К черту любовь.

Автор: 𝐌𝐎𝐍 𝐀𝐌𝐎𝐔𝐑 𝐕𝐈𝐑𝐓 | Соавтор: L'univers de Lawrence

Глава 1

￴Перед началом чтения включите этот трек.

Тихую мелодию было почти не слышно. Она тянулась откуда-то из динамика телефона — едва уловимая.

На экране высветилось одно-единственное имя: *козёл Чон*. Вино обожгло горло, но не согрело. Оно стекало внутрь, оставляя после себя горечь привкус и пустоту. Тэхён отвернулся к огромному окну. За стеклом расползался ночной город — фонари, неоновые полосы, редкие огни машин. Красиво. Он усмехнулся собственной глупости и отпил прямо из бутылки.

Красное вино в бокале почти не колыхалось. Тэхён смотрел на него, но не видел. Перед глазами стояло другое — широкие плечи, татуировки, медленная, ленивая улыбка, от которой внутри всё переворачивалось. Чонгук. Всегда Чонгук. Даже когда его нет рядом, он заполняет собой всё пространство, вытесняя воздух, мысли.

Он сжал зубы так сильно, что в висках запульсировало. В голове вспыхивали обрывки — голос, низкий, с хрипотцой, от которого мурашки бежали по спине; смех, который всегда звучал чуть громче, чем нужно, чтобы привлечь внимание; руки, которые сжимали его так крепко, что потом оставались синяки. На коже. На душе.

Чонгук был не просто человеком. Он был зависимостью. Той, от которой трясёт даже через год, даже через два, даже когда ты уже сто раз поклялся себе — больше никогда. И всё равно тянешься. Всё равно ищешь его взгляд в толпе. Всё равно ждёшь сообщения, которого не будет.

— Блять… — выдохнул Тэхён хрипло, глядя в темноту. — Как же я тебя ненавижу…

Он резко схватил бокал — тот самый, которым так и не воспользовался — и швырнул его в стену.

Стекло взорвалось звоном.

Красное вино хлынуло широкой тёмной лужей, потекло по столешнице, закапало на пол, смешиваясь с осколками. Тэхён стоял над этим, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Руки дрожали.

Он схватил телефон. Пальцы не слушались — дрожали от злости, от того, что сердце колотилось где-то в горле, от того, что ноги подкашивались. Он нажал на этот контакт. На человека, которого хотел вырезать из себя ножом, но не мог, потому что тот уже слишком глубоко. Сросся с ним. Стал частью его крови.

Гудки. Один. Два. Тэхён уже почти бросил трубку. Но в этот момент трубку взяли — и Тэхён замер с поднесённым к уху телефоном. Тэхён прикрыл глаза. Он чувствовал, как дрожит голос, и ненавидел себя за это.

— Спишь?

Пауза. Только дыхание на том конце. И уже с улыбкой — с этой знакомой, ядовитой мягкостью, от которой внутри всё переворачивалось:

— Нет. Скучаешь по мне?

— Я в твои игры уже рыдал— голос сорвался, и он ненавидел это, ненавидел свою слабость.— … Ненавижу тебя.

— Больше не любишь меня?

Тихо. Почти ласково. И от этой ласки становилось ещё хуже. Потому что она была фальшивой. Потому что она знала, куда бить. Как вскрыть его старые раны одним движением, одним вздохом.

— …А может, к чёрту любовь, — прошептал Тэхён. А потом громче, срываясь, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, как голос ломается: — Иди нахуй, Чон Чонгук!!

На том конце — тишина.А потом тихий, низкий смешок. От которого сердце билось быстрее, даже когда ненависть застилала глаза.

— Малыш… — протянул Чонгук. Голос стал ниже, жёстче. Тэхён знал этот тон. Знал, что за ним следует. — А ты не меняешься. Такой же… горячий. Малыш, за языком следи. А то вдруг что…

Слова прозвучали дерзко. Грубо. С намёком, который Тэхён слишком хорошо знал. Он скрипнул зубами. Качели. Бесконечные тошнотворные качели, на которых они качались годами: вверх — вниз, любовь — ненависть, близость — боль. И он до сих пор на них сидит. Не может слезть.

— Придурок! — выдохнул он хрипло.

— Малыш, ты сам приходишь ко мне. Ты без меня дышать не можешь. — голос Чонгука стал почти угрожающе низким голосом.

Тэхён сжал телефон так, что костяшки побелели. В пальцах пульсировала злость. Или боль. Или всё вместе — он уже не различал.

— Ненавижу тебя… — голос сорвался, стал хриплым, почти звериным. — Ненавижу всем, что с тобой связано!!

На том конце — тишина. Только дыхание. Чонгук не отвечал. Они молчали. Секунды тянулись. Тэхён не выдержал первым. Он резко отключил звонок и с силой швырнул телефон в стену. Экран вспыхнул — и погас. Корпус разлетелся на несколько острых кусков. Пластик и стекло рассыпались по полу, смешиваясь с осколками от бокала. Тэхён смотрел на это и чувствовал… ничего. Совсем ничего.

Он сполз на колени. Прямо на холодный пол, на вино, на осколки. Колени впились в лужу. Руки дрожали. Он прижал ладони к лицу — но слёзы всё равно прорвались.

— Это… никогда не закончится? — прошептал он хрипло, почти беззвучно. Голос сломался. — Наше… мучение…

Тэхён согнулся пополам, уткнувшись лбом в собственные колени. Плечи тряслись. Он рыдал в голос. Было больно, насколько он всё ещё любит того, кого ненавидит всем своим существом. И Тэхён знал — это не закончится. Не сегодня. Не завтра. Может, никогда. Он остался на полу, среди осколков и тёмно-красной лужи, прикусывая губу до крови и слушая, как собственное сердце всё ещё бьётся в ритме чужого дыхания, которое уже давно исчезло из трубки.