Итак, о Наследии Предков

...Итак, что же вообще такое Аненербе?

Чем их там считают, вы и так лучше меня знаете. Поди, и Дельту Грин водили, и Индиану Джонса видали, и сержанта Бласковица гоняли. Действительно, эти со всех сторон странные ребята проникли в массовую культуру повсеместно, и завсегда прекрасно подойдут на те случаи, когда нужен такой враг, рядом с которым обычные-то нацисты вменяемы и нормальны.

Но что такое Общество "Наследие Предков" на самом деле?

Для ответа на этот вопрос придется вернуться во глубину веков. Точнее, где-то на конец девятнадцатого века, когда в Мюнхене зачем-то родился Генрих Гиммлер. На Первую Мировую Войну он, молодой и шибко болезненный, опоздал, но костер национального чувства жег ему пятки. 

Идея вернуть величие Германии взад оккультным путем уже тогда овладела немцами (и австрийцами) с особым цинизмом. Все это вместе называлось "фёлькише", народники, в основном они делали поэтические вечера, ставили Вагнера, пили пиво на природе и голосовали за консерваторов. Кое-кто был серьезнее, держал издательства, организовывал антисемитские лиги, пролезал в ряды одной-двух из десятка консервативных партий, а впоследствии воевал во фрайкорах. 

Ну и уже собрались кружочки попараноидальнее, типа Общества Туле или Ordo Novi Templi. Кружки были небольшие, но меметичные, опять же, у них были деньги хотя бы на газеты и издательства - и потому теперь им приписывают диспропорциональную роль в чем попало. Сами у Гудрика-Кларка почитаете, если кому. 

Но мы не о них. Потому что юного Генриха в такие тусовки нипочем бы не взяли: молод, сравнительно нищ, пишет плохо, речи говорить стесняется. Так что свое национальное чувство он тешил у совсем других людей.

Кто такие "Вандерфогель", "Перелетные птицы"? Это КСП. Движение расово немецких, отчетливо фёлькишских автономных клубов бардов и туристов, которые шлялись по Германии (и Австрии, и не только) заради припасть к утраченному духу родной земли. Чтобы, знаете, все бросить и под летним солнцем ходить от деревни к деревне, работая на земле, создавая своими руками простые и надежные немецкие вещи для простых и надежных немцев за простые и надежные хлеб и воду. К одному из таких клубов, "Обществу Артаманов" в конце двадцатых годов и прилип уже вступивший в НСДАП Генрих Гиммлер; он слушал лютни у костра, пел про Одина, ремонтировал двухсотление старые фермы во Франконии и, судя по дневникам, был совершенно, беспримесно счастлив.

Где-то оттуда у него, похоже, и осталось... это. Нечто, прихотливо уживавшееся в его голове с образом мышления уже вполне партийного функционера, и с его католическим воспитанием (религиозные взгляды Гиммлера мы оставим за кадром, во-первых, потому что мы не про то, а во-вторых, потому что в них сам черт ногу сломит). Убеждение, что где-то что-то такое есть. Древнее, тайное, сокрытое, завещанное, значится, предками - и до этого можно докопаться. Что-то. Что-то неизвестное, потерянное то ли во времена Генриха Птицелова, то ли несравненно раньше.

И вот, меньше чем десяток лет спустя, Гиммлер, сопроводив Гитлера к власти и перерезав половину своих соратников в этом нелегком деле, получил просто-таки раблезианские количества бабла от благодарных нацистам крупных промышленников (объединенных в так называемый "Круг друзей рейхсфюрера"). Он пустил их...

...Да на все, на самом деле. В первую очередь, конечно, на собственно СС, со всеми этими орденскими замками, переголоватой формой, колечками и так далее. Далее, например, он купил замок Вевельсбург, про который столько пишут идиоты; но замок, и вправду очень неплохой, не являлся сердцем арийской эзотерической мощи просто потому, что должен был еще двадцать лет перестраиваться, чтобы в плане походить на наконечник копья - и перестраивался, пожирая деньги, как пылесос! По крайней мере, мозаику со Шварцзонне выложить успели, уже и то хлеб.

Ну а в третью очередь щедрые пожертвования BMW, Siemens и прочих уходили на запиленный при поддержке видного идеолога-агрария Рихарда Дарре ("кровь и почва" - это он) в 1935 "как бы" научно-исследовательский институт, «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». 

Оно было не подчинено государству либо партии никак и нигде. Зарегистрировал его Гиммлер как "ассоциацию", и денежки приносили "пожертвованиями" "национально мыслящие" бизнесмены. Так мало того! В 1937 году Гиммлер помог своему знакомому Антону Лойблю получить патент на педальные катафоты, в обмен на 50% доходов - а потом самым магическим во всей этой истории жестом продавил закон об обязательности педальных катафотов! Ради безопасности немецкого пешехода, как вы понимаете.

...Так вот, с финансами проблем не было. Были другие.

Проблема была в том, что Гиммлер не знал, что именно он ищет. Он чуял, считал, что чует, что что-то есть и только и ждет переоткрытия. Но понятие не имел, что это за "что-то". Он буквально искал в темной комнате арийскую черную кошку - которая, как всегда, прогуливала. Хуже того, он даже не знал, где искать - не просто в каком направлении, но даже в какой дисциплине!

Выход? Пойти частым бреднем. Очень частым. В Общество Аненербе начали грести кого блин угодно, исследующего какой угодно вопрос, к которому можно было хоть как-то приделать слова "германский" или "арийский". Под каждый самый странный вопрос создавался отдел, со ставками и командировками.  

Поэтому число отделов выросло с изначальных тринадцати до... по некоторым источникам до пятидесяти! При этом одновременно пятьдесят не существовали никогда - их открывали, закрывали, сливали, разгоняли, сгоняли, передавали один другому. А что еще вы будете делать с отделами, например, целебных трав или народных песен? Но об этом чуть попозжей.

Итак, Гиммлер делал Аненербе адресно под Германа Вирта, голландского немца, ученого умеренно серьезного, но неумеренно чокнувшегося. Вирт - вообще-то знакомый всей этой оккультной сволочи типа Листа, но был известен как популяризатор поддельной "Хроники Ура-Линда", про древних фризов, расизм, матриархат и Атлантиду. Как раз в начале 1935 сделал выставку "Наследие немецких предков" в Мюнхене, был популярен и подал Гиммлеру идею по крайней мере названия. Его и назначили первым президентом общества.

...И он понатащил туда такое! Вирт, понимаете ли, был не только маргинальным, но ученым, но еще и видным деятелем фёлькише - и на новое сытное место потащил своих знакомых по тем богатым лютнями временам. Был там, например, Фридрих Хильшер, большой приятель Эрнста Юнгера, язычник и оккультист. Был бывший пастор Тойдт с его теориями о высокой цивилизации германцев, которая до нас не дошла, ибо деревянная, без единого гвоздя. Был метеоролог Йозеф Скулетус, весь метеорологический отдел которого вообще не занимался метеорологией, а рьяно доказывал космогонию Гербигера (это надо писать еще один такой же текст, но представьте себе астронома, получающего мистические откровения о мировом льде?). Был бравый археолог Эдмунд Кисс, неутомимый исследователь Южной Америки и искатель Солнечных врат Тиуанако - а заодно автор книг вроде "Последняя Королева Атлантиды"; да, там все именно так, как вы себе сейчас представили. Был застарелый гомеопат Берг, выбивший себе отдел арийской медицины. И еще одна перелетная птичка, Вайгель - провинциальный редактор, возглавивший отдел рунологии, но посвятивший всё свое время изучению домовых знаков в фахверковых домах. 

Был уж совсем анекдотичный случай - отдел "Сказок и Саг" были закрыт в первые же полгода. Потому что после получения от его руководителя, восторженного народника Йозефа Плассмана, первых отчетов, был переоткрыт как отдел германской культуры - ведь филолог-кандидат Плассман, несмотря на весь мистический настрой, вместо ожидавшихся тайн и мудростей предков принес вполне научный труд о генезисе и эволюции среднегерманских крестьянских сказок.

И, напоследок, уж вообще невесть откуда чуть ли не пешком пришел архиэкзальтированный финский антрополог Юрьё фон Грёнхаген, упоенно комментировавший Калевалу и рассказывающий Гиммлеру про финских шаманов каждый раз, как тот мимо проходил.

Администрировал это все тоже бывший "перелетный птиц", Вольфрам Зиверс, еще в юности восторженный неофит Вюрта и Хильшера, вместо магии, впрочем, успевший изучить делопроизводство. Он как раз и сыграл большую роль в приписываемом Аненэрбе мистическом ореоле, подавался у чертовых Бержье с Повелем как посланник тех и еще не тех орденов, но на деле самый край слегка заигрывал с консервативным "сопротивлением".

Вся эта веселая компания успела провести две экспедиции в Скандинавию во главе с Виртом, носившие характер крайнего раздолбайства. Опять же, их цели были определены настолько расплывчато, что с уверенностью можно сказать только о поиске петроглифов (Вирт их всячески коллекционировал), все остальное время было потрачено скорее на имитацию научной деятельности, чем на таковую. Вообще, это очень быстро стало главное проблемой Аненербе - кое-кто из тех, кто там был, имели представление о том, как организуется научная деятельность, и очень старались соблюсти окружающие ее ритуалы, однако мало кто из них вообще мог ее вести!

...В процессе подготовки третьей экспедиции - Грёнхагена, в Карелию - случилась катастрофа. Вирта лично раскритиковал с трибуны Гитлер, заявив, что какие-то безответственные граждане тратят время на выведение германцев от атлантов, что не нужно. Разумеется, если Гитлер чего скажет... Вместе с Виртом вышибли практически всех его людей, почти всех народников - кроме освоившегося за административными рычагами Зиверса и некоторых немногих, кто и впрямь что-то из себя представлял.

Перед рейхсфюрером Гиммлером, в общем, и новым директором Вальтером Вюстом, в частности, встала задача набрать новых людей на замену. Притом набрать их как-нибудь так, чтобы у них хоть что-то было между ушами. Пошли на послабления даже - не все сотрудники теперь даже были членами партии, не говоря об СС! 

Но... быстро выяснилось, что ученые бывают академичные, контролируемые и полезные... Притом это не "выберите два", нет! Чаще всего это "выберите одно". В итоге с большим трудом набранный научный персонал (и в особенности начальники слегка сократившихся отделов) четко распались на разные группы - не по научным интересам, а по мотивации.

Проще всего было с теми немногими, кто был искренними нацистами и при этом, как-никак, серьезными учеными. Такие были - археолог Герберт Янкун, завотдела раскопок, действительно был большим специалистом по викингам, но потом ушел на фронт, в дивизию "Викинг", где и получил железный крест. Но их было немного, и большой ценности они не представляли: Вольфрам, новый завотдела фольклористики, был музыковедом; некто Шнайдер, завотдела "германского научного потенциала" (чем бы эта тварь ни была), приносил только вред (сиречь был литературовед, а в дальнейшем, до 1995 года живя по поддельным документам, стал литературоведом еще раз!). А старшего по "отделу германской традиции" Хармьянца выперли, когда оказалось, что его диссер - плагиат, да притом с доктора Вильгельма Иерузалема (таки да!).

К ним примыкало несколько человек, которые были тоже серьезными учеными, но на сей раз учеными востребованными. Просто не Обществом Аненербе. Сам директор Вюст, специалист-индолог, арабист Рёсслер и кельтолог Мюльхаузен в основном занимались работой с разведкой и пропагандой на регионы специализации, и интересовались сепаратизмом и этническими трениями гораздо более, чем мудростью древних.

Или вот взять Виктора Христиана - виднейшего семитолога, впоследствии ненадолго ректора Венского университета. Это был человек серьезнейший, только вот... нацистом он не был. Он был фашистом, бывшим дольфусовцем и членом "Отечественного Фронта"!

Вторая большая группа - это те замечательные люди, которые охотно, профессионально и результативно вели научную работу на деньги Гиммлера. Только вот, н-ну, не ту, что им велели. Вы же понимаете, что бывает, если ученому - настоящему ученому - дать сколько захочешь денег и не стоять у него над душой (потому что контрольные инстанции сами не понимают, какого результата ждут!)? Ну конечно же!

Господа немецкие ученые просто сидели себе, вели глубоко свою работу и радовались только тому, что гестапо в дверь сразу не постучит. Честнее всех был Шиллинг, завотделом германской философии - кто скажет, что достаточно ортодоксальное гегельянство не немецкая философия?! Пауль Леманн, заведующий отделом германской латинской литературы, как до того занимался средневековой латынью, так и в Аненербе занимался средневековой латынью, и после войны занимался средневековой латынью. Его коллега, заведующий отдела индогерманского немецкого права Вильгельм Эбель, повторил славный арийский путь Леманна, всю жизнь занимаясь только Любекским правом. Я просто ушами души своей слышу ехидно произносимое им "индо-что-что?".

Некоторые из них, кажется, просто were all out of the hecks to give. Уже знаменитого тогда археолога Хаарнагеля пригласили исследовать полые холмы. Да, вы не ослышались. "Отдел обитаемых холмов", называлась врученная ему шарага. "Ага", сказал герр Вернер, и осуществил множественные раскопки курганов и маршей, благодаря которым после войны и заложил современную археологию поселений. Профессор Шютрумпф, биолог-палинолог (пыльца который) получил "отдел доисторического естествознания" и, как после заявлял, так и не был уверен, что это вообще такое. Ну а альпинист Шефер, явившийся под обещания экспедиции в Тибет (он уже был там с американскими группами, но хотел еще!), не получил ее сразу по причинческим технинам. В результате чего почти год возглавлял судорожно созданный и потом распущенный отдел коневодства!

И, разумеется, даже несмотря на поствиртовские чистки не обошлось без дураков. Некто Рудольф Левин возглавлял Зондеркоманду "Н" (Hexen), два десятка человек, изъездивших за четыре года всю Германию по следам ведовских процессов, под личиной студентов Лейпцигского университета в обстановке секретности собрав более 3000 личных дел казненных ведьм вплоть до семейного положения и словесного портрета. А потом Левин не смог сделать из этого вообще никакого вывода, даже не по тематике общества, а хотя бы для кандидатской! За что и был уволен. 

Но на фоне своего коллеги Бруно Швейцера парень был титаном познания. Тот поехал в конце 1938 года в экспедицию в Исландию. Сразу же опубликовал в местных газетах несколько заметок вроде "Гитлер, Геринг и Геббельс — потомки викингов" - после чего подвергся осмеянию в прессе и на улицах. Писал Гиммлеру в плаксивых выражениях, что "исландцы начисто забыли свою отважную и древнюю культуру". Уехал без никто, потому что ну почему бы это?

...Но, спросите вы, если Общество Аненербе и впрямь было смешной шляпой, порожденной неясными устремлениями Гиммлера предаться ролевым играм в большой компании, то почему тогда за ней тянется столь жутковатый флер? Почему тогда в Нюрнберге повесили к чертовой матери Зиверса? 

За дело. Потому что абсолютное меньшинство того, что выдали ученые Общества, пригодилось на фронте.

Иногда - без особенного их намерения, хотя наверняка не без удовлетворения. Сугубо академические изыскания геолога Ханса Бранда о структуре пещер породили 24-ю дивизию СС "Карстъегер", выкладки агронома Брюхера о недостаточной продовольственной обеспеченности Рейха способствовали вывозу продовольствия с Востока, неожиданные очень прикладные результаты работы биолога Мая с насекомыми повысили эффективность борьбы с паразитами в Вермахте. Это еще ладно.

А вот, например, был такой забавный человек Карл-Хайнц Бозек, одаренный математик, долго и на хорошем уровне занимавшийся разработкой оружия дальнего действия. Только вот почему-то не в Пенемюнде, а в Заксенхаузене. С чего бы это? Очень просто. Характер Бозека был настолько отвратителен, что его выгнали отовсюду, и он принял предложение Аненербе просто методом исключения, и то лаборантов ему смогли найти только среди заключенных, которые не могли встать и уйти от поганца.

И на самом дальнем конце нашей шкалы окажутся такие граждане, как доктор Хирш и доктор Рашер. Те, за кого Зиверс и повис, безо всякой помощи тайных орденов. Те самые врачи-убийцы, не столь известные, как Йозеф Менгеле, но недалеко от него ушедшие. Доктор Хирш собрал отличную антропологическую коллекцию, черепов и не только, разных рас и народностей - образцы реквизировались еще при жизни донора, естественно. Ну а доктор Рашер прославился не хобби, а работой - он проводил эксперименты с переохлаждением на пользу павших в холодные северные воды моряков и летчиков Рейха. Эксперименты требовали большого количества материала, потому жил он прямо в Дахау. Потом, правда, добрый доктор попался на обмане нацистской элиты по поводу репродуктивной медицины и сам загремел в Бухенвальд, так что не без светлых полос.

Подобьем бабки.

Что же делали члены Аненербе? Они организовывали экспедиции, иногда корректные, иногда нет. Они вели научную работу, иногда настоящую, иногда нет. Они пытались образовать членов СС, но те в основном спали на лекциях. И они получали бабло. Большинство их них, кстати, потом даже не село, отделавшись десятилетним, а то и пятилетним запретом на преподавание, кто-то не получил и этого за полным отсутствием любого вклада в политику Рейха.

Важно вот чего. Среди членов Аненэрбе были настоящие ученые, были аферисты, были фолк-дилетанты. Но среди них не было ни одного "мага" (если не считаем быстро выпертого Хильшера). Ближе всего подходил экзальтант Грёнхаген, но и он не претендовал на носительство магической традиции - только на то, что у финнов в глуши магия где-то немного осталась.

При Гиммлере была пара упоротых, считавших себя магами без дураков - прежде всего, Карл Мария Вилигут, бывший австрийский офицер, троекратный гость психушки, что жил в Вевельсбурге, бухал, как восемь Модо, клеился к секретаршам, а параллельно изобрел "забытую религию арманизма" и успел обратить в нее коменданта Вевельсбурга и пару десятков эсесовцев. Но те, как мы помним, интеллектом не оборудованы, зато порядком тронуты - иначе кто же их в СС-то взял бы? Было при Вилигуте и еще несколько, вроде Фридриха Марби, изобретателя "рунической гимнастики", который одним прекрасным утречком встал и заявил, что Гитлер еврей. Но о них не будет речи в этой саге - это уже за пределами Общества же.

Аненербе - это общество, которое Гиммлер пытался организовать ради поиска того, чего, как все считали, не может быть. Проблема в том, что почти весь его персонал отчетливо, куда лучше рейхсфюрера знал, что этого не может быть. Все, кто мог бы, по своим компетенциям и образованию, найти нечто - прекрасно знал, что нет никакого нечто. Все, кто считал, что оно есть - не могли бы найти свои ноги без карты.

Аненербе - это попытка обскуранцы, притом не государственной, а почти что личной обскуранцы одного человека, занимающегося профессионально вообще не этим. Попытка наиболее масштабная, наиболее изученная - и совершенно провальная.