Избренный
Никому и в голову прийти не могло, в том числе и самому герою этой истории, что он станет настоящим спасителем мира. И не в фигуральном, а всамделишном смысле. Он был человеком в своем роде уникальным. Уникальность его навыков выражалась в полном отсутствии таковых. Даже не так. Правильно будет сказать, уровень его навыков находился на противоположной стороне шкалы от метки «талант». Но в некоторых случаях именно это и становится решающим фактором…
— Ну чё, Витек, снова к Машке клинья подбиваешь?
— Слушай, Лёх, я ничего такого не делал… Она сама у меня лекции попросила. Да у меня их и нет.
— Ты кажись непонятливый.
— Я потерял конспек…
Прямой удар в живот согнул его пополам.
— Ещё раз замечу - ты не жилец.
— Я не…
Второй удар так и не достиг цели. Рядом деловито материализовывался мужик в телогрейке, который и перехватил руку. Неторопливо затянувшись сигаретой без фильтра, он притянул к себе барахтающееся тело и выпустил вонючий клуб дыма в лицо.
— Быковать ты будешь в другом месте.
Разъяренный Алексей пытался ударить мужика, но стальная хватка не оставляла ему никаких шансов. Хрустнула кость, послышался сдавленный вскрик. Пришелец наклонился к самому уху Алексея, у которого выступили слезы от аромата застоявшегося перегара:
— Лети отсюда, петушок, покуда гребень цел.
Слова были подкреплены мощнейшим пинком под зад. Алексей перекувыркнулся и распластался на грязном полу. Решив не связываться со странным мужиком, появившимся прямо из воздуха, парень нерешительно зашагал прочь, то и дело оглядываясь и бросая ненавидящие взгляды назад. Виктор тяжело вздохнул, он знал, что позже это ему воздастся сторицей.
— Ну что, боец. Будем знакомы, меня зовут Михалыч.
— Виктор, – спешно протянув руку, парень выронил пакет на ноги мужика. Тот сделал вид, что ничего не заметил.
— Я знаю. Мы давно за тобой следим. Ведь ты – именно тот, кто нам нужен.
— Я? Кому я нужен? Я же ничего толком и не умею…
— От тебя требуется только согласие. Одно слово, и ты попадешь туда, где были лишь единицы.
Парень подумал, что ему в общем-то и нечего терять.
— А-а, была не была.
— Погоди, надень вот эти очки.
— Что это?
— Защитные очки. Тебе нельзя видеть истинный лик тех, к кому я тебя сейчас доставлю.
Пока парень надевал очки, Михалыч резво подскочил к нему, схватил его за плечо и резко крутнул вокруг своей оси. Виктор запнулся и упал. За тот краткий миг, что он поднимался окружающая обстановка успела смениться. Они оказались в небольшой комнате без окон, где кроме них присутствовало ещё двое.
— Знакомься, это молодые боги.
Виктор с сомнением взглянул на их морщинистые лица, обрамленные окладистыми седыми бородами.
— Здрасьте.
— И тебе не хворать, сыч. Меня зовут Иваныч, а это – Петрович.
Петрович же встал и молча двинулся к шкафу возле стены. Так же молча достал закуску и две бутылки, разлил каждому в стаканы и наконец сказал:
— Пей.
— Я не могу. Я дал себе обещание не пить до окончания университета.
— Пей, мамка тут не увидит.
Виктор нехотя отпил и задохнулся. Чистый спирт! Закашлялся, замахал руками, ударяя себя в грудь, но не рассчитал движения и смахнул стакан со стола.
— Ну ничего, бывает. Забыл я, что вы такое не пьете. – Петрович ткнул ему в лицо пачкой «Беломора». – Будешь?
Все ещё продолжая кашлять, парень усиленно замотал головой.
— Ну ладно. Нам больше останется. Короче, слушай. Земле грозит опасность! Ты наш единственный шанс! Нет времени на объяснения! – Михалыч задумался и добавил. – В общем-то конечно время есть. Иваныч тебе все покажет.
Седобородый Молодой Бог торжественно поднялся и развел руками. Меж его дланей проскочил электрический разряд. Откуда-то издалека донесся звук грома. На стене появились меняющиеся изображения. Документы, выцветшие рукописи, чередующиеся гравюры и какие-то руны. Необычные символы сменялись геометрическими фигурами, волнистыми узорами и чем-то вроде арабской вязи.
— Ну теперь-то тебе всё понятно?
Виктор смотрел на него вытаращив глаза. От удивления даже кашель прошел. Он собирался было гневно ответить, но Михалыч его опередил.
— Вижу, что не все детали уловил. Увы. Тогда давай так. Мир каким ты его знаешь, никогда не существовал. Когда-то давно жила Мать. Долго ли она существовала в одиночестве никто не знает. Может быть вечность, а может тысячную долю секунды. Но в один миг она разродилась детьми – Древними Богами. Древние Боги не чета нынешним, их аппетиты были непомерны, испив все материнское молоко, они принялись терзать её и разорвали её плоть на шесть частей. Шесть царств. Шесть миров. Лишь утолив голод, они осознали содеянное и залились горькими слезами. И заключили пакт. Пакт мира. Ни один из миров не может присоединить к себе другой мир без проведения особого турнира. Имя ему – решающий бой. С тех прошло много лет, появились молодые боги, хранители царств, а Древние уснули. Мы – защитники нашего мира. Ну и ты теперь тоже.
Виктор внимательно посмотрел по сторонам. Оглядел обшарпанные стены комнатушки, икающего и ковыряющегося в зубах Иваныча, притомившегося за время рассказа Петровича, который теперь мирно храпел за столом.
— И что дальше?
— Десять боев. Пакт гласит, что вмешательство в любой из миров не может быть до того, как пройдут десять боев. Если мы провалим испытание десять раз, то судьба нашего мира будет незавидной.
— Таа-а-к. а сколько их уже было?
— Девять. Остался один – решающий.
Перед ними стояла ржавая копейка со спущенными шинами и разбитым задним стеклом.
— Залазь.
— Зачем?
— Ты тупой, или притворяешься? Поедем в другой мир.
— Вот так просто, на этой колымаге? Там даже окна нет!
— Глянь-ка сюда, а полиэтилен тут для чего? А ты думал, для тебя корабль пригонят? Очки сними, выглядишь как даун.
— Но ты же сказал, что меня убьет истинный лик богов.
— Пошутил. Тем более, что надо было тебя отвлечь, телепортация знаешь ли штука тонкая…
То, что происходило дальше, Виктор бы не смог ясно описать. Михалыч крутил руль, дергал рычаг, нажимал на кнопки и педали. Он не видел абсолютно ничего, за салоном притаилась темнота, но машина ощутимо дрыгалась, качалась и скрипела. В какой-то момент особенно резко подпрыгнула на невидимом ухабе и парень сильно ударился об приборную панель. Чертыхаясь, поднял голову и обнаружил, что они успели прибыть на место.
Черт, как же он это делает?
— Это ж лес. Что мы будем делать в лесу?
— Здесь много деревьев, а древо – это символ жизни. Турнир несет в себе этот смысл.
— Слушай, я тут нечаянно тебе дверную ручку оторвал…
Громкое эхо разносилось со всех сторон.
— Да начнется решающий бой. Бой, который определит судьбу земного мира. Последний, десятый бой.
— Ага, юбилейный, — негромко сказал Михалыч Виктору.
— Пусть представители сторон выйдут на арену!
— Иди.
— Что? А как же подготовка? Где мое снаряжение, оружие? Ты сказал, что сегодня ничего не будет.
— Иди! Мало ли что я сказал. Оружие найдешь на месте. Бейся как никогда в жизни! Земля рассчитывает на тебя!
Виктор неуверенно вышел вперед.
Через две минуты бесчувственное тело вынесли с арены и положили под ближайшее дерево. Парень очнулся и едва шевеля губами проговорил:
— Девчонка... Я проиграл бабе… Все пропало.
— Молчи боец, отдыхай. – Михалыч был в приподнятом настроении. – Отлежись и поедем домой.
Виктор окончательно отключился.
— Нам конец! Земле конец!
— Отнюдь. – молодые боги радостно гудели. – Ты все сделал верно. Если б не ты, на Землю бы проникла эта поганая Ассоциация.
— Какая ассоциация?
— Пацифистская, мать его. Они-де пересмотрели ошибки прошлого и создали Ассоциацию. Она проверяет каждый мир и устраивает проверочные бои. Война теперь не в моде, видите ли. Если выиграть десять боев подряд, то будь уверен, тотчас в твой мир запустит свои розовые лапы Ассоциация и установит свои правила, дескать агрессию в этом мире нужно ограничить. В самой преисподней теперь подают щавелевый суп грешникам!
— Отвратительно. Прекрати. – Иваныч брезгливо поморщился. - Не могу представить жизнь без старого доброго насилия.
Через некоторое время Михалыч возвратил Виктора в альма-матер.
— А тебя мы давно ещё приметили. Уж извини, но все что ты делаешь идет через одно место. Причем чем сильнее хочешь, тем хуже результат. Так и вышло. Надо лишь грамотно распорядиться твоими талантами.
— Михалыч, ответь мне на один вопрос. Кто выиграл предыдущие девять боев?
— Петрович, скотина. Он же если выпьет – его не остановить.