История кризиса современной Европы

Часть 8. «Хельсинки 75»

Возможно Европа длительное время предпочитала бы накапливать экономический потенциал и формировать основу «культурного доминирования» (быть зачинателем моды в архитектуре, живописи, литературе, кино и т.д.), но стремительно изменяющаяся обстановка в мире привела к серьёзным сдвигам, которые были восприняты европейскими политическими кругами как сигнал к действию. Европа стремилась заявить о том, что она хотя и не в формате «национального государства», а «сообщества государств», является игроком в мировой геополитической битве. Доктрина Шумана, связанная с созданием единого европейского конгломерата, пусть и без полноценного оборонного союза, давала надежду на то, что у Европы будет шанс занять лидирующие позиции в мире.

Связано это было с кризисной ситуацией с Соединёнными Штатами Америки, которые не потянули ту миссию, которую сами же на себя взвалили в 1945 году, а также с готовностью Советского Союза идти на компромиссы и создавать возможности для включения Европы в сферу взаимодействия двух сверхдержав. Предпосылки к формированию европейского геополитического проекта просматривались и в действиях самих европейцев. Но как мы помним по ситуации с попыткой создать общеевропейские вооружённые силы (план Плевена) и как увидим в ситуации с Европейской Конституцией (проект В. Жискар д’Эстена), были и противники объединения, стремящиеся сохранить суверенитет отдельных европейских государств, пусть и ценой геополитических перспектив.

Апофеозом усилий "евроинтеграторов" стал подписанный в 1975 году Хельсинкский акт соглашения по безопасности и сотрудничеству в Европе. Именно такая попытка сторонников европейской геополитической перспективы и состоялась в 1975 году, апофеозом которой стал Хельсинкский акт соглашения по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Первый сигнал к возможности старта геополитического проекта «Единой Европы» прозвучал из-за океана. В 1971 году президент США Ричард Никсон объявил о прекращении обмена долларов на золото в рамках действовавшего на тот период правила «золотого стандарта» Бреттон-Вудской валютной системы. Фактически привязка всех валют к доллару в 1945 году была ничем иным как капитуляцией остальных стран Запада перед всесокрушающей мощью США. Вариантов какой-либо свободы в международной торговле, связанной с использованием иных валют, фактически не было. И если до Второй мировой войны отдельные страны пытались протолкнуть собственные валюты как некий стандарт (например Франция в 1929 году при подписании Варшавской конвенции о гражданской авиации добилась того, что ответственность авиаперевозчиков за жизнь, здоровье пассажиров и целостность багажа оценивалась во французских франках Пуанкаре – условной денежной единице, состоящей из 65,5 мг золота пробы 0,900), то после только американский доллар для стран, признавших институты Бреттон-Вудской системы (СССР и страны социализма отказались подписать данные соглашения), стал эталоном в любых договорах внешней торговли. Отказ США от золотого стандарта в рамках «шока Никсона» стал для государств Европы прекрасной возможностью для того, чтобы получить большую степень экономической, а следом за ней и политической свободы в рамках геополитических процессов.

Произошедшее следом ещё более укрепило геополитический потенциал Европы. Уотергейтский скандал (1972-1974 гг.) фактически похоронил веру стран Европы в нерушимость двухпартийного единства в США (когда смена лиц в Белом Доме и их партийная принадлежность практически не влияет на направленность политики США по отношению к геополитическим процессам, меняются фамилии и тактика, но стратегия остаётся одной и той же) и дал повод для последующих действий. Фактически в Европе не ожидали, что отказ Никсона от «золотого стандарта» станет для его оппонентов основанием вынести скандал в публичную плоскость, а не замять его, как принято, в счёт уступки на будущих президентских выборах.

В 1976 году в г. Кингстон (Ямайка) было подписано новое соглашение о мировой валютной системе. В рамках этой системы курсы национальных валют устанавливаются не государством, а рынком. Для неё характерно постоянное колебание обменных курсов и установление их исходя из рыночных (пусть порой и корректируемых) показателей. Тут читатель может покритиковать меня за излишнюю «веру в рынок» и совершенно зря. Я в данном случае описываю точку зрения середины семидесятых годов экономических кругов Европы, которые, внезапно, верили в рынок и в то, что европейские страны с помощью экономического рычага смогут получить и геополитический эффект. Тем более, что ряд бывших колоний всё ещё оставался под контролем европейских стран, а другие, уже отделившиеся и не ставшие пока ещё местом битвы двух доминирующих систем (Конго, Мозамбик, Ангола и т.д.), оказались точкой внедрения нового колониального порядка, когда само государство де-юре свободно и независимо, но богатства страны (рудники, шахты, прииски) принадлежат европейским или местным, но с европейским капиталом, кампаниям. Периодически возникающие желания у отдельных африканских стран (например, у Алжира к Франции в 2026 году) вчинить претензии бывшим колонизаторам за (в том числе) и неоколониальную промышленную экспансию на сотни миллиардов, как раз и описывают экономические процессы данного периода. Ямайская валютная система должна была сделать экономики европейских стран менее зависимыми от доллара США, но в итоге всё обернулось для Европы практически катастрофой. Но об этом в заключении данной части повествования. Здесь же зафиксируем, что США показали экономическую («отказ от золотого стандарта») и политическую («Уотергейт») слабость, которой немедленно воспользовались группы влияния в Европе. В экономической части это отразилось на валютной системе, а в политической было связано с событиями в Хельсинки в 1975 году.

Напомню читателю формулу, высказанную лордом Исмэем «Держать США внутри, СССР вне и Германию на коленях». Данная формула была доминирующей с 1945 года, но после событий 1971-1972 года в США она сменилась кардинально. Невысказанная форма оказалась такой – «постепенно дистанцироваться от США, но не допускать их ухода с континента, постепенно сближаться с СССР в части экономического и культурного сотрудничества и сделать Германию новым локомотивом Европы». Эта формула давала больший простор адептам «Единой Европы» для вынашивания планов возвращения Европе геополитического лидерства.

В 1973 году Финляндия (напомню, которая с 1945 года выполняла роль своеобразного моста между СССР и странами Запада) в лице президента Урхо Кекконена инициировала проведение встречи по безопасности и сотрудничеству. Данная встреча привела к подписанию в 1975 году Хельсинкского акта, который для всех сторон имел существенное политическое наполнение.

Советский Союз видел в этом акте путь к экономическому взаимодействию с Европой, а также ослабление европейских позиций США. США не предавал соглашению существенного значения и рассматривал как возможность контроля за отдельными военными параметрами деятельности СССР. Европейские же страны надеялись добиться двойного результата. За счёт утверждения принципов нерушимости границ, невмешательства во внутренние дела государств и ряда других, а также в рамках соглашений по военному контролю создать ситуацию сокращения американского контингента в Европе при одновременном сокращении вероятности нападения со стороны СССР. При этом за счёт торговли и культурного сотрудничества с СССР страны Европы рассчитывали нарастить свои потенциалы и выйти как самостоятельный игрок на мировую геополитическую арену. Этот вариант вполне просматривался в 1975-1978 годах, но затем произошли серьёзные перемены. В первую очередь они связаны с активностью Маргарет Тэтчер, которая, видя тенденции к выходу «объединённой Европы» на геополитическое пространство, осознала, что происходить это будет не только без Великобритании (которая начала присоединяться к европейским институтам достаточно поздно – в ЕОУС и ЕЭС в 1973 году, как раз на пике ослабления США, в Евроатоме была только ассоциированным членом), но и во многом за счёт Великобритании в пользу основных лидеров европейской интеграции – Франции и Германии. Политика Тэтчер начиная с 1979 года не давала возможности европейским структурам быстро продвигаться по пути получения международной субъектности. А в 1981 году произошло то, что полностью похоронило европейскую игру в самостоятельность. Президентом США был избран Рональд Рейган, и все мечты о том, что Европа сможет выбраться из геополитических объятий США, пошли прахом. Рейган активизировал гонку вооружений с СССР, начал программу Стратегической Оборонной Инициативы (безусловно скорее бумажной, но существенно повышавшей градус напряжения в мире), нарастил американский контингент в Европе, США инициировали ухудшение отношений с СССР после смерти Л.И. Брежнева, и как результат Европа не получила возможности решать даже европейские дела самостоятельно.

К этому нужно добавить ещё один немаловажный факт. В 1985 году состоялось событие, которое фактически подорвало и все достижения Ямайского валютного соглашения, и сделало для Европы очевидным, что без обретения международной субъектности Европа не сможет выйти из ситуации экономического доминирования США. В отеле Плаза в Нью-Йорке министрами финансов и руководителями центральных банков США, Великобритании, Франции, ФРГ и Японии было подписано соглашение, по которому каждая страна обязалась изменить свою экономическую политику и вмешаться в работу валютных рынков в той мере, которая была необходима для девальвации доллара. По условиям соглашения США должны были сократить свой бюджетный дефицит и снизить процентные ставки, Франция, Великобритания, Германия и Япония согласились встречно повысить процентные ставки, Германия обязалась снизить налоги, Япония должна была сделать всё необходимое, чтобы курс иены «полностью отражал положительную динамику японской экономики».

Итогом соглашения стало следующее: в течение двух лет курс доллара снизился на 46% относительно немецкой марки и на 50% относительно японской иены, американская экономика была в большей степени сориентирована на экспорт, а другие промышленно развитые страны, например, Германия и Япония, увеличили долю импорта. Благодаря этому дефицит текущего баланса США постепенно сокращался, а протекционистские меры были сведены к минимуму. Но при этом США так и не сократили бюджетный дефицит, одновременно из-за резкого роста курса иены серьёзно пострадала японская экономика, изначально ориентированная на экспорт, поскольку японские компании-экспортёры стали менее конкурентоспособными на зарубежных рынках, что стало прологом к десятилетнему экономическому спаду, а в стране началась дефляция (падение цен на товары). Германия и Франция же существенно уменьшили показатели роста экономики. Фактически спасение показателей экономики США за счёт ухудшения ситуации в Европе и Японии показало, что при доминировании США невозможно обеспечить самостоятельную политику европейских стран. Но сделать в условиях политики Рейгана власти стран Европы практически ничего не могли (точнее не решались). Но затаили надежду на изменение ситуации и реализацию потенциалов европейских стран.

А потенциалы имелись. Франция имела собственное ядерное оружие, армии стран Европы ещё представляли реальную силу своей численностью (в 1989 году Бундесвер насчитывал 495 тысяч человек, французская армия – 442 тысячи, армия Великобритании – 311 тысяч, Италии – 396 тысяч, Нидерландов – 101 тысячу, Бельгии – 92 тысячи, Дании – 30 тысяч, Норвегии – 40 тысяч, Испании – 283 тысячи человек). С точки зрения экономики, страны Европы так же занимали значимые позиции. ВВП США в 1990 году составлял 5,8 триллионов долларов. СССР - 2,7 триллиона. В то же время ВВП Германии насчитывал 1,6 триллиона, Франции - 1,1 триллион, Великобритании 980 миллиардов, Италии – 1,1 триллион, Испании – около 440 миллиардов, Нидерландов – 280 миллиардов, Бельгии – 180 миллиардов. То есть суммарно страны ЕЭС по номинальному объёму ВВП практически не уступали США.

А это безусловно давало надежду на то, что возможные изменения в биполярном мире могут привести к возвращению Европы в статус реального игрока на геополитической арене.

Призраки прошлого вновь мутили разум европейских политиков. Пусть уже не в виде национальных государств, как в Первую и Вторую мировые войны, а объединившись, они рассчитывали спустя 45 лет вновь вернуться в высшую лигу мировой геополитики. При этом цель была, разумеется, ровно та же: за счёт геополитических возможностей (контроля торговых путей, запасов ресурсов, рынков сбыта) обеспечить доминирование европейской экономики в перспективе. И вскоре Европе представится такой шанс, и она сделает очередной шаг к своему кризису. Но об этом уже в следующей части исследования.