История купцов Щукиных

В XIX веке в Москве живет семья Щукиных. Как Третьяковы, Боткины и Морозовы, они представляют старую купеческую династию; ремесло торговли переходит у них из поколения в поколение. Их бизнес строится на посредничестве между производителем мануфактуры и рыночным торговцем, грубо говоря, они заказывают у фабрикантов, а потом продают оптом одежду, платки, скатерти и прочий текстиль. 

В конце концов, могущественная династия распадется на отдельных людей, которые будут маниакально коллекционировать древности и спонсировать французских художников, пойдут преподавать в университет, залезут в карточные долги, уедут или останутся после революции в России. Но пока эти люди — совершенно обычные, на первый взгляд, купцы.

Глава семейства — Иван Васильевич. Строгий, солидный мужчина с густыми бровями и выразительным взглядом, от которого даже дети перестают реветь. Несмотря на принадлежность к богатой династии, Иван Васильевич — self-made man. Открыл свою фирму в 20 лет и быстро добился автономии от родителей и братьев. Товар поначалу производил прямо в своей квартире на Таганке — станки по производству кисеи работали днями напролет, в то время как самому Ивану Васильевичу едва хватало места.

При нем фамилия Щукин становится синонимом успеха, а оборот фирмы, носящей его имя, будоражит покой столичных конкурентов. Купец первой гильдии, почетный потомственный гражданин, депутат Мосгордумы — это все про него. Иван Васильевич прекрасно понимает, что авторитет важней любого капитала, поэтому его часто видят в обществе: он ходит в оперу, общается с видными деятелями искусства и интеллектуалами, ничуть не смущаясь своего незнания французского. А еще выделяет крупные суммы на благотворительность студентам, вдовам и сиротам.

Его жена, Екатерина Петровна Боткина — дочь чайного магната и сестра известного медика Сергея Боткина, который открыл гепатит А. Она хороша собой, образованна по-европейски и любит все французское до того, что даже букву “н” пишет латиницей. Характер, правда, у нее скверный и с детьми она строга — подарков им не дарит, бьет больно и вообще занимается фаворитизмом, то есть Сергея и Ивана любит, а остальных — не очень.

Между тем, дети продолжают появляться, и вот их уже десять: шестеро мальчиков и четыре девочки. Отец много работает; в конторе общается с детьми как с подчиненными и позволяет себе мягкость только дома. Как это водится у купцов, девочкам в семье Щукиных уготовано хорошо выйти замуж, а мальчикам — встать у руля фирмы «Иван Щукин с сыновьями». Пока дети растут, отклонения от курса не приветствуются; гуманитарным наукам не дают затмить обязательное коммерческое образование. Но каким бы расчетливым и дальновидным Иван Васильевич ни был, он даже не представляет, чем займутся Щукины-младшие после его смерти. 

Старший сын, Николай, так и не проявит интереса к ситценабивной промышленности, ради которой его отправляли стажироваться в Германию. Куда больше ему нравится собирать редкие и красивые вещи: серебро, ткани и картины. Он первым уходит из семейного дела, оставаясь директором Товарищества Даниловской мануфактуры (сейчас это модный креативный кластер). Николай хочет и может жить хорошо — он дарит бриллианты актрисам и содержит оперную примадонну, заводит карточные долги и покупает все больше безделушек. Тающий бюджет заставляет остепениться: в 38 лет он женится на овдовевшей к тому моменту кузине — Елизавете Боткиной. С картинами и серебром приходится расстаться, младшие братья дают в долг все с меньшим энтузиазмом. Из-за болезни Николай оставит директорское кресло и уедет в Германию навсегда.

Тогда место Николая в фирме «Иван Щукин с сыновьями» займет брат Дмитрий, отцовский любимец. Митя не хочет никого расстраивать, но к коммерции душа у него тоже не лежит. Он тихоня, в юношестве много времени проводил за разглядыванием древних рукописей, картин и гравюр в Румянцевском музее (Дом Пашкова). Когда на иностранную живопись можно открыто посмотреть буквально в трех-четырех местах по всей стране, поход в музей становится реальным приключением, а картинная галерея за границей и вовсе кажется Диснейлэндом. 

Митю посылают в Дрезден изучать основы бухучета и статистики, но он и там прогуливает пары в галерее Цвингер. С учебы его забирают в гренадерский батальон, а потом в контору цементной фабрики, так что об искусстве на некоторое время приходится забыть. Дождавшись, пока отец умрет, Митя с чистой совестью выходит из дела и не работает в жизни больше ни дня. Он посвящает себя тому, что так любил в детстве — ходить по музеям. Дни проводит среди скульптур и картин в Италии и Германии — так что даже заграничные музейщики начинают снимать перед ним цилиндры — а вечерами изучает аукционные каталоги и историю искусств. 

Наконец, ему в голову приходит мысль: “А не собрать ли мне свою коллекцию?” — и он осторожно скупает фарфоровые, серебряные, золотые изделия, различные предметы древности. Уже более смело переходит на картины и скульптуры XVI-XVIII веков. Теперь Митина страсть — старая живопись французов, голландцев, итальянцев. Он больше не дилетант-собиратель, он крупный специалист и уважаемый коллекционер. Когда шедевры начинают занимать слишком много места дома, Митя добродушно отдает их любимому Румянцевскому музею, еще не зная, что сам его переживет. При советской власти музей распустят, а европейские полотна перевезут в Пушкинский. В ГМИИ Митю назначат членом Ученого совета и хранителем отдела итальянской живописи, а потом отправят на пенсию. Дом Пашкова станет отделом Библиотеки им. Ленина, и гораздо позже напротив него — Митя этого уже не застанет — установят памятник князю Владимиру.

Петр Иванович — скромный человек небольшого роста и плотного телосложения, который любит историю, археологию и вкусную еду. Однако больше всего Петр любит коллекционировать вещи. Ходит, бывает, по Нижегородской ярмарке и беспорядочно скупает восточные ковры, ткани, гравюры, потом вдруг ни с того ни с сего берет серебряный ковш, пожалованный императрицей Елизаветой атаману Яицкого войска.

Шопоголизм Пети не знает пределов и постоянно меняет свой вектор: понравятся китайские свитки — начнет их коллекционировать, залюбуется старообрядческими иконами — соберет их все! Покупает только в России, а за границу ездит отдыхать и веселиться; там дороговато, да и кто его знает, вдруг обманут? С самого утра к его дому выстраивается очередь из букинистов, антикваров, старьевщиков. Несут тюками барахло, которое уже дома не помещается, а Петру все мало, мало!

Получив наследство после смерти отца, покупает в Москве участок и воплощает детскую мечту — построить хранилище для своей коллекции. И вот на Малой Грузинской улице вырастает терем из красного кирпича в модном псевдорусском стиле. Коллекция продолжает расти и приходится строить новое псевдорусское здание, соединив его с первым при помощи подземного тоннеля.

Проявив немалую щедрость, Петр решает передать все свое богатство Историческому музею, оставаясь его попечителем. За это ему жалуют чин статского советника и называют новый филиал в его честь. После революции Петин терем переживет множество пертурбаций (в том числе, превратится в общежитие), чтобы в итоге стать Биологическим музеем им. Тимирязева.

Хаотичную коллекцию антиквариата растащат по разным организациям, часть продадут, часть выкинут. Пока Петя этого не знает, он счастлив и всюду носит пожалованный ему генеральский мундир, за что над ним посмеиваются и упрекают в тщеславии. Каждый день на протяжении 14 лет он засыпает и просыпается, глядя на «Обнаженную» Огюста Ренуара у себя в спальне. «Обнаженная» очень нравится Петру, и в то же время передать в музей он ее не может, все-таки — ню. После 14 лет наконец решает продать ее брату Сергею, потому что Сергей в таких вещах разбирается и выставлять ню не боится.

Младший из сыновей Ивана Васильевича, тоже Иван, не похож на других братьев. Он не по-щукински элегантен, строен, саркастичен. Если б не фамилия — принимали бы за аристократа, а не за купца. Одного любимого занятия у Ивана нет; благодаря феноменальной памяти и гибкому уму, он бросается с головой во все: изучает философию, религию, историю, юриспруденцию, иностранные языки. Учится рисовать, несмотря на дальтонизм, и пишет в газеты очерки об искусстве, подписываясь на французский манер “Жан Броше” (“brochet” значит “щука”). Россия и купеческое ремесло ему чужды, он хочет в Европу. Как только появляется возможность, пакует чемоданы, отдает свою долю в семейном деле брату Петру и — в Париж! Живя на присылаемые Петром деньги, Иван или, уже можно сказать, Жан начинает покупать и продавать картины. Сначала собирает работы новейших мастеров, попутно заражая своих братьев авангардом, потом уходит в проверенную старину — испанских мастеров XVII века. 

Парижский бомонд горячо приветствует молодого интеллектуала, он одинаково любит покутить и поговорить об искусстве, поэтому быстро становится своим. Будете в Париже — первым делом заходите к Ивану Щукину. Он вас познакомит с Ренуаром, проведет в мастерскую Родена, подскажет, у кого за гроши купить Дега. На «щукинских вторниках» вы сможете застать Чехова, Мережковского, Немировича-Данченко, Бенуа и Бальмонта. Не все любят цинизм Ивана и его страсть к красивой жизни, но все стремятся к нему в особняк на авеню Ваграм.

К сожалению, парижский климат губит «нового русского»: очень скоро его окружат скандалы, проданные им картины окажутся подделками, деньги на красивую жизнь кончатся, долги вырастут. Наутро после веселого застолья с друзьями Ивана найдут отравившимся у себя в комнате. На улицах России, может быть, и не вспомнят, что это был за удивительный человек, а вот в истории Парижа Жан Щукин останется надолго — недаром ему пожаловали орден Почетного легиона, о котором мечтает каждый француз.

На брата Сергея новость о самоубийстве брата сваливается уже третьим несчастьем: он только что похоронил сына, утонувшего в Москве-реке, и жену, не вынесшую этой потери. Жена Лидия была первой красавице в городе, особенно всем нравился ее южный акцент. Она увлекалась музыкой, балами, античной историей, но больше всего новомодной наукой — психологией. Гуляя в переулках Моховой рядом с журфаком МГУ можно будет увидеть здание Психологического института им. Лидии Щукиной — так Сергей решает увековечить имя своей возлюбленной. 

Несмотря на заикание и проблемы со здоровьем в детстве, из Сергея выходит настоящий воротила бизнеса. Среди всех братьев он единственный, кто послушал отца и продолжил руководить торговым домом. В этом деле он достигает еще больших успехов, чем покойный Иван Васильевич, и проворачивает феерические сделки — на одном кризисе 1905 года Сергей умудряется заработать порядка миллиона рублей! После серии семейных трагедий он много путешествует и наконец берет себя в руки; утешением служат работа и коллекционирование, окончательно ставшее семейной чертой. Русские художники, восточные древности и манускрипты его не влекут — Сергею нравятся импрессионисты. 

Дело происходит так: Сергей едет в Париж, встречается с галеристом, выбирает только самое лучшее, держит пару дней у себя, чтобы убедиться в том, что ему с картинами комфортно, и только потом везет в Москву. Со временем бьет в голову купеческий азарт — Сергею непременно нужно брать только самое новое и самое лучшее, “искусство завтрашнего дня”, то есть Ван Гога, Гогена, Сезанна, которых не до конца переварили еще даже в Париже. От них он переходит на «дикого» Матисса — заказывает ему два огромных полотна для своей лестницы (чтоб вдохновляли на подъем по крутым ступеням). Матисс присылает эскизы — шок!

Упрощенные фигуры людей в нереалистичных тонах танцуют и играют на инструментах голышом. Все говорят Щукину, мол, ты чего, с ума сошел, такое в православном доме вешать? Ты в какой стране живешь? Сергей смущается, но в то же время и Матисса обижать не хочет. Пишет ему извинения, ищет компромисс, говорит, что картины прекрасные, конечно, но нельзя ли как-нибудь, пардон, без гениталий? До фовизма наше темное общество еще не созрело, да и в доме живут маленькие дети. Мы-то с вами понимаем, что красные мужики с бабами без одежды это нормально, а вот русским снобам начала XX века и детям этого не объяснишь. От картин Сергей отказывается, потом соглашается, потом снова отказывается. В итоге решает плюнуть на все и повесить провокационные «Танец» и «Музыку» у себя, а причинные места замазать. Для человека с щукинской репутацией пойти наперекор общественному мнению в угоду искусству — огромный подвиг.

Коллекция Сергея производит фурор как у нас, так и в Европе. Русские мастера, глядя на его собрание, проникаются бунтарским духом и задумываются об авангарде. Французские художники готовы отдавать ему свои работы даром, только бы говорить, что их коллекционирует сам мсье Щукин. После Матисса он сделает ставку на Пикассо — и как всегда не прогадает. Хотите увидеть, чем весь мир будет вдохновляться завтра? Записывайтесь по телефону и приходите в любое воскресенье к Сергею Ивановичу домой на Знаменку. Если повезет, он вам лично расскажет про кубизм и восприятие цвета.

Сергей Иванович ратует за то, чтобы “Гогенов” и “Матиссов” видели все — после Февральской революции даже появляется шанс представить авангардистов в Кремле, но когда к власти придут большевики, всем станет не до живописи. Картин в доме Щукина уже больше двухсот и вывезти их за границу невозможно, да и Сергей не хочет ничего увозить, он завещает все России, «что бы с ней ни происходило».

Сам он уедет в Париж и больше не будет покупать картин, а его уникальную коллекцию в Москве национализируют, потом прикроют в рамках борьбы с поклонением Западу, потом снова достанут. А в далеком будущем кто-нибудь придет в Исторический или в Пушкинский музей и спросит: откуда все эти древние украшения, оружие, скульптуры, манускрипты и прочие артефакты в России? Кто заказывал, выбирал, покупал, привозил и хранил живопись, которая теперь стоит миллиарды долларов? Кто построил для них здания и составил опись? Кто после этого всего просто взял и отдал их нам? Совершенно обычные, на первый взгляд, купцы.