История вторая

Дисклеймер: Автор все ещё никому, ничего и никак. Автор просто собрал в голове картинку и шалит.

— Ой, а вы тоже в группе? — какая-то девчонка в короткой юбочке положила на стол плакат с фоткой группы и протянула маркер. Они сидели в баре уже минут пятнадцать, но ни один из фанатов внимания на Хельга не обращал. Он вообще привык изображать на послеконцертных афтепати нечто среднее между телохранителем и каменной статуей, одним своим видом отпугивая желающих спьяну докопаться до кого-то из группы. Другим своим видом, он, впрочем, с удовольствием улыбался хорошеньким девчонкам. Девчонки хихикали и стреляли глазками в ответ. А Алекс… а его мнения никто не спрашивал, а хмурый вид после концерта у него был и без этого.

Сейчас Хельг тоже не без удовольствия оглядел фигуру подошедшей девчонки. Ничего так, спортивная. Хотя он вообще считал, что девчонок некрасивых не бывает, главное, чтоб за собой следили. А остальное не так важно.

— Барабанщик, — улыбнулся Хельг, ставя размашистую подпись внизу.

— Правда? — девочка наивно похлопала ресничками, возможно пытаясь вспомнить, кто вообще в группе был барабанщиком. Хельг, слегка приосанившись и не переставая обворожительно улыбаться, уже было собрался сказать что-нибудь по поводу того, как круто он бьет по тарелкам, треугольнику, а иногда и в бубен, когда сбоку раздалось четкое:

— Второй.

На спинку барного стула Хельга легла очень знакомая рука. Алекс.

— Ой. — тихо вырвалось у самозваного барабанщика. Ему очень захотелось ссутулится, может даже покаянно опустить голову, но он только кивнул и с обворожительной улыбкой продолжил:

— Вот видишь, шеф разжаловал до второго. А я, между прочим, прекрасно бью по тарелкам!

— Шеф? — она повернула голову, только сейчас замечая успевшего приземлиться на соседний стул Алекса. Стало заметно, как краска стремительно сходит с лица девушки. “Это же сам ОН” было буквально написано на ее лице. Хельг приготовился к нечленораздельным визгам, но вся смелость девчонки осталась где-то на моменте общения с ним.

— А м-м-можно автограф? — тихо-тихо, заикаясь, попросила она и рассеяно опустила взгляд на свои руки, в которых не было ни маркера, ни плаката.

Большими-большими глазами смотрела она на кумира, очевидно собираясь разрыдаться от несправедливости мира. Мир, в лице Хельга, перед которым до сих пор лежал потерянный плакат, попросту хлопнул маркером по столу и подвинул всё Алексу. Не убирая руки с соседнего стула, тот привычно подписал плакат, не забывая устало улыбнуться поклоннице. Девчонка, для которой, кажется, впечатлений было даже больше, чем хотелось, едва не визжа от восторга, вприпрыжку убежала в стайку фанатов в углу бара. Несколько парней оттуда каким-то уж больно хмурым взглядом покосились на Хельга. Зато девчонки, весело хихикая и жестикулируя, обступили подошедшую, с явным намерением обсудить второго барабанщика. Хельг обворожительно улыбнулся и махнул в ту сторону рукой. Если парни не зассут, после бара его может ждать темная за попытки увести девчонок.

— Барабанщик, значит… — задумчиво протянул Алекс сбоку. Хельг повернулся, всматриваясь в шефа. Было стойкое ощущение, что где-то он успел уже нарваться. Вот только чем: переглядками с девчонкой или ложью про барабанщика?

— Второй, сам же сказал. — пожал плечами Хельг. Он осторожно прощупывал степень, на которую еще можно обнаглеть, прежде чем его настигнут последствия.

— Потому что первый у нас уже есть. Тебя это вообще не смутило?

— Да брось. Ну никто же не помнит музыкантов. Я мог назваться хоть барабанщиком, хоть третьим гитаристом. Все запоминают только вокалиста. Вот ТОГО САМОГО Алекса, — Хельг показательно выделил интонацией, добавив в голос некоторого трепета, — конечно же помнят все.

Алекс явно собирался сказать что-то вроде: “А не охуел ли ты часом”, и может даже напомнить, что он, Хельг, пока что только глава фан-клуба. И то, с такими выходками это место может стать вакантным, но к нему как раз подошел очередной поклонник. На этот раз серьезный мужик средних лет. Размахом плеч он был чуть уже Хельга, а ростом не уступал Алексу. Серьёзно поздоровался за руку с кумиром. Так же с рукопожатием и попросил сфоткать.

“Интересно, будут ли проводить выборы главы фан-клуба, если Алекс меня всё же когда-нибудь убьет?” — мысленно хохотнул Хельг. Пока всё ограничивалось периодическим напоминанием, что для фаната Хельг охренел просто в край, и периодическими же неуставными отношениями, неизвестно когда начавшимися и непонятно, как в итоге закончащимися.

После мыслей про выборы богатое воображение сразу же нарисовало что-то среднее между политическими дебатами и боями без правил, и Хельг решил, что он бы и тогда всех победил бы. В конце концов, не зря же он стрелял из всего, что стреляет и метал все, что метается. Единственное, что могло бы его остановить — это Алекс, но шефу в случае чего можно и не говорить.

— А вы правда второй барабанщик? — отвлёкший поклонник закончил подробно расспрашивать Алекса про одну из его последних песен и переключился на него.

— Конечно. Я просто прекрасно бью по тарелкам… — кивнул Хельг, и тихо-тихо добавил: — и в бубен.

Он буквально спиной ощутил, как на спинке стула сжалась рука Алекса.

Услышал.

Хельг, как ни в чем не бывало, поставил свою размашистую подпись на протянутом плакате и даже улыбнулся для фото. Шестое чувство и мигрировавшая “для фото” ему на плечо рука намекали не продолжать рассказов про барабанщика.

Мужик отошел, а рука на плече осталась.

Это могло бы быть даже приятно, не будь оно намеком заткнуться.

Впрочем, поговорить им так и не дали. Осмелевшие и все больше пьяные поклонники потянулись один за другим. Некоторые при этом целенаправленно шли именно к “второму барабанщику”, чтоб добыть автограф еще и у него. Алексу ничего не оставалось, кроме как улыбаться, фоткаться и пытаться заткнуть незатыкаемое. Был конечно один безотказный способ, но пользоваться им в полном баре фанатов было нельзя, и Хельг это прекрасно знал.

Вскоре у половины бара красовался автограф самозваного барабанщика, упоенно всем рассказывающего, как прекрасно он бьёт по тарелкам.

— А не совсем ли ты охуел? — уточнил всё-таки Алекс, когда поклонники наконец рассосались, оставив крайне заколебавшуюся группу пить в одиночестве.

— Пока не совсем, — честно признался Хельг и многозначно умолк. “Но очень к этому стремлюсь” — читалось на его лице. Тем более, что так оно и было. Правда степень, к которой он стремится, Хельг пока не знал, но собирался в ближайшее время узнать. Например, вполне удобно устроив руку на чьем-то обтянутым узкими концертными джинсами колене.