терпению. Для этого у него были серьезные причины. Он жил беспокойной жизнью в наполненном тревогами столетии. Детские годы будущего митрополита прошли в России и Персии (ныне Иран), затем его семья была вынуждена бежать и поселилась во Франции. Там он окончил биологический и медицинский факультеты Сорбонны. В 1939 году, перед уходом на фронт в качестве хирурга французской армии, Андрей Блум тайно принес монашеские обеты.
В детстве он не получил религиозного воспитания и до обращения ко Христу был атеистом. Обращение было внезапным — Андрей уверовал, когда подростком читал Евангелие от Марка. В дальнейшем он стал митрополитом Русской Православной Церкви в Великобритании. В книге «Учитесь молиться» митрополит Антоний рассказывает о том, что для него стало решающим шагом в борьбе с нетерпеливостью. Он называет этот подход «остановкой времени»:
«Когда я был начинающим врачом, мне казалось, что очень несправедливо по отношению к тем, кто ожидает в приемной, если я слишком долго занимаюсь с человеком, который находится у меня в кабинете. Поэтому в свой первый приемный день я старался как можно скорее осмотреть пациента. И по окончании часов консультации обнаружил, что у меня не осталось никакого воспоминания о людях, которых я принимал, потому что все время, пока у меня находился пациент, я проницательным взором смотрел сквозь него в приемную и считал поголовье тех, кто со мной пока не находился. В результате мне приходилось задавать дважды один и тот же вопрос, и весь осмотр я должен был повторить дважды, если не трижды, а когда кончил, то не мог вспомнить, что я сделал, а что нет. Разумеется, не все похожи на меня; вы, может быть, способны запоминать гораздо лучше, чем я, но это просто пример того, что может случиться хотя бы с одним из вас.
И тогда я подумал, что это нечестно, и решил поступать так, будто человек, который находится со мной, единственный на свете. В минуту, когда возникало чувство «надо поторопиться», я откидывался на стуле и затевал несколько минут простой беседы именно ради того, чтобы не дать себе торопиться. И в течение двух дней я обнаружил, что не нужно ничего такого и делать. Можно просто быть полностью сосредоточенным на человеке или на деле, которое перед тобой; и когда кончишь, оказывается, что ты потратил вдвое меньше времени, чем требовалось раньше, и при этом все услышал и заметил.
С тех пор я много раз давал этот совет людям самых различных занятий, и это помогает. Так что если вы будете упражняться сначала в том, чтобы останавливать время, которое не движется, а затем — время, которое стремительно мчится, если будете останавливаться и говорить ему «нет», то обнаружите, что в момент, когда вы преодолели внутреннее напряжение, внутреннюю «молву», ерзанье и встревоженность, время потечет совершенно плавно. Можете ли вы себе представить, что в течение одной минуты проходит всего лишь одна минута? Ведь это именно так. Это странно, но это так, даже если, судя по тому, как мы себя ведем, можно подумать, будто пять минут могут промчаться за тридцать секунд. Нет, каждая минута — той же продолжительности, что и последующая, каждый час равен следующему часу. Ничего катастрофического не случается».
Привычка «останавливать время» постепенно изменила отношения митрополита Антония с Богом. Сурожский старался жить настоящим, поскольку прошлое безвозвратно ушло, а будущее ненадежно — кто знает, наступит оно или нет? Ускользающий момент под названием «сейчас» — вот точка, где время пересекается с вечностью.
Несколько раз в течение дня Сурожский делал перерыв и говорил себе: «Я сижу, я ничего не делаю, я буду сидеть так еще пять минут… Здесь присутствует Бог, здесь присутствую я сам, и вся эта мебель вокруг меня, все спокойно и неподвижно». Он делал такие трех-пятиминутные паузы, когда чувствовал, что его одолевает беспокойство. Потом стал делать более длинные перерывы и, прежде чем вернуться к напряженному ритму своей жизни, учился проводить это время в покое и безмятежности.
К своему удивлению, он обнаружил, что в эти минуты мир может обойтись без него. Он понял, что даже самые неотложные задачи, поглощавшие его ум, можно ненадолго отложить. И в самом деле, с задачами, нетерпящими промедления, после перерыва удавалось справиться быстрее и увереннее. Наконец он соединил эти моменты «остановки времени» с утренней и вечерней молитвой.
Митрополит Антоний начинал каждое утро в тишине и покое, осознавая, что предстоящий день — это дар Божий, возможность сделать что-то новое или встретиться с тем, чего раньше не было. День простирался перед ним, словно нетронутая снежная гладь на необъятных просторах его родной России. Митрополит молился, чтобы Бог дал ему войти в этот день посланником Господа и нести Божье присутствие каждому, с кем сведет его Господь. А вечером он оглядывался на события минувшего дня, предавая все свои успехи и неудачи милостивому Богу. День прошел и отдан в руки Божьи.
Первозданное чудо
Дениза Левертов, из сборника «Песок из колодца»
Дни проходят за днями, и я забываю о тайне. Неразрешимые проблемы и проблемы, У которых есть незамеченные мною решения, — Все они бьются за мое внимание
И шумной ватагой шутов в цветных колпаках с бубенчиками Толпятся в прихожей.
Но вот передо мной вновь всплывает тихая тайна, И отступает шум толпы.
Суть тайны такова:
Есть нечто — не только
Космос, радость и воспоминания, —
Есть нечто, помимо пустоты!
И Ты, Господи, Творец,
Да святится Имя Твое! —
Ты все еще час за часом
Поддерживаешь эту сущность.
Минуты тишины и молитвы стали для митрополита напоминаниями о сущности жизни, нанизанными на нить памяти, словно жемчужины в драгоценном ожерелье. Жизнь — это не бессмысленная цепь поступков. Это арена, на которой мы, христиане, призваны являть волю другого мира — Царствия Небесного. Молитва — это равно и состояние, и действие, но об этом легко забыть, если молитвенная жизнь сведена к одной или двум коротким молитвам в течение дня.
Я так подробно обращаюсь к опыту митрополита Антония Сурожского, умершего в 2003 году, потому что мой собственный опыт в этой области оставляет желать лучшего. С моей стороны было бы нечестно утверждать, что мне удается успешно выполнять все рекомендации митрополита. Я не умею «останавливать время». Когда мне кажется, что моя деятельность что-то значит и чего-то стоит, я стараюсь действовать быстрее, чтобы достичь большего. Я начинаю гордиться, и мне невольно кажется, будто все зависит от меня. Какая глупость! Мое сердце может перестать биться в ближайший час, мозг — отказать в любую секунду из-за разрыва маленького сосуда. Каждая длящаяся сейчас минута дарована мне Богом. Если я не забываю об этом в течение всего дня, то мое отношение к жизни становится правильнее, а достижения — весомее.
Как остановить время? Как научиться не только молчать, но и слушать? Как меньше надеяться на свои дела, и больше — на неизменное и безмолвное присутствие Бога? Как отдать Ему свои страхи и тревоги? Как построить день в согласии с реальностью, начало и конец которой — в Боге? Что в суматохе дня способно напоминать мне об этой реальности, исчезающей за многочисленными делами? Я уверен: если мне удастся ответить на эти вопросы, то все другие мучающие меня проблемы окажутся не столь срочными и значительными.