КНДР; флешмоб

1970-е.

Любовь — это когда без неё жить уже как-то не так.

Любовь — это когда другая похожая тебе не нужна. Даже точная её копия не нужна. Нужна она, существующая во всём мире в единственном экземпляре.

Любовь — это когда ты чувствуешь себя и окрылённо, и ужасно скованно одновременно. И только рядом с ней.

Любовь — это когда скучаешь от одной только мысли, что придётся временно не видеться.

Любовь... Самое яркое и многогранное слово, придуманное человеком, и самое сильное чувство, заложенное в него природой.

«Как её зовут-то, а, Чхоль Сок?»

Со Ю-Ри.

Ю... Ри... "Стекло". Она хрупкая телом, она хрупкая натурой, она хрупкая душой. Она изящная. Она двигается плавно и воздушно, как крылья взлетают голубые, как небо в штиль, ленты чосонота, надетого на ней и других девушках на сцене. Она талантливая, её голос льётся горным ручьём, парит и обнимает сердце шёлком. У неё маленькая родинка под правым глазом. Никакие земные слова не смогут передать то, что он к ней чувствовал.

Он высокопоставленное лицо. Она — прелестная актриса. Им тяжело встретиться из-за разного статуса. Но он сам инициировал встречу. Тёплую, не такую формальную, как ожидала Ю-Ри (ведь власть в эти годы особенно укрепляла свои позиции...). С этого всё и началось. За этим побежали письма, ещё больше встреч, сближение, расширение границ, личного пространства. И никто в народе не знал об этом — никто и не должен был знать. Никогда. Только если этот роман не перерастёт во что-то большее, что-то серьёзное.

Переросло.

Это случилось ближе к закату. Чхоль Сок долго думал и решил побороть страх. Он же мужчина, должен проявлять инициативу. Он знал, что Ю-Ри его любит, репетировал слова, которые ей скажет, но от волнения забыл всё, что планировал. Он множество раз оглашал самые громкие и морально тяжёлые речи, но почему-то предложение оказалось самой нервотрепещущей. Ким не нервничал так годов с сороковых, когда впервые показался народу, как новое государство. Скромное колечко оказалось в поле зрения Ю-Ри. Её нежное овальное лицо вмиг залилось краской, она прикрыла губы ладонью — и даже этот жест у неё был до невозможности изящным, словно качнулась заснеженная еловая ветка. У Кореи всё внутри остановилось в ожидании, затихли все механизмы. А если она ему откажет, потому что смертная? Разумеется, он над этим думал. Они обязаны поговорить об этом! Ким хочет ей только счастья! Если она захочет, то может и...

— Буду... — она отрывисто кивает, протягивая ручонку и улыбается, чуть ли не плача, — да, буду.

Молчание. Чхоль Сок стал обеспокоен.

— ...Ты согласна не потому, что боишься?

— Я люблю тебя.

— Да или нет?

— Ты такой настойчивый! — хихикает, утирая пальцем слезу с глаза, — я не боюсь тебе отказать. Ты не такой жестокий, чтобы бояться. Я хочу быть с тобой по-настоящему.

Внутри всё снова запустилось, заработало в усиленном темпе. Дрожь в руках немного помешала надеть на её руку кольцо. Но вот, оно на своём законном месте, а значит скоро образуется новая ячейка общества. Оба со всей любовью и нежностью обнимались, целовались. Да и что там греха таить — плакали тоже. Как странно, что истинное счастье выражается в слезах.

А вокруг цвели весенние цветы, как с новой силой расцвела их любовь. Ох уж эта любовь...