Jellyfish fear

Взрослые никогда ничего не понимают сами, а для детей очень утомительно без конца им всё объяснять и растолковывать.

«Не бойся», — говорят родители ребëнку, словно страх от их слов внезапно исчезнет, перестанет существовать. Но так не бывает. Если страх сковывает всë тело, то никакие автоматические фразы здесь не помогут, только усугубят.

Часто ли родители, повзрослевшие дети, понимают, какие кошмары наяву встречают их малыши? Неужели взрослые никогда не ощущали пронзающий холод по телу от надвигающейся бури, удара молнии за окном?

Можно ли родиться бесстрашным?..

༄༄༄

Телепередача про динозавров напоминает Кевину одну из энциклопедий, спрятанную в его комнате в книжном шкафу. Эта книжка-панорама — подарок от Дэвида на день рождения Кевина, когда мальчишка проявил огромнейший интерес к этим давно вымершим существам.

Не так давно ему пришла идея: записывать заинтересовавшие слова в тетрадь. Открывая её, он пролистывает несколько страниц, исписанных кривыми буквами, местами разного размера, и доходит до пустого листочка, и тут же начинает писать.

Когда три страницы оказываются исписаны, передача заканчивается, а на экране сразу появляется подводное море, пропуская рекламу, которая нарочно появлялась в течение прошлой программы чуть ли не каждые пять минут.

На большом мониторе из угла появляются разноцветные «шапочки», за которыми прячутся длинные щупальца.

Медузы…

Картинка на телевизоре замыливается, и Кевин сужает глаза, чувствуя, как слëзы торопятся скатиться по щекам. Он пытается их удержать, вытирая тыльными сторонами ладони. Из-за этого постепенно глаза краснеют и начинают неприятно жечь, но Кевин не может себя остановить.

Сильно зажмурившись, он видит вместо непроглядной тьмы море, которое солнце одаривает блеском. Этот вид ему знаком… Этот вид приносит только тяжесть в груди, будто все внутренности норовят прижать его к полу.

Дыхание сбивается. Руки дрожат. Кевину кажется, что вокруг него рушится мир, отказываясь долго жить, желая унести волнами всех жителей прочь.

В открывшемся виде закрытых век прибои бьются о камни, тянущиеся к небу, и капли воды разлетаются в разные стороны. Люди с улыбками на лицах блуждают по пляжу; из песка появляются красивые замки, а кого-то закапывают по самую шею.

Рядом с мальчишкой у самого моря стоит женщина, крепко держа его за руку и предостерегая от неведомой опасности.

Кевин не хочет видеть, что будет дальше, не хочет, чтобы это вообще произошло. Пусть здесь прервëтся этот рассказ!.. Но одного желания мало. Картинка не хочет исчезать, а открыть глаза Кевин не может: перед ним снова возникнет шквал медуз.

История перед глазами не собирается медлить, сразу же переключается слишком близко к тому моменту, который он бы предпочëл забыть, никогда не вспоминать.

Исчезнуть…

Вина.

Это только его вина. Из-за него это произошло. Кевин не может оставаться живым, когда она мертва.

Мертва!..

Мертва…

Он видит, как его мама, чудесная, красивая Кейли тонет из-за нестерпимой боли. Ожог… ожог медузы завершает жизнь его мамы. Кевин не смог ей помочь…

Он не смог. Он виноват. Он слаб. Он дал умереть своей милой маме.

Упустил…

Медузы сменяют вид на море, забирая себе всë пространство. Кевин чувствует, как у него начинает болеть нога, словно одно из щупалец коснулось его кожи и обожгло.

Больно!

Это невозможно, но ему больно.

Руки уже совсем не подчиняются ему. Он пытается выбраться из кошмара в темноте закрытых век, но открывая глаза, Кевин видит то же самое. Огромное «желе» собирается из множества «шапочек» медуз. Это конец… Его прижмут к спинке дивана или уронят на пол, где добьют… уничтожат.

Кевин боится, боится двинуть хоть какой-то частью тела. Его кошмар появился наяву и желает свести его с ума.

— Помоги… те, — шепчет он в пустоту, надеясь, что хоть кто-то отзовëтся на его просьбу. — Папа… помоги мне. Мне страшно.

Кевин сквозь слëзы замечает медузу, касающуюся своими щупальцами его руки и обвивающую еë. Боль словно от пламени растекается по руке, отчего он ей дëргает, будто это спасëт от неминуемого ожога.

Он в ловушке, в клетке, прутья который не раздвинуть.

Вскоре одна медуза за другой прячет от замыленного взгляда всю руку и ногу, словно у них есть надежда затянуть его на дно… Кошмар достигает своего пика, когда по всему телу разбегаются болючие уколы, от которых Кевин не может себя уберечь.

Вырывается крик снедающим потоком, заглушенный громкими страхами в голове. Кевин понимает, что вопит только из-за открытого рта. Боль нарастает, а медузы назло светятся всë ярче.

Вокруг появляется вода. Это странно — даже невозможно! — но Кевин видит… Может, он заснул, и перед ним кошмар из-за увиденных медуз по телевизору?

Запах морской воды пытается втиснуться в нескончаемый поток воспоминаний, намеренно уничтожая его, заставляя отпустить надежду о ярком свете, вытягивающем отсюда.

— Кеви, — звучит чей-то знакомый голос из-под толщи воды, которой Кевин окружëн. — Кевин, — повторяет кто-то, привлекая внимание.

Медузы расплываются в стороны, открывая вид, но глаза в слезах не дают рассмотреть, что, даже кто, перед ним сейчас.

— Кевин, ты сейчас в гостиной, — мягко говорят ему и замолкают. — Это твой папа, Дэвид. — Снова недолгая тишина. — Здесь только я и ты.

Покалывающей рукой после ожогов медуз он стирает хлещущие слëзы, размазывая их по лицу. Взгляд проясняется. Над своими коленями он видит руки, которые не вцепляются в него, а их просто удерживают на весу.

— Положи руки на свои колени. Ладошками вверх, — шепчут ему, и он подчиняется, чувствуя свет, исходящий от говорящего. — Умничка. Возьми меня за руки.

Кевин поднимает руки, почувствовав кожу, он тут же сжимает тëплые большие ладони. Поднимая взгляд, он стремится увидеть перед собой своего папу, который пришëл ему на помощь… когда Кевин так нуждался в этом, Дэвид пришëл. Дома ведь никого нет, кроме него и отошедшего на время папы из гостиной.

Дэвид действительно пришëл.

— Что случилось, Кеви?

— Медузы… Мама!.. — Кевина снова поглощает ужас. Голос срывается, слëзы, только переставшие стекать по щекам, появляются вновь.

Ваймак задал неправильный вопрос. Это было ошибкой. Но он не говорит сыну ни слова, лишь большими пальцами поглаживает тыльные стороны ладоней, заземляя, возвращая в реальность.

— Я вижу, что тебе страшно, Кеви. Но посмотри вокруг: мы в гостиной, — пытается утешить Дэвид Кевина, который слабо дрожит, почти незаметно и неощутимо, и медленно наклоняется вперëд. Ему хочется перебить морской запах, застрявший в его голове и носу.

— Давай посидим здесь вдвоëм в тëплых объятиях, а после попьëм чай, — предлагает Ваймак, чувствуя, как мальчик кивает и разжимает руки, меняя их положение.

Объятия помогут ему справиться с этим. Дэвид обязательно поможет ему, он ведь откликнулся на зов. Когда-нибудь медузы перестанут быть страшными, а чужие слова острыми и ранящими.

Кевину повезло, что Дэвид пытается понимать его и действительно чувствует изменения в настроении, а не отмахивается заготовленными фразами. Сыну не нужно объяснять отцу множество раз одно и то же.

Счастье обязательно наступит.