Juicy cheating

Родильная палата. За высокими узкими окнами хлещет дождь. Капли с гулким стуком разбиваются о стёкла, превращая их в мутные дрожащие зеркала. Внутри — стерильный свет ламп, запах хлорки, йода и антисептиков. На койке, среди скомканных простыней, тяжело дышит Тэхён. Он — клубника. Крупная, сочная, аппетитная, с глянцевой красной кожурой и упругим зелёным хвостиком, который взмок и прилип к вискам. Его муж, клубника поменьше, но тоже солидная, сидит рядом на жёстком стуле и нервно мнёт в руках пустую упаковку от печенья.

— Ты молодец. — шепчет он, вытирая пот с лица Тэхёна влажной салфеткой. — Ещё немного. Всё хорошо.

Акушер — красный болгарский перец в резиновых перчатках и медицинской шапочке — спокойно командует:

— Давай, ещё немного. Головка уже идёт. Давай!

Тэхён стонет, впиваясь пальцами в поручни койки. Лицо его искажено болью. Он тужится из последних сил — и на свет появляется.... Банан.

Маленький, жёлтый, весь в смазке. Пискляво плачет, ёрзает.

Тишина. Даже мониторы, кажется, затихают.

Муж-клубника замирает, уставившись на новорождённого.

— Я — клубника, — медленно произносит он. — Ты — клубника. Как… как у нас мог родиться банан?!

Голос срывается.

Тэхён отводит взгляд, тяжело дышит.

— Милый... — говорит он сдавленно. — Я должен кое-что сказать..

— Что?! Что ты можешь сказать?! У нас ребёнок — банан! Жёлтый банан!

Тэхён закрывает глаза. Его накрывает воспоминание.

Летний вечер. Загородный ресторан, закрытый банкет после успешного квартала. Тэхён стоит на веранде, смотрит на огни города. Воздух тёплый, пахнет жасмином и жареным мясом. Он пьёт мартини — третье за вечер. Муж в командировке, дома никого, и Тэхён чувствует странную свободу, смешанную с одиночеством. Он в простой белой рубашке и тёмных брюках, его хвостик аккуратно уложен.

Начальник Чонгук появляется из полумрака ресторана бесшумно, как и всегда. Спелый банан, твёрдый, с глянцевой жёлтой кожурой, в строгом синем костюме. Он уже давно посматривал на Тэхёна в офисе — задерживал взгляд чуть дольше, чем нужно, иногда касался плеча при разговоре.

— Ты сегодня красивый, — шепчет Чонгук, кладя руку на талию Тэхёна. Пальцы длинные, сильные, с аккуратно очищенными кончиками.

— Спасибо, — отвечает Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Твой муж опять в отъезде? Скучаешь?

— Привык.

Чонгук усмехается и ведёт его к дальней двери, незаметно для остальных гостей. Тэхён не сопротивляется. Алкоголь слегка кружит голову, а от Чонгука пахнет сладко, с лёгкой кислинкой, как от самых дорогих банановых десертов.

Они оказываются в пустом кабинете. Тёмные стены, большой стол, жалюзи на окнах. Чонгук закрывает дверь на ключ — щелчок замка звучит неожиданно громко в тишине.

— Ты не должен, — говорит Тэхён, упираясь спиной в стол.

— Я не должен многого, — отвечает Чонгук, сокращая дистанцию. — Но я хочу. И ты хочешь. Не ври себе.

Он целует Тэхёна — требовательно, жёстко, вжимая его в край стола. Пальцы расстёгивают пуговицы рубашки, оголяя грудь. Тэхён чувствует шершавость банановой кожуры на своей коже — не больно, но ощутимо, будто её слегка наждачили.

— Раздевайся, — командует Чонгук, отстраняясь. — Я хочу видеть.

Тэхён дрожащими пальцами стягивает рубашку, затем брюки. Он стоит перед начальником в одних трусах — тонких, хлопковых, уже влажных от возбуждения, которое он пытается скрыть.

Чонгук медленно обходит его, разглядывает, будто оценивая товар. Потом резко разворачивает и наклоняет над столом, прижимая грудью к холодной столешнице.

— Не двигайся.

Он стягивает трусы, оголяя мокрую, пульсирующую дырочку. Проводит пальцами по внутренней стороне бедра, собирая смазку.

— Уже течёшь, — шепчет он на ухо. — Только начали, а ты уже готов.

Тэхён молчит, только сжимает край стола. Чонгук не спешит. Он водит своим возбуждением, чуть изогнутой банановой плотью по входу, дразнит, пачкаясь соком Тэхёна.

— Попроси. — приказывает он.

— Пожалуйста.. — выдыхает Тэхён.

— Чего?

— Трахни меня.

Чонгук входит резко, одним толчком, до упора. Тэхён вскрикивает — от неожиданности, от боли, от того, как глубоко и тесно заполнило. Чонгук замирает на секунду, давая привыкнуть, а потом начинает двигаться — жёстко, глубоко, с каждым ударом вбиваясь всё сильнее.

Тэхён чувствует, как его дырочка пульсирует, сжимается вокруг банановой твёрдости. Стенки растягиваются, принимая форму члена, и внутри становится горячо, влажно, тесно. Чонгук дышит тяжело, с хрипом, иногда рычит — низко, почти по-звериному.

— Смотри, — шепчет он, схватив Тэхёна за волосы, заставляя повернуть голову к зеркалу на шкафу. — Смотри, как я беру тебя. Твоя дырочка создана для банана. Сжимается, сосёт. Ты — моя клубничная шлюха.

Тэхён не отвечает — только стонет, срываясь на всхлипы. Слёзы текут по щекам, смешиваясь с потом. Но тело предаёт. Оно сжимается вокруг члена, подаётся навстречу, просит ещё. Чонгук ускоряется, вколачивается в него снова и снова. Тэхён впивается ногтями в столешницу, оставляя царапины.

— Кончай, — рычит Чонгук, чувствуя, как пульсируют стенки. — Кончай на моём члене.

Тэхён кончает с криком, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг члена. Чонгук кончает следом, заливая его горячей банановой спермой, толчками, обильно, как будто внутри Тэхёна открыли кран.

Они замирают, тяжело дыша. Чонгук не выходит, остаётся внутри, пока последние спазмы не стихают.

— Я наполню тебя, — шепчет он, целуя Тэхёна в затылок. — Ты понесёшь от меня. И родишь мне маленького банана.

Тэхён тогда не воспринял всерьёз. Подумал — просто грязные слова, игра.

Но через месяц тест показал две полоски.

— …Ты спал с бананом?! — голос мужа вырывает Тэхёна из воспоминаний.

В палату заходит Чонгук. Всё при параде, в руках — букет цветов и коробка конфет. Улыбается — мягко, но победно.

— Поздравляю, — говорит он. — Это мой сын.

Муж-клубника хватается за сердце.

— Ты… Ты спал с ним?!

— Это был корпоратив, — тихо говорит Тэхён, не отводя взгляда от Чонгука. — Ты был в командировке. Я не думал, что всё зайдёт так далеко…

— Мы использовали современные технологии размножения, — добавляет Чонгук, ставя цветы на тумбочку. — Очень эффективно, как видите.

Малыш-бананчик открывает глазки и тянет крошечную жёлтую ручку к Чонгуку.

— Па-па? — пищит он.

— Да, сынок, — Чонгук берёт его на руки, прижимает к груди. Бананчик довольно улыбается и затихает.

Муж-клубника садится на пол, свесив хвостик.

— Я развожусь.

— А ребёнок? — отчаянно спрашивает Тэхён, уже зная ответ.

— Ребёнок пусть живёт с начальником. Он жёлтый.

Чонгук усмехается и поворачивается к Тэхёну, протягивая свободную руку.

— Пойдём домой. Я купил квартиру с видом на парк. Там будут расти наши бананы.

Тэхён смотрит на мужа, сидящего на полу, потом на Чонгука — красивого, уверенного, сильного. И вдруг чувствует, как внутри отпускает. Всё правильно. Всё так, как должно быть.

— Пойдём, — шепчет он, беря Чонгука за руку.

Они выходят из палаты. Тэхён идёт рядом с Чонгуком, обняв его за талию. Бананчик мирно посапывает на руках у отца. Дождь за окнами стихает, и в разрывах туч появляется солнце.

Муж-клубника остаётся один на холодном полу. Дверь закрывается.

— Я счастлив, — говорит Тэхён, когда они садятся в машину. — Честно. Я не думал, что это возможно.

Чонгук целует его в лоб.

— Я всегда знал, что мы будем вместе. Ты, я и наша маленькая жёлтая прелесть.

Они уезжают под мокрым асфальтом, отражающим огни города. Впереди — новая жизнь. С бананом.