Иван Соломин

Он появился на ИК-53 незадолго до нового года и вызвал своим появлением некоторый слабенький ажиотаж.

«Кто это?» - кивнул я соседу по швейке в сторону бородатого паренька, только что поднявшегося с карантина и окруженного любопытствующими.

«Да, блогер какой-то… Что-то про него Шеремет, что ли что-то говорил»

«Блогер?» - удивился я.

Господи, у нас в стране каждый второй наркоман блогер (военокорство тогда еще не приняло эпидемических размахов), неужели кого-то можно этим удивить?

«А про что писал-то блогер?» - продолжал допытываться я.

«Да хуй его знает… про трамваи какие-то»

Трамваи… трамваи…. Что-то зашевелдилось в глубине архивных папок моей памяти.

Потом я специально прошел мимо блогера, осваивавшего премудрости швейного мастерства, и срисовал глазами его нагрудный знак.

Иван Соломин.

Ну, конечно же…. Ваня Соломин. Екатеринбургский трамвай. Звезда уральской блогосферы далеких лет.

Какое-то время мы даже были френдами в запрещенной (но тогда еще нет) сети фейсбук. Потом, как водится, разосрались. Его злоключения остались за пределами моего внимания.

Я навел справки насчет того, за что бывший блогер-вагоновожатый оказался в сих печальных местах. Наркота. Хотя в общении с арестантской публикой Ваня предпочитал выглядеть аферистом и махинатором, которого тупые копы не смогли взять за жопу и тупо подставили через ст.228 УК РФ.

Справедливости ради, надо отметить, что позже, когда мы начали понемногу общаться, я выяснил, что Ваня действительно знает кое-кого из оперов УЭБиПК и некоторые основания полагать, что он еще и по экономике что-то мутил, имеются. Определенные познания в ряде серых секторов народного хозяйства у него тоже имелись.

«Понемногу общаться» сказал я, потому что Ваня в общем и целом, произвел на меня впечатление геморройного человека, несущего и создающего проблемы. Такие люди, может быть, и не хотят никому зла, но причиняют его в силу своего неискоренимого проблематического магнетизма.

А кроме того – творческий человек, интеллигенция, бомонд и либеральная тусовка несут в тюремном мире некоторые опасности в плане того, что в отношении респондента может неожиданно выплыть что-то чересчур либеральное и творческое, вот прямо чересчур.

Тут лучше перестраховаться.

Ваня бедствовал. Ни родные, ни близкие, ни тусовка не спешили ему помогать.

Он вел образ жизни разорившегося шляхтича. В его манерах, речи, поведении – читались прежние повадки и привычки, но он часами проставивал, как на посту, в локалке, чтобы этак ненавязчиво, пренебрежительно, стрельнуть у кого-то окурок. Своих сигарет у него не было.

Но окурки он стрелял с аристократической элегантностью. Он делал это так, что это воспринималось как некоторое одолжение, что ли…. Если бы мы говорили по-французски, то всенепременнейше Ваня стрелял бы их на чистом французском.

Но по-французски здесь никто не говорил – ни одного негра или араба на территории ИК-53 не было.

Как-то раз, в январе он стоял на крыльце швейного цеха и смотрел на низкое, свинцовое небо, нависшее над нашей обителью скорби и печали.

«Вот скажите мне, - пафосно и патетически произнес он, - разве можно быть счастливым под таким небом?»

Он обращался как бы ко всем присутствующим, но по-факту адресовал эту фразу мне, ибо очень хотел курить. И, что очень важно, хотел курить целую сигарету, дабы на пару минут ощутить себя комфортно. Всем когда-то надоедает докуривать бычки, это понятно.

Я протянул ему сигарету и заметил, что по воспоминаниям одного из сидельцев эпохи тов. Джугашвили, весеннее небо над Колымой бывает точь в точь такое же, как в Неаполе. И нигде больше, на всей земле нет больше такого неба – только над Колымой и над Неаполем.

«Не знаю… - ответил Ваня, деловито прикуривая «донской табак», - не был в Неаполе… Не доехал. В Палермо был, в Милане, в Венеции… До Неаполя не добрался».

Он, действительно, много где был. Много кого знал. Много чего пережил в плане взлетов и падений.

Однако теперь все было в прошлом.

Его качели были гораздо глобальнее моих, а их амплитуда несравненно шире.

Однако и разбитое корыто Вани Соломина оказалось разбитым напрочь. Я не потерял поддержку с воли. За моей спиной был крепкий тыл. Я ни в чем не нуждался.

Он же – потерял все.

На швейке он проработал недолго. Работник из него был, прямо скажем, так себе. И дело не в том, что Ваня был «отрицалово» или таким образом протестовал против каторжного труда на благо системы ФСИН. Нет. Он просто по-жизни не был приспособлен к работе такого типа. Нудный, однообразный и не очень простой труд работника швейного цеха был ему совершенно точно противопоказан.

Вскоре он перебрался на нерабочий барак, к точикам Насрулло и окончательно пропал из моего поля зрения.

Я был очень удивлен, когда узнал, что Ваня отправился на СВО.

Удивлен не тем, что он решил все поставить на красное, нет, это как раз было вполне в его стиле – обедневшего шляхтича, достаточно умного, чтобы понять, что никаких шансов найти себя здесь у него нет, и обладающего достаточным к себе уважением, чтобы испытывать злость и отвращение от своего материального бессилия.

Его периодически посещали идеи разного рода финвансовых схем, которые можно было бы попробовать осуществить с зоны, но мне были очевидны их тщетность и бесперспективность. Понимал это, вскоре и он сам.

Я был удивлен тем, что Ваня решился разорвать ментальную связь со своей средой, плотью от плоти которой он был. А я же прекрасно знал, в какой среде он вращался, как уже говорил выше. Почти все наши общие знакомые – были люди из либерального лагеря.

Все они позже – прокляли, подвергли остракизму и отвернулись от меня. Но для меня эти люди были бесплатная опция, а не жизненно важная (как вода для рыбы) среда.

(В этом плане, кстати, можно еще привести пример Платона Маматова, который в Екатеринбурге так же имел, да и сейчас, наверное имеет, много знакомых в либеральной тусовке. Однако для него это такая же – бесплатная опция. Есть, значит есть. Нет, ну и идите в жопу. Он никак не завязан на этих людей и лишившись их симпатий и поддержки – точно уж, не помрет).

Ваня Соломин это все таки более интегрированный в данную среду типаж.

И его шаг – это, в том числе и тотальное разочарование в них как в «друзьях».

Как это не странно, но мне мои приятели из либеральной тусовки помогали весь период моего нахождения в СИЗО и в ИК. Ну, то есть до тех пор, пока я был узник кровавого тиранического режима, душащего и гноблящего малый и средний бизнес. Меня вычеркнули из своей жизни эти люди лишь только тогда, когда я стал соучастником «путинской агрессии в Украине».

А Ваню они швырнули сразу же, показав ничтожность и эфемерность их связей.

Ваня был поставлен в цейтнот.

Тем не менее, я был удивлен. Настолько радикальным и революционным был шаг этого непростого человека с очень необычной биографией.

Он уехал с предыдущим, по отношению ко мне – набором. Тоже в Шторм Z. Его судьба мне далее не известна.

Контракт этих ребят закончился в конце 2023 года.

Однако, сколько я не гуглил «Иван Соломин екатеринбургский трамвай блогер» - ничего, кроме как новостей, предшествующих его отправке в колонию я не нашел.

Как по мне, этот человек, вернувшись домой живым и здоровым, не смог бы удержаться от возвращения в публичную сферу и должен был дать о себе знать.

Но я лишь мельком слышал, что кто-то где-то видел в сети его свежую фото, и даже списался с ним… Ваня был немногословен и не настроен на диалог.

Возможно, он и стал тем редким, и не встречавшимся мне в реале – персонажем, которого война изменила до неузнаваемости.

Возможно он осознал тщету, тлен и сиюминутность мирской славы и решил навсегда покинуть медийную сферу, уйдя в тишину и покой и ведя сугубо частную жизнь.

Дай Бог, чтобы так….

Не хочу думать о том, что Ваня Соломин сложил где-то голову незадолго до конца контракта.

А возможно, что я просто плохо искал сведения о нем, и он где-то уже проявлялся, просто не столь шумно и ярко, как во времена оные….

Бог весть. Пока что его жизненный путь  с момента отправления на СВО - так и остался для меня загадкой.