История русских Гаваев. Почему они достались США.
Первая встреча
Гавайские острова были достоверно открыты европейцами во время третьей экспедиции английского мореплавателя Джемса Кука в 1778 году. Правда, высказываются предположения, что ещё в XVI-XVII вв. Гавайские острова могли быть увиденными какими-то испанскими мореплавателями, но это остаётся недоказанным. Во всяком случае, туземцы, с которыми встретились англичане, вели себя так, будто впервые узнали о существовании белых людей. Для самого Кука это открытие стало последним, так как он был убит аборигенами, разочарованными его «неправильным» для божества (за которого его поначалу приняли) поведением.
Несмотря на отсутствие контактов с европейцами, жители Гавайских островов (родственные полинезийцам) находились к тому моменту уже на достаточно высоком уровне общественного развития. У них складывались раннегосударственные образования, объединявшие иногда по несколько островов. Самые предприимчивые вожди вели борьбу за создание централизованной монархии, объединяющей все Гавайи. С приходом белых людей, продававших железное, в том числе огнестрельное, оружие, этот процесс ускорился в разы.
После Кука Гавайские острова стали довольно часто навещаться английскими, французскими, а также русскими экспедициями. К 1810 году вождь Большого острова (собственно Гавайи) Камеамеа сумел покорить все крупные Гавайские острова и основал государство, вошедшее в историю как Гавайское королевство. Их прежних правителей он сверг или превратил в своих вассалов.
В 1805 году в окрестностях Гавайских островов впервые появились русские корабли. Капитан Юрий Лисянский, командовавший кораблём «Нева» в первой русской кругосветке, открыл необитаемые острова, названные им в честь Крузенштерна, себя и своего судна. Эти острова принадлежат к Гавайскому архипелагу.
Крушение "Беринга"
В январе 1815 года у острова Кауаи потерпел крушение корабль РАК «Беринг» с грузом на 100 тысяч рублей. Каумуалии, правитель острова, конфисковал и судно, и груз. Для разрешения щекотливой ситуации главный правитель Русской Америки Александр Баранов отправил на Гавайи человека необычного — доктора Георга Шеффера, немца, эмигрировавшего в Россию в 1808 году.
Шеффер был личностью яркой и авантюрной. В Германии он получил степень доктора медицины, в России успел отметиться в масонской ложе, помогал соотечественнику в неудачной попытке создать боевой аэростат для войны с Наполеоном, а теперь решил испытать себя на колониальном поприще.
Сначала Шеффер отправился к верховному королю Камеамеа. Ему удалось завоевать расположение монарха, вылечив его и его жену. Камеамеа даровал русскому доктору землю, скот и рыболовные угодья. Но переговоры о возврате груза расстроились — поговаривали, что не обошлось без влияния американских торговцев, видевших в русских опасных конкурентов.
Тогда Шеффер отплыл на Кауаи, к тому самому Каумуалии, который захватил груз. И здесь произошло неожиданное: доктор снова блестяще проявил свои врачебные таланты, вылечив больного короля и его супругу. Каумуалии, мечтавший освободиться от власти Камеамеа, увидел в русских идеальных союзников.
Русские Гавайи
21 мая 1816 года Каумуалии подписал прошение о российском протекторате над своими островами. Он клялся в верности российскому скипетру, обещал вернуть «Беринг» с грузом и предоставить РАК монополию на торговлю сандаловым деревом.
Шеффер развил бурную деятельность. С помощью местных жителей на Кауаи были построены три крепости: каменная Елизаветинская (названная в честь жены Александра I), а также земляные Александровская и Барклая-де-Толли. Там разместились гарнизоны из солдат РАК и воинов-гавайцев.
Энтузиазм доктора не знал границ. Долину Ханалеи он назвал Шефферталь, реку Ханапепе переименовал в Дон, местным вождям раздавал русские фамилии — Платов, Воронцов. На территории Елизаветинской крепости построили первую на Гавайях православную церковь.
Шеффер купил для Каумуалии шхуну «Лидия» и договорился о покупке вооруженного корабля «Авон», а Каумуалии выделил 500 человек для завоевания других островов архипелага.
К большому сожалению доктора Шеффера, его предприимчивость не была должным образом оценена и поддержана в Петербурге, хотя внешнеполитическая ситуация складывалась тогда для России исключительно благоприятно, и, по мнению Баранова (и не только его), небольшой дипломатической переписки могло в то время оказаться вполне достаточно, чтобы оградить новые русские владения от притязаний других держав. Как заметил столетием позже один из экспертов российского Генерального штаба, "не нужно было даже сколько-нибудь значительной военной силы, чтобы… приобрести важнейший опорный пункт на Тихом океане".
Однако император Александр I, еще почивавший на лаврах победителя Наполеона и прославляемый всей Европой, почему-то счел просьбу короля Томари о протекторате не заслуживающей внимания. По сей причине компании было передано повеление - отклонить желание короля "возможно дружелюбным образом" и ограничиться поддержанием с островами мирных и торговых сношений. Впрочем, в знак благодарности за столь очевидное расположение короля к России царь счел справедливым пожаловать Томари золотой медалью на аннинской ленте с надписью: "Владетелю Сандвичевых островов Томари в знак дружбы его к россиянам", а, кроме того, отправил ему в дар "кортик в дорогой оправе и кармазинный плащ с золотыми кистями и позументом".
Заговор американцев
Американские торговцы, наблюдая за этой активностью, пришли в ужас. Если Шеффера не остановить, рассуждали они, через десять лет все гавайцы будут говорить по-русски. Они начали активно настраивать Камеамеа против русских, убеждая его, что Шеффер на самом деле военный разведчик.
В сентябре 1816 года Шеффер отправил подлинники соглашений в Ново-Архангельск и депешу в Петербург с просьбой прислать два военных корабля. Но время работало против него.
В помощь "для подкрепления требований" отправили два судна компании "Открытие" и "Ильмень" с полусотней крещеных алеутов для заселения ими русской фактории.
После прихода русских кораблей Шеффер получил от Томари долину Ганами на севере острова Кауаи и несколько участков превосходной земли вблизи бухты Гонолулу на острове Оаху, где был построен небольшой форт, вооруженный пушками. Над фортом гордо развевался русский флаг. Теперь Гонолулу - столица американского штата Гавайи, а на том же острове Оаху расположена и печально известная в истории США военная база Перл-Харбор.
В декабре 1816 года на Гавайях побывал российский мореплаватель Отто Коцебу на бриге «Рюрик».
Но он не только не оказал никакой помощи своим соотечественникам, "хотя бы для поддержки престижа России", но, напротив, заявил королю Томари, что образ доктора Шеффера не одобряется русским правительством. Более того, сопернику Томари, королю Томеамеа, он подарил "две восьмифунтовые мортиры с большим числом снарядов и пороха", словно провоцируя туземцев "русскими ядрами разрушить русские же поселения".
Правда, с помощью своих даров Коцебу приобрел почти даром у Томеамеа необходимую ему провизию для "Рюрика", которой не смогли снабдить его русские фактории, и был весьма помпезно принят королем. Но в конце своего пребывания на островах и он все ж таки не избежал столкновения с островитянами, которые "не умели, подобно ему, отличить одних русских от других"
Американцы объявили гавайцам, что между Россией и США идет война, и если русские не будут изгнаны, остров атакует эскадра из пяти военных кораблей. Это была чистая дезинформация, но она сработала. Из отряда Шеффера ретировались все нанятые американцы и англичане.
17 июня 1817 года произошло вооруженное столкновение, в котором погибли трое русских и несколько поддерживавших их гавайцев. Шеффер понял: с имеющимися силами ему не удержаться. Он отправил часть людей на Аляску за помощью, а сам отплыл в Гонолулу, откуда через Китай добрался до Петербурга.
Петербургское вето
В 1818 году Российско-американская компания вторично, теперь уже через посредничество министра внутренних дел Осипа Петровича Козодавлева, просила разрешение царя на занятие одного из Сандвичевых островов "ввиду … важного значения их для морской торговли", но Александр І опять не дал на это своего соизволения. Какими соображениями руководствовался при этом русский царь, так и осталось неясным. Окончательно русские покинули Гавайи чуть позже, когда фактории компании, в конце концов рассорившие Томари с русскими, были по приказу короля уничтожены туземцами, а доктору Шефферу едва удалось унести ноги.
В феврале 1818 года, когда Шеффера на Гавайях уже не было, в Петербурге наконец рассмотрели его донесения. Министр иностранных дел граф Карл Нессельроде доложил императору Александру I, и тот наложил резолюцию: «Приобретение сих островов и добровольное их поступление в его покровительство не только не может принесть России никакой существенной пользы, но, напротив, во многих отношениях сопряжено с весьма важными неудобствами».
Император опасался осложнений в отношениях с Англией и США. К тому же Россия и так владела огромными пространствами за Уралом, требовавшими не меньших усилий для освоения.
В 1819 году, уже после смерти Камеамеа I, его сын Камеамеа II, столкнувшийся с восстаниями на островах, снова просил русских о помощи и протекторате. Российский консул на Филиппинах Петр Добелль горячо убеждал императора принять предложение, «поелику присоединение Гавайев потребно даже для сохранения имеющихся у России владений». Но Александр I даже не удостоил его ответом.
Так закончилась история русских Гавайев. От построенных крепостей до наших дней сохранились лишь руины Елизаветинской, которые сегодня являются историческим парком и напоминанием о том, как близки были «русские Гавайи» к тому, чтобы стать реальностью