История кризиса современной Европы

Часть 9. «Фальстарт»

События 1989-1991 года стали для Европы моментом, когда существовавшая с момента завершения Второй мировой войны ситуация рухнула. Разрушение Советского Союза и процессы в бывших союзных республиках, связанные с предоставлением зарубежным структурам практически полной свободы действий, породили в европейских властных кругах восприятие, что прошлая геометрия геополитики не существует и появляется возможность реализации того самого общеевропейского проекта, который вместо национальных европейских государств мог бы стать активным участником геополитической борьбы и в этой борьбе выиграть. Тем более, что СССР прекратил существование как один из противников, а зацикленность американских кругов на экономический интерес и конкуренция между демократическими и республиканскими группами влияния за экономические ресурсы фактически делала США уязвимым игроком. В итоге время для появления общеевропейского геополитического и геоэкономического проекта было выбрано идеально, а вот с готовностью к нему европейских государств были существенные проблемы.

Но проблема возникла в самой конструкции объединённой Европы. Она с одной стороны оказалась недостаточно объединённой (в части унификации управления), а с другой, объединённой избыточно (в части реализации экономических интересов). Институционально ЕС оставалась разъединённым сообществом государств с очень слабой конструкцией, незавершённым проектом выстраивания социокультурного единства, высоким влиянием США во всех сферах жизнедеятельности и с разрозненными силами в области обороны, собранными в НАТО под оперативным руководством США. Понимание необходимости более системной структуры управления возникало и раньше, но в начале 90-х годов с учётом возникшего политического момента ЕС вынужден был в ускоренном темпе формировать новые механизмы управления. При этом данные механизмы не могли быть в полной мере приемлемыми для поставленных целей. Например, вопрос бюджетирования Европейского Союза. Принятие долгосрочных пятилетних бюджетов не способствовало тому, чтобы бюджет Союза координировался при изменяющейся ситуации. Особенность данного процесса мы могли наблюдать, когда ЕС решал вопрос финансирования участия в конфликте на территории Украины, потребовавшим принятия экстренных мер по увеличению бюджета. Для этого пришлось провести несколько встреч и достаточно проблематичные согласования. Большие временные затраты привели к потере темпа в принятии решений и в результате к проигрышу тех или иных позиций. Да, в Европе ещё ранее появлялась некоторая инфраструктура интеграции, но она была мозаичной и не позволяла эффективно решать поставленные задачи.

Избыточная экономическая составляющая объединения привела к тому, что Европейский Союз фактически превратился в франко-германский союз, который позволял и Парижу, и Берлину (в первую очередь) наращивать свои экономические потенциалы, иногда в ущерб другим странам ЕС. Пострадавшими в 80-90-ее годы были страны Южной Европы, а после начала европейской интеграции Восточной Европы – вновь присоединившиеся к союзу государства. На основе этого экономический рост Германии оказался существенно выше, чем у многих других стран. Если в 1989 году экономический разрыв между Германией (1,2-1,4 триллиона долларов) и Францией, Великобританией, Италией (около 1,0 – 1,1 триллиона долларов) был невелик, то в 2025 году ВВП Германии (по номиналу) составил 5 триллионов долларов, Франции 3,36 триллиона долларов, Великобритании – 3,96 триллиона долларов, Италии – 2,54 триллиона долларов. Диспропорции роста экономики безусловно негативно сказались на устойчивости Европейского Союза.

Распад Советского Союза и переключение внимания США на освоение сырьевых ресурсов в отдельных зонах Земного шара позволили политическим кругам стран Европы начать процесс реализации идеи включения объединённой Европы в геополитическую гонку. При этом европейские круги обоснованно полагали, что окно возможностей будет открыто не вечно, а значит необходимо переходить к действиям по реализации своего геополитического проекта хотя бы в ущерб качеству Союза.

Для реализации данной цели европейские страны начали реализацию четырёх основополагающих задач:

Первое, создать союз, который был бы объединён не только экономическими задачами (как ЕЭС), но и политическими и мог бы играть существенную роль на внешнеполитической арене. Конечной целью был переход к созданию единого конфедеративного государства, реализовать который оказалось крайне сложно.

Второе, создать валюту Союза, способную конкурировать с американским долларом в качестве платёжного средства и средства резервов. Данная цель была реализована созданием евро, но не позволила Европе достичь ожидаемых результатов.

Третье, осуществить включение в свою политическую структуру стран Восточной Европы, до этого находившихся в составе Варшавского договора и СЭВ. Это продвижение было осуществлено, практически все страны Восточной Европы, а также некоторые страны бывшего СССР, стали либо членами ЕС, либо кандидатами в члены.

Четвёртое, выстроить новые отношения с другими участниками геополитического процесса и в первую очередь с Россией в контексте обеспечения безопасности и реализации экономических интересов. Данный процесс реализовывался и вёл в конечном итоге к цели строительства единой Европы «от Лиссабона до Владивостока», но оказался, как выяснилось позднее, лишь планом по попытке мягкой колонизации России.

Но обо всём по порядку. Добившись объединения Германии через слияние ФРГ и ГДР в 1990 году ещё до распада СССР, в Европе осознали, что угроза со стороны СССР если не отпала совершенно, то по крайней мере существенно уменьшилась. Это сделало возможным дискуссию относительно развития европейской интеграции. Распад СССР в 1991 году и вовлечённость США в конфликт в Ираке (1990-1991 годы) дали возможность согласовать общеевропейский политический проект и уже в 1992 году создать полноформатный политический союз, который получил название Европейского союза. В 1992 году все государства, входившие в Европейское сообщество, подписали Маастрихтский Договор о создании Европейского союза и определили три опоры европейской интеграции – Экономический и валютный союз (ЭВС), общую внешнюю политику и политику безопасности (ОВБП), общую политику в области внутренних дел и юстиции. В 1995 году к ЕС присоединились Австрия, Финляндия и Швеция. Те страны, которые были «хабами» в Европе для взаимодействия социалистической и капиталистической системы, с утратой СССР превратились в полноценных участников европейской интеграции.

В 1997 году к положениям Маастрихтского Договора добавились новые обязательства Амстердамского договора по вопросам общей внешней политики и политики безопасности, создания «пространства свободы, безопасности и правопорядка», координации в области правосудия, борьбы с терроризмом и организованной преступностью. В этот же период времени начинает реализовываться план по постепенному встраиванию в ЕС новых участников из числа стран Восточной Европы. В 2002-2003 годах был реализован проект по включению в состав ЕС Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Чехии, Словакии, Венгрии, Словении, Кипра и Мальты.

Однако организационно ЕС оставался слабо структурированной, забюрократизированной и пребывающей в конфликте между союзными интересами и интересами отдельных государств образованием. Такая ситуация привела к необходимости дальнейшего реформирования ЕС под цели создания политики, обеспечивающей единство политики Союза и оперативность в принятии решений. Появилась идея создания Европейской Конституции, фактически превращающей Союз в федеративное государство. Проект Европейской Конституции был подготовлен и уже 29 октября 2004 года подписан в Риме, но не вступил в силу в связи с событиями, о которых мы поговорим в следующей части исследования. При этом сделаем вывод, что вследствие спешки во вновь возникших условиях ЕС не смог выстроить в полной мере эффективный механизм управления для того, чтобы более рационально реализовывать свои интересы.

Второй аспект – экономический был связан с появлением единой экономической политики ЕС и собственной валюты Союза – евро. Ещё в рамках ЕЭС была создана условная денежная единица сообщества – экю. Она была нужна для того, чтобы оптимальным образом соотносить курсовые разницы между валютами стран-членов ЕЭС и не являлась платёжным средством. Но цели ЕС как орудия геополитической борьбы требовало единой экономической политики, а значит и единой валюты Союза. Евро был введён в безналичное обращение в январе 1999 года, а в 2002 в наличное. Однако амбициозную задачу стать реальным конкурентом доллару в международных расчётах и резервах реализовать в полной мере не удалось. На момент введения евро для целей обеспечения лучших условий для экспорта соотношение курсов было 1,18 евро за доллар, однако благодаря активным действиям финансовых властей США уже в 2001 году курс стал 0,83 евро за доллар, что играло в пользу экспортной позиции доллара. Битва за внешнюю торговлю показала, что ЕС не справляется с прямой конкуренцией с США. Не лучше выглядела ситуация и с резервами. Если в 1999 году в евро были номинированы 17,9 % мировых резервов, то в 2025 году их объём составил 20,3 %, то есть прирост менее чем на 3 %. Таким образом, хотя в рамках европейского проекта и удалось создать единую валюту, не удалось сделать её позицию лучше, чем у доллара США.

Третья составляющая, связанная с включением в проект стран Восточной Европы, была реализована в последнее десятилетие XX века и первое XXI. В состав ЕС вошли практически все страны Европы, за исключением Норвегии (лучшая позиция в части использования природных ресурсов по сравнению с ЕС), Исландии (опасения по поводу квот на вылов рыбы), Лихтенштейна (особая роль в европейской политике) и Швейцарии (сохранение банковских институтов помимо правил ЕС). Турция, хотя на протяжении длительного времени является кандидатом на вступление, не принимается странами ЕС, поскольку это сделает общеевропейский проект слабоуправляемым из-за активности Анкары. Не приняты в состав ЕС так же некоторые страны Балканского полуострова (Босния и Герцеговина, Сербия, Черногория, Северная Македония), которые ЕС стремится ассоциировать и включить в свой состав, выдвигая при этом некоторые политические условия (зачастую неприемлемые).

Капиталы стран Западной Европы (особенно Германии) стали играть большую роль в экономике восточноевропейских государств. В некоторых случаях это приводило фактически к неоколониальной зависимости. При этом данный процесс позволил отдельным европейским странам существенно нарастить свои экономические потенциалы, однако не всегда позитивно сказывался на экономическом благополучии всего союза, приводя к разбалансировке уровня жизни в отдельных странах и внутренним миграционным смещениям на некоторых территориях, например в Прибалтике, вызывая ощутимый демографический кризис. Преодолеть такие дисбалансы ЕС не смог даже используя механизм предоставления европейских субсидий отдельным странам.

Наконец, взаимодействие с Россией реализовывалось по двум аспектам. Во-первых, европейскому проекту удалось обеспечить прекращение пребывания российских войск в отдельных странах Европы. Вывод войск был осуществлён посредством двусторонних соглашений с отдельными странами, за которыми всегда стоял Европейский Союз. Наибольшую известность получил процесс вывода из Германии, однако он был одним из последних. Ещё в 1991 году был осуществлён вывод войск из Чехии и Словакии (тогда ещё Чехословакии), в 1992-1993 из Польши, Венгрии, Румынии, Болгарии, в 1994 году из Германии и Прибалтийских республик. Параллельно был решён вопрос о ядерном оружии, размещавшемся вне территории России на основании Будапештского меморандума 1994 года.

Параллельно с выводом войск начался процесс экономической активности европейских стран в России и бывших постсоветских странах. Апофеозом этого процесса стало подписание соглашения об общих пространствах ЕС и России. В мае 2003 года на Санкт-Петербургском саммите Россия–ЕС было принято данное решение.

Была утверждена «дорожная карта» данных пространств (https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/rso/1751893/).

Общее экономическое пространство сделало бы Россию более доступной для европейских инвестиций, но при этом из-за внедрения европейских стандартов сделало бы российскую промышленность более уязвимой.

Общее пространство свободы, безопасности и правосудия допускало высокую степень участия ЕС в вопросах миграционного контроля, правоохранительной работы и т.д.

Общее пространство внешней безопасности усиливало диалог и сотрудничество на международной арене, борьбу с терроризмом, нераспространение оружия массового уничтожения и средств его доставки, режим экспортного контроля и разоружение, сотрудничество в кризисном регулировании, сотрудничество в области гражданской защиты.

Общее пространство науки и образования, включая культурные аспекты, предусматривало активизацию контактов в сферах науки, образования, культуры.

Полное осуществление данных соглашений сделало бы Россию доступной и открытой для европейского политического, экономического и социокультурного влияния. Но данным проектам не суждено было сбыться.

С уходом с политической арены Европы таких лидеров, как Герхард Шредер (2005 г.), Жак Ширак (2007 г.), Сильвио Берлускони (2006 г. и окончательно в 2011 г.), а также в контексте Мюнхенской речи Владимира Путина и Пятидневной войны (нападения Грузии на Южную Осетию) в 2008 году данный проект фактически оказался замороженным.

Стоит отметить особо Мюнхенскую речь. Содержащейся в ней посыл фактически говорил о стремлении России убедить ЕС принять участие в создании геополитической реальности, связанной с формированием множества геополитических полюсов, что, однако, не было воспринято в Европе. И не удивительно, поскольку, как мы видим, Европа с 1871 года жила проектом, который предполагает не многополярную конструкцию международных отношений, а колониальную и неоколониальную политику в пользу отдельных европейских государств (до середины XX века), либо объединённой Европы (во второй половине XX – первой четверти XXI века).

Таким образом в 1990-2004 годах Европейский Союз переживал эйфорию от обретения собственного геополитического проекта, не сдерживаемого биполярным противостоянием, формировал новые организационные институты, «переваривал» страны Восточной Европы и лелеял в своих мечтах глобальное лидерство под эгидой ценностей евроинтеграции.

Бравурное шествие ЕС было жёстко остановлено в процессе блокирования принятия Европейской Конституции. Это не позволило создать действительно эффективный механизм управления Союзом и стало одним из важных аспектов кризиса современной Европы, которая в эти дни, когда пишутся части данного исследования, пытается отстоять руины своего геополитического проекта с одной стороной в конфликте с Россией на украинском (пока ещё) направлении, а с другой старается сохранить территориальную целостность своих членов в вопросе претензий Трампа на Гренландию. Поражение Европы в любом из двух данных процессов существенно ослабит позиции ЕС и поставит под вопрос будущее его геополитического проекта. Но обо всём этом уже в следующих частях исследования.