Изучение марксистской философии

Я в этой заметке не собираюсь выступать неким учителем, пророком, который укажет правильный путь к изучению марксизма, так как марксизм — это не какая-то догма, которую надо изучать по чётко написанному плану, без творческого подхода. Нет и не может быть последовательности марксистской литературы от лёгкого к сложному, есть только исторический метод изучения марксизма — от раннего к позднему. Но при этом существуют некоторые важные моменты, которые необходимо учитывать при изучении марксизма, чтобы понять его роль в историческом становлении человеческой мысли.

Цель этого поста заключается в том, чтобы указать на проблему изоляции марксизма как философии от других наук, как следствия его догматизации, что можно наблюдать у большинства марксистов.

Грубейшей ошибкой при истолковании марксизма является, как уже было сказано, его изоляция от других наук, если сказать точнее — рассмотрение марксизма отдельно от остальной философии, истории и естественных наук, или, в лучшем случае, его рассмотрение только в контексте немецкой классической философии. Примером такой трактовки марксизма может служить профессор Попов. Такая позиция является не менее ошибочной, чем первая. Другим примером могут быть, например, марксистские кружки, которые при изучении марксизма изучают лишь классиков, упуская из виду всю историю философии.

Несмотря на это, можно возразить, что некоторые марксисты, кроме Маркса и классиков изучают ещё и Гегеля. Но как нельзя понять Маркса, так и нельзя понять Гегеля, не поняв всю предыдущую философию от Платона до Канта. Это не значит, что Ленин ошибся, говоря о том, что нельзя понять Маркса, не поняв Гегеля. Просто его слова, которые любят использовать как некую бесспорную истину, не полностью выражают суть дела. Оно и понятно, потому что эти слова взяты из конспектов, которые позже были изданы под названием «Философские тетради». И это надо воспринимать не как какой-то там учебник философии, а просто как конспект. Значит, Ленин никогда не планировал их публикацию. Вследствие этого можно сказать, что утверждение, будто эти слова не вполне отражают реальность, не будет грехом против идей Ильича.

Дело в том, что ещё до Маркса ответ на многие вопросы уже был дан с материалистической диалектической точки зрения. И например только поняв Спинозу, можно вполне понять материалистический взгляд на один из самых важных вопросов философии — мышление. Спиноза, если не бояться этого слова, «выскочил» из своего исторического контекста. Правильно говорил Ильенков:

«Мир Спинозы — это мир философии, то есть реальный мир, каким его видит философия. Понять Спинозу — значит понять философию, значит суметь стать на ту своеобразную точку зрения, с которой рассматривает этот мир философия — в отличие от математики или физики, от химии или политической экономии».

Спиноза, несмотря на холистические взгляды своего времени, дал вполне диалектический ответ на вопрос о мышлении.

Спиноза, в отличие от своего предшественника Декарта, смог отделить мышление от тела. До Спинозы вопрос философии заключался в том, что связывает эти явления.

Может возникнуть и другой вопрос: какая связь между философией Платона, Канта, Гегеля и Маркса вообще, и зачем нужно изучать их всех? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять основные моменты философии этих мыслителей.

Платон как объективный идеалист считал, что существуют два мира: идейный и материальный. Материальный — это то, из чего состоит конкретный предмет, а идейный — то, что определяет суть этого предмета. Например, если у нас есть деревянный стол, то смысл стола исходит из идейного мира, а материальная часть стола — дерево — из материального. Другими словами, то, что мы используем стол как стол, а не как другой предмет, приходит из идейного мира.

И тут уже можно увидеть некую общность с философией Канта. Кант тоже говорил о познаваемом мире и мире «вещей в себе», который нельзя познать. Точнее, его можно познать лишь относительно, познав одну из «вещей в себе». Этой вещью Кант считал личность человека. Значит, Кант, в отличие от Гегеля, не ставил мышление как высшую организацию материи. Только та философия, которая считает мышление высшей организацией материи, может считать мир познаваемым. Потому что если считать, что есть нечто выше мышления, это будет означать ограничение познавательных способностей мыслящей материи. Отсюда и идёт вопрос материалистического и идеалистического понимания мысли.

Кант отделяет мир феноменов, который можно познать органами чувств, и мир ноуменов, который нельзя познать. Таким образом, как у Канта, так и у Платона есть два мира: у Платона — идейный и материальный, у Канта — мир феноменов и ноуменов.

Но диалектический «откат» Канта к Платону произошёл не сразу. Дело в том, что до Канта были французские материалисты, которые стояли на вполне материалистических взглядах, особенно в этических вопросах (подробнее об этом я говорил в статье о философии истории). Причиной такого «отката», который носил в себе прогрессивный характер, стало то, что Германия при Канте была наиболее отсталой страной в Европе. В силу этого философия Канта сформировалась не на основе французских материалистов, а на основе английской философии.

Философия Гегеля, строилась на критике предыдущих философов. Критика Канта со стороны Гегеля была направлена на то, что философия Канта не преодолела дуализм в вопросе познания субъекта и объекта. Таким образом, Гегель приходит от дуализма Канта к монизму.

Другими словами, вся философия представляет собой органическое целое. Но что такое органическое целое? Органическое целое — это некий организм, который не может существовать без отдельных органов. Например, если отделить органы живого существа, оно перестаёт быть живым. То же самое и с философией: если отделить и изучать, например, только марксистскую философию, марксистская философия перестаёт быть «живой».

Если философия есть органическое целое, возникает вопрос: как изучать такое целое? Для изучения органического целого необходимо идти от более конкретного к более общему, от общего к конкретному, образуя некую спираль. Значит, надо сначала рассмотреть всю философию как целое, потом изучать философию в отдельности, анализировать её, потом снова прийти к синтезу, рассмотрев философию в целом.

Вазюлин говорит:

«Анализ, в общем и целом, через случайные отклонения идёт от рассмотрения более сложных сторон предмета ко всё более простым его сторонам, пока не выделяется простейшая сторона данного органического целого. Надо иметь в виду, что хотя целое дано реально, но осознаются, осмысливаются пока, главным образом, стороны предмета по отдельности. Например, К. Маркс так описывает путь, который буржуазная политическая экономия прошла при своём возникновении:

“Когда мы с точки зрения политической экономии рассматриваем какую-нибудь данную страну, то мы начинаем с её населения, его разделения на классы, распределения населения между городом, деревней и морскими промыслами, между различными отраслями производства, с вывоза и ввоза, годового производства и потребления, товарных цен и т. д.”»

Таким образом, можно сказать, что философия и история философии — это два неразлучных предмета, которые не могут находиться в изоляции друг от друга. При изучении один переходит в другой и наоборот. Это значит, что если мы нашли некую истину, нельзя останавливаться на этой истине. В нашем случае эта истина — марксизм.

Чтобы не догматизировать марксизм, надо не просто его «развивать» (так как Никита Хрущёв тоже под своим ревизионизмом понимал «развитие» марксизма. Марксизм нужно развивать диалектически, то есть исходя из истории философии, истории общества. Это и есть диалектический подход к обогащению марксистской философии.

Необходимо идти назад, чтобы понять, из чего образовалось настоящее, а потом уже прийти к настоящему, чтобы углубиться в нём. Таким образом, можно сказать, что не только нельзя понять Маркса, не изучив Гегеля, но и нельзя понять Маркса, не поняв всю прошлую философию. Отклонение от этого приведёт к догматизации марксизма. Отбросив всю прошлую философию, мы придём к начальному пункту развития человеческой мысли.

Теперь, когда мы уже поняли одну из главных причин догматизации марксизма (особенно в советском союзе, когда на марксизм смотрели не как на результат исторического развития, а как на религиозную догму), необходимо понять, что такое догматизм и, в особенности, чем догматизм отличается от ортодоксального марксизма.

Часто под ортодоксальностью марксизма понимают догматизм, а под догматизмом — ортодоксальность. Такой взгляд ошибочен, потому что под ортодоксальным марксизмом нельзя понимать то, что ортодоксальные марксисты полностью отрицают развитие марксизма и признают лишь «классиков» марксизма. Наоборот, ортодоксия стоит за диалектическое развитие марксизма. Марксизм должен развиваться так же, как развиваются другие науки. Развитие должно идти параллельно с практикой и теорией. Ортодоксальность — не в отношении слов Маркса, а в отношении научного, то есть диалектического метода Маркса.

Таким образом, можно сказать, что догматический марксизм — это отрицание диалектического метода и подражание каким-то антинаучным догмам.

Таким образом, под ортодоксией марксизма мы понимаем ортодоксальность не в отношении конкретных «слов», «цитат» Маркса и других марксистов, а ортодоксальность самому научному методу Маркса, который ещё никто не смог опровергнуть. Метод Маркса — это, в первую очередь, материалистическая диалектика и, как следствие, материалистическое понимание истории.