Издательство «Камыш»
Рандомфест Shingeki no KyojinНиколо в среднем хотел уволиться раза два в неделю.
Работа в издательстве не приносила ему ничего, кроме желания скроллить ленту в туалете, ведь пока ты гадишь — денежка капает. Потому, он старался как можно чаще зависать у кулера, у кофемашины, собственно, в уборной, даже в курилку ходил, хотя от запаха сигарет его воротило. Табачный дым притуплял обоняние, и еда потом казалась пресной. Но Николо был согласен на что угодно, только бы не читать очередную рукопись очередного автора, который решил, что он точно станет новой знаменитостью. Алмазов за последние лет десять до обидного мало попадалось.
— Прикинь, — начал Николо, сидя в курилке с коллегами, — этот чувак заявил, что его Нетфликс с руками и ногами оторвет, а мы ничего не понимаем.
— А что там было-то? — спросила коллега из бухгалтерии и поднесла сигарету к губам. Кончик загорелся огнем. Она выдохнула облачко дыма и прикрыла глаза. — Это про разумные тенктали?
— Ну нет, не этот, — Николо принялся щелкать пальцами в воздухе. — Да как там его… Ну там про это…
— Про попаданца в Сталина?
— Да нет же, попаданцев в Сталина больше не берет даже «Калинка». А в «Калинку» всех берут…
— То ли дело, — коллега подавилась дымом и закашлялась, — камы-ы-ыш…
— Ну этот… ну как его! — вертелось на языке у Николо, но из-за десятков рассмотренных рукописей за неделю в голове все плыло, — ну, где Ленин…
— В омегаверсе?
— Ну нет!
— Где Ленин попал в «Дом 2»?
— Да господи, сплюнь, — фыркнул Николо. — Он там еще в путешествие отправился…
— А-аа! — коллега занесла руку с сигаретой над головой, — «Ленин и невероятные приключения в виртуальном мире, 1001 уровень, непостижимо!»
— Вот, оно, — Николо прикрыл лицо рукой, — оно… Пришлось опять писать отписку, что можно попытать удачу в следующий раз.
Правда, парнишка, написавший Ленина в виртуальном мире, не был единственной проблемой. Нет-нет, а еще пороги издательства обивала некая Саша Блаус. Девушка уже сидела в печенках у каждого издательства страны, но шла напролом, как танк. Она присылала десятки писем на почту, меняла аннотации, синопсисы, пробовала разные псевдонимы, названия, но рабочим всегда оставалось одно: «Атака титанов».
Слишком претенциозно для девушки, еще и такой молодой. Николо открывал пару раз, но дальше синопсиса дело не заходило, и Блаус в очередной раз получала отписки. Не продастся.
Ну серьезно, кто это купит? Сейчас в тренде были любовные романы: с оборотнями, с вампирами, на крайняк про начальника и секретутку. Черт, да взяли бы даже пресловутую «Атаку титанов», но второй-третьей книгой! Николо предлагал написать ей роман про тысячелетнего вампира с БДСМ, трилогию, а потом, так уж и быть, когда она раскрутится, возьмут и эту нетленку в печать, но Блаус была непреклонна. Кулаком в грудь себя била, что не станет писать ширпотреб, а у нее, понимаете ли, великое.
Уволиться бы, думал Николо.
Будь он при деньгах, открыл бы свой ресторан французской кухни, как всегда и мечтал, так нет же, гнил в этом проклятом «Камыше». К слову, о камышах… Эти злосчастные растения стояли в офисе на каждом столе в вазе, потому что начальница решила, что это «поднимает командный дух». С момента ввода нововведения, правда, поднимало только нервы.
Уволиться захотелось с новой силой, когда в двери редакции снова ворвалась Блаус. Снова трясла уже распечатанным синопсисом.
— Да я даже логлайн придумала! Нет, вы просто послушайте! Просто откройте! Хоть пару глав! Это точно затронет человеческие сердца!..
Охраны в «Камыше» не было. Какая охрана, у нас, блядь, камыш.
Стены были обшарпанными, компьютеры — старыми и соображали медленнее, чем восьмидесятилетний дед. Похоже, только с полицией или уговорами… Вызывать полицию не хотелось: бумажной работы станет еще больше.
А Блаус, тем временем, сняла каблуки, отбросив их аккурат под стол Николо, встала на офисный стул на колесиках, точно собиралась зачитывать стишок на утреннике и продолжила:
— Человечество, запертое за гигантскими стенами от гигантских плотоядных гигантов, оказывается на грани вымирания после разрушения их безопасного убежища. Юноша Эрен Йегер, поклявшийся уничтожить всех людоедов, вступает в элитный разведывательный корпус и открывает в себе пугающую способность превращаться в одного из них!
«Гигантские стены и гигантские плотоядные гиганты», — подумал про себя Николо и вздохнул.
Очередной особенный мальчик, очередное элитное подразделение, в очередной раз нужно спасать мир. Где огонек? Где любовная линия? Этот Эрен Йегер вообще будет властным шефом вампиром, чтобы эту книгу хотя бы открыли?
Вряд ли.
Да Николо самого на камыш посадят и провернут по часовой, если эта книженция не продастся.
— Слезай, Блаус, мы все это уже проходили, — Николо протянул ей руку, в надежде, что полицию вызывать все же не придется.
Та фыркнула, спустилась сама, забрала свои туфли из-под его стола. На выходе из здания редакции, где стояла вазочка леденцов для сотрудников, посмотрела на Николо с прищуром. Расстегнула молнию сумки и высыпала всю вазочку внутрь.
— Это моральная компенсация! — и хлопнула дверью.
Николо осел на стуле и провел ладонями от лба до подбородка.
Как же, черт возьми, хотелось простого человеческого: уволиться.
***
Спустя неделю проходил питчинг. Вылазки из душного офиса с вонью камышей стали ощущаться маленьким праздником. Дышалось легче. Авторы приносили работы, редакторы рассматривали, Николо сортировал: правая стопка — да, левая стопка — отказ, средняя — возможно. Ленин и поднятие тысячного уровня уже лежал в левой стопке, и Николо считал минуты до момента, как Блаус снова шлепнет на стол нетленку.
Долго ждать не пришлось.
— Блаус, это бесполезно, — протянул он, — ты тратишь время зря. Я тебе сказал рецепт для публикации. Ты не хочешь его использовать. Не делай из меня дьявола и не трави себе душу.
Блаус поджала губы и шлепнула рукопись на стол. Теперь синопсис выглядел иначе, но «гигантские гиганты» никуда не делись.
— Последний раз. Клянусь, последний! — тихо сказала Блаус и опустила глаза в пол. — Посмотрите…
Николо вздохнул. Питчинг уже подходил к концу, как и его рабочий день, почти все, кто хотел, уже занесли рукописи, так что можно было и уделить пять минут Блаус. Опять.
Прошелся через строчку по синопсису и признал, что на этот раз он написан лучше, но все еще не продаваемо. Конец света, мать его, от гигантов.
— Как насчет заменить гигантов на зомби? — Николо потер переносицу пальцами, отгоняя головную боль.
— Вы издеваетесь?! — Блаус уперлась ладонями о стол.
— Я пытаюсь помочь. Ладно… Подземные твари? Можно хотя бы не говорить о человечестве в опасности, а сделать так, чтобы люди просто выживали среди чудовищ? Постапокалипсис, а?
— Вы издеваетесь! Все должно быть так и никак иначе! Прочтите…
Может, и прочитал бы, но эта нудятина насчитывала четыре тома. Четырехтомник непонятно о чем.
— Блаус, ну не дано тебе, — вздохнул Николо.
— Оставьте тогда себе, — тихо ответила она и подтолкнула макулатуру ближе к нему.
Левая стопка.
Через час питчинг закончился, коллеги разошлись по домам, а Николо побрел к метро. По дороге был супермаркет, пожалуй, стоило бы запечь лосося в сливочном соусе, со шпинатом и нежнейшим пюре, протертым через сито. Если еще и Блаус послушается и перестанет терроризировать издательство, то жизнь станет чуточку лучше. Останется только избавиться от Ленина, но Ленин обычно предпочитал спамить на почту.
«Два года кулинарной академии в Париже — псу под хвост», — думал Николо, бродя по отделам супермаркета. Готовить научился, словно боги каждую руку поцеловали, а толку? Рестораны брали только на скотскую зарплату и предоставляли абсолютно скотские условия.
Выход был — открыть свое дело, нанять свою команду и вести все так, как нужно именно ему, но…
Часть возьмет в кредит, но изначально нужно иметь за душой хоть что-то. Лосось отправился в корзину, за ним — петрушка и сливки. Вот бы хоть что-нибудь из книг в этом году выстрелило. Какой-нибудь сочный бестселлер, который можно будет издать огромным тиражом, это ж какая премия!..
Николо грустно улыбнулся своим мыслям и побрел на выход. На ступеньках супермаркета чуть не споткнулся о бродяжку.
— Извини… те.
Бродяжкой, которую он случайно пнул носком ботинка, оказалась Блаус. Она жевала выпечку из пакета всухомятку и смотрела куда-то вдаль, на главный проспект города. На щеках застыли белесые дорожки.
Да когда он успел стать таким скотиной?
— Вставай уже, — тихо сказал он.
Но Блаус не ответила. Достала вторую булку из пакета и откусила разом половину. Николо сел рядом, поставил пакет в ноги и едва ощутимо облокотился на тело Блаус. В конце концов, она не виновата, что ее книга никому не нужна. Таков рынок, такие правила.
Он тоже никому не был нужен, кроме ебаного «Камыша».
— Давай кофе, что ли, угощу, — вырвалось. — Напишешь новую книгу. Возьмут… Так бывает.
И похлопал Блаус по плечу.
— Кофе? — усмехнулась она с набитым ртом. — Ты кого этим утешить собрался? Комара? Я жрать хочу!
— …жрать?
— Ну да, — продолжила Блаус, — когда мне грустно, я ем соленое. Когда радостно — сладкое.
— А когда нейтрально?
— Картошка.
— Что, прости?
— Тогда я ем картошку, — она повернулась к Николо и глупо улыбнулась. На щеках и губах остались крошки от слоеной булки.
«Дура какая», — подумал он.
— Извини уж, денег сводить тебя в ресторан у меня нет, — пожал он плечами, — могу только кофе предложить. Или угостить своей стряпней… Хотя, — махнул рукой, — забудь.
— Давай, — Блаус приосанилась, — а если ты маньяк, то я сама тебя съем, — и с незамутненной улыбкой наклонила голову на бок.
Давно он никого в свою берлогу не приглашал. И уж тем более давно ни для кого не готовил. Мама говорила, что это баловство и тяжелая работа, которой он не сможет заниматься через пару лет. Что издательство — тихая гавань, где можно без напряга доработать до пенсии. Друзья с одинаковым удовольствием ели и бургер из Макдональдса, и французский луковый суп в его исполнении. И искренне не понимали, зачем платить больше.
«Сейчас и Блаус еще соли на рану насыплет», — думал Николо, пока бланшировал овощи. Лосось уже томился под крышкой, пюре оставалось только протереть через сито, и ужин будет готов. Впрочем, он заслужил. Наверное. Он разбил девушке сердце уже в который раз, пусть и она ему разобьет, станут квиты и разойдутся, как в море корабли.
Вот только стоило поставить перед Блаус тарелку, как она сначала повертела ее во все стороны, затем беспардонно попробовала соус пальцем. В уголках глаз стали собираться слезы.
— Эй, мы же уже обсудили, что твоя кни…
— Ш! — шикнула Блаус, — подожди…
Затем надавила вилкой на филе лосося, и из него потек сок. Разломила кусок надвое, снова придавила.
— О, не пересу-ше-но… — тихо продолжила она. Затем кончиком вилки подцепила пюре и отправила в рот.
Николо смотрел с замиранием сердца за каждым движением Блаус. Будто сейчас перед ним сидел не автор-неудачник, а ресторанный критик, прямо как в мультфильме «Рататуй».
— …ты че, повар? — шепотом спросила Блаус.
Николо кивнул.
— Обал-ден-но! — воскликнула Блаус и начала есть, как животное. — Боже… Как вкусно… С ума сойти! Да ты бог! Ты… ты прирожденный повар!
По щекам Блаус снова катились слезы. Она вытирала их локтем и отправляла в рот одну вилку за другой, пока тарелка не опустела. Николо прищурился: она подняла тарелку над собой и принялась вылизывать остатки соуса.
То есть, он ей сердце разбил, а она его нахваливает?
— Каждый день бы так ела! — приговаривала Блаус, потирая надувшийся от еды живот. — И овощи, овощи! Они готовы, но все еще чувствуется хруст… я в раю?
В раю сейчас был Николо. Он смотрел на Блаус — на пятна соуса в уголках ее губ, и, кажется, плыл вместе с облаками. Нежными, как пюре.
— Что ты любишь?..
— Все, — ответила Блаус, пока макала в остатки соуса хлебом. До последней капли. — От вас, шеф, я съем все.
Шеф. Она назвала его шефом, хотя он был простым литературным редактором. Хотелось повесить камень себе на шею и пойти утопиться в городской реке.
Она была слишком добра к нему.
***
И Блаус, которая после второй встречи запретила называть себя по фамилии и обращаться к ней на вы, ела. Гребешки в масляно-чесночном соусе, виноградные улитки, испанские моллюски-ножи с лимоном, черт, она даже веганские блюда сметала подчистую!
— Потрясающе, — в очередной раз сказала Саша, — и тонкие нотки перца так хорошо дополняют картофель, и лук порей в крем-супе.
— Но… — хотел сказать Николо, что перца там не должно быть видно.
— Белый перчик, кштати — шикарный выбор для нежного кремового супа. Его не видно, в аромат есть. И пряность!
И Николо обмяк. Резко скинул тарелки со стола — стакан звонко разбился об плитку — и поцеловал Сашу. Впился в ее губы, покрытые крем-супом, целовал так жадно, почти кусал. Она была единственной из всех, кого он знал, способная почувствовать в блюде перец, которого не видно, и понять, что он добавил белый. Единственная, кто вытирал слезы счастья, пока ела его готовку. И она, единственная и прекрасная, перемазанная в супе, ответила. Обвила руками его шею и толкнула язык ему в рот. Дрожащими руками он обхватил ее затылок и притянул к себе ближе. Ее волосы пахли карамелью и ванилью, кожа — жареным луком. Она была основным блюдом и десертом одновременно, заполняла собой все мысли в его голове.
Когда поцелуй разорвался, Саша жадно глотала ртом воздух, как рыба, а затем снова прильнула к нему и слизала с уголка его губ соус.
Твою. Мать.
Поплыл.
— Давай забудем… — тихо начал Николо, — наше… не самое удачное знакомство?
Обхватил ладонями ее лицо — пухлые щеки, которые чертовски хотелось сплюснуть.
— Давно забыли, — кивнула она. — Дав-но…
И как-то странно опустила взгляд вниз, на ноги. Пятками мяла ножку стола, так, что Николо стало совсем погано. Он ведь даже шанса ей не дал. Гнался за бабками, премиями и показателями, а хороший, умный, черт возьми, человек… Вот так.
Считалось ли это кумовством? Пожалуй.
Но спать этой ночью Николо отправился с твердой решимостью: в понедельник он первым делом заглянет в файл, который Саша присылала. Их в корзине несколько. Стоит все-таки дать книге шанс, прикинуть риски, и может быть, как-нибудь, сможет протолкнуть эту идею начальству. Хоть маленьким тиражом, хоть каким.
Мечты ведь должны сбываться.
***
Субботним вечером Николо накрутил роллов, сделал парочку запеченных, удалось даже урвать немного тунца блюфин и слепить несколько нигири. Саша смотрела на это великолепие и пускала слюни на противень.
— А есть что-то, что ты не умеешь готовить?..
Пожал плечами. Не хотелось скромничать, чтобы не упасть в грязь лицом, но и врать тоже.
— Макаруны не всегда получаются.
— А хочется, чтоб получались?
— Не приоритет. Я ведь не повар. Я так…
— Ш-ш-ш. — Саша приложила палец к его губам. — Сходи в душ, а потом я тебя покормлю.
— В душ?
— В душ, — кивнула она.
И с каких пор нужно мыть перед едой не руки, а всего себя?
Когда Николо вышел из ванной с одним полотенцем на бедрах, Саша уже переложила все роллы на поднос, перенесла его на кровать, а сама лежала рядом, нагишом. Ее бедра были округлыми, с аппетитными складочками, и Николо сглотнул, понимая, что эти сочные складочки за последние недели она наела на его стряпне. Полотенце на бедрах держалось на честном слове.
Нигири с тунцом лег ей на бедра, прямо в ту самую прекрасную ямочку между боком и бедром. Николо сбросил полотенце. В паху жгло и пульсировало. Он наклонился и жадно снял с ее бедра суши. Облизал кожу, немного соленую и острую от бусины васаби, который он положил под рис.
— Ложись, — скомандовала Саша и толкнула его ногой в грудь, чтобы лег на спину. Виды снизу открывались потрясающие. Нежный бутон половых губ, как подкрашенный розовым имбирь. Черт. Черт… — Будешь моей суши-лодочкой.
Суши-лодочкой… Ее суши-лодочкой.
Над головой щелкнули дурацкие пушистые розовые наручники из Китая.
Саша провела горячим языком за его ухом, взяла в рот мочку, и по всему телу пробежал табун мурашек. Будто маслом горячим брызнуло. Затрясло и закрутило, Николо толкнулся бедрами вперед, уперся членом в ее колено. От каждого прикосновения к ее влажной коже жар только нарастал.
— Не… Тяни долго… Я ведь тоже человек, — почти провыл.
А Саша тем временем уже раскладывала роллы на его животе, действительно в форме лодочки, и самые вкусные — нигири с блюфином — тянулись дорожкой к лобку. Черт. Черт-черт-черт. Она специально, Николо готов был поклясться, специально поднимала роллы губами и целовала его кожу. Безбожно заливала их соевым соусом и слизывала, слизывала…
А когда дошла до тех, что лежали около лобка, обхватила его член одной рукой, а второй смяла простынь. Николо толкнулся в ответ, разгоряченный и раздразненный. Так хотелось взять ее за макушку, за волосы, и направить голову вниз…
Если бы не наручники, если бы не горошины васаби, которые он так заботливо спрятал в каждый ролл, он бы уже умолял.
А потом она оседлала его. Мир сплющился до двух точек — от маленьких розовых сосков-коктейльных вишенок, которые подскакивали с каждым ее движением, до ее прикушенных губ. Николо двигался в ответ, жадно хотел заполнить ее целиком и отворачивался, отворачивался, чтобы не ударить в грязь лицом.
— А представь, что в моей книге Эрен Йегер, который клялся, что уничтожит всех титанов, и отправился за этим в кадетку, сам окажется титаном?..
— Саша…
— Ш-ш-ш… — она остановилась и прильнула к его груди. Прикусила сосок одними губами и посмотрела на него исподлобья. — Тебе ведь нужно сейчас что-нибудь скучное, верно?.. Ах… — доносилось между слов из ее губ. Она двинулась, член так пульсировал внутри, так пульсировал… Не думать, не думать, не думать ни о чем… — А потом его возьмут в Разведкорпус, перед этим устроив публичную порку, чтобы доказать, что держат все под контролем.
— … а потом они узнают, что титаны все когда-то были людьми…
— … а потом окажется, что государство за стенами отправило всех элдийцев на остров Парадиз… и идет разработка плана тихой эвтаназии…
Николо метался. Мысли путались. Он хотел, очень-очень хотел сейчас, чтобы книга оказалась до отвратительного нудной, потому что это подарило бы ему еще несколько минут, но с каждой фразой он понимал, какую жемчужину он упустил.
— … а потом подруга детства Эрена лично его убьет. Восемьдесят процентов человечества будет стерто с лица земли…
— Я издам это, — простонал Николо и в тот же момент обмяк.
Дышалось тяжело. В нос били соевый соус, пот и запашок китайщины от наручников. Саша легла рядом, положила голову ему на грудь, закинула ногу ему на живот и промурчала на ухо:
— Забей. Мне просто хотелось с кем-нибудь поделиться… У нас же уговор, помнишь?..
— Я, кажется, могу сделать из этого бестселлер.
***
После небольших корректировок в синопсисе и логлайне, даже главред схватился за голову и носился по кабинету, сшибая камыши. По ковру растеклась вода, камыш распушился, а главред топтал мерзкое растение лакироваными туфлями и тер подбородок.
— Как скоро закончите с редактурой?
— Скоро, — кивнул Николо.
Последующие несколько месяцев сон стал чем-то вроде прикола, шутки, не про него и не про них. Весь день на работе он слал Саше правки в документе, вечерами они правили книгу дома, пока не отключались от усталости прямо на диване.
К вечерней работе Николо полюбил готовить мексиканскую кухню: острота придавала сил. Тамалес, тако, начос с сыром и фаршем на американский манер. Пока он подчеркивал кривые предложения, Саша брала зубами маринованные перчики халапенью и кормила его изо рта в рот, как птица.
— Ты правда делаешь это не потому что… ну… мы это… — вдруг пробубнила она, положив голову ему на плечо сзади.
— Нет, — Николо помотал головой и комната поплыла. Два часа ночи, чтоб его.
Оставалось еще немного. Совсем чуть-чуть. Если первый стрельнет, а он стрельнет, то тираж на следующие книги стоило ожидать огромный…
***
Первый том стрельнул, как банка сгущенки во время варки. Предзаказ превысил все ожидания, и девяносто процентов копий сразу отправились в руки читателей. А Саша не вылезала с книжных ярмарок и встреч с авторами. Выпустили дополнительный тираж, в три раза больше, чем первый. Через полгода вышло коллекционное издание — с буквами, тиснеными золотом, и автографом автора.
Премию свою Николо растратил быстро. Они слетали в отпуск, поныряли, поглазели на кораллы, один раз траванулись в отеле и, собственно, все. Саша же дома почти не бывала — снимала в студии короткие видео для всех площадок, встречалась с фанатами на фан-встречах. Николо пытался готовить, как раньше, но ужин ели уже холодным.
— Оно все равно вкусное! Даже холодное! — клялась Саша.
Вот только счастливых слез в уголках ее глаз больше не было. Она получила свою славу, а Николо так и остался никем и ничем. Офисным планктоном, который поднимал с пола растоптанные главредом камыши и стоял с ними, как придурок, не зная, в какой мусор деть это недоразумение: биоразлагаемый или общий?
Все чаще на ужин он готовил блюда с приемом фламбе, отправляя одну-две коньяка в рот, мимо сковороды.
А спустя полгода после публикации, права на экранизацию «Атаки титанов» выкупил Нетфликс. Контракт оказался даже щадящим — каждый новый том должен выходить каждый год.
И глаза у Саши теперь горели от новостей. Не от его стряпни. Не от его поцелуев. Не от…
Было ли все вот это хитрым планом, чтобы втереться в доверие? Было ли все это изначально фальшивым? Нет, вряд ли. Кто еще станет плакать, когда ест рыбу?
Он просто ей надоел. Перестал быть ее уровнем. У нее теперь был другой мир — встречи с режиссерами, сценаристами, главредом… Бабки, контракты, съемки, интервью, фанаты. А он так и остался редактором в паршивом издательстве и держал в руках паршивый камыш.
Если так и дальше пойдет, Николо не станет настаивать, чтобы Саша осталась. Отпустит ее в эту прекрасную и счастливую жизнь, где она — звезда, а у него — камыш.
— Всех актеров утвердили, — вдруг сказала Саша, подсев к нему на диван и положив голову ему на грудь, как раньше, как раньше посмотрела на него нежно-нежно, что снова захотелось закинуть стопочку коньяка. — Не хочешь отметить?
— Нет настроения готовить, — даже не соврал.
— Тогда я приглашаю тебя в ресторан, — шепнула она ему на ухо.
— Дресс-код?
— Там пока можно без дресс-кода. Он новый, еще недостаточно пафосный и известный, но говорят там шеф — просто бог. И руки у него золотые.
«Ну вот, — вздыхал Николо, пока поправлял рубашку перед выходом. — И шеф там просто бог»… Внутри все съеживалось и сминалось. Будто оригами-журавлика скомкали и выбросили в лужу, и теперь он никогда не взлетит.
Стоило, пожалуй, услышать это своими ушами, когда Саша попробует чужую стряпню и будет нахваливать какого-то другого шефа, а не его. Она — автор популярнейшего романа, она — общается с режиссерами Нетфликс «на ты». А у тебя камыш, Николо.
До ресторана шли молча. Николо смотрел под ноги, не на нее. Они отдалялись и сделать ничего нельзя. Идиот. Еще и ноги совершенно не несли к этому новому пафосному ресторану. Совсем не несли. Саша должна хвалить его стряпню — эгоистично билось в голове.
Но стоило им прийти по адресу, как Николо увидел обшарпанную дверь, занавешнные окна и ни-ка-кой вывески.
— Это шутка такая?
Саша сделала шаг вперед, встала перед дверью и открыла ее ключом, который достала из кармана.
— Это очень уникальное место. Проходи.
Зал был пустым, пыльным, пол под ногами поскрипывал. Николо оглядывался по сторонам, всматривался в пустые пыльные окна и не понимал, что происходит. Это точно какой-то прикол, и его привели в пустой ресторан? Чтобы что? А Саша тиснула ему в ладошку ключи и встала на цыпочки.
— В этом ресторане будет работать самый лучший шеф-повар в городе, — влажно прошептала она ему на ухо. — Осматривай свои владения.
— Ущипни меня, — дрожащим голосом пробубнил он.
Ноги подкосились, мир перед глазами пошел пятнами и Николо обмяк. Пол, под тяжестью его тела, скрипнул.