История кризиса современной Европы

Часть 7. «Союз угля и стали»

Выживание Европы в ситуации, когда мировые геополитические процессы были уделом двух сверхдержав – СССР и США, лучше всего можно описать термином «выжидание». Страны Западной Европы предпочли подождать изменения ситуации, сосредоточиться на экономике, а не пытаться заниматься бесполезным делом, вклиниваясь в геополитическое столкновение гигантов.

Вливаясь в глобальный механизм биполярного мира, эти государства использовали два метода, которые позволяли им даже в условиях второстепенной роли в мировых процессах сохранять определённые потенциалы на будущее:  

Первое, это рациональное убеждение Вашингтона в необходимости учёта интересов европейских государств, а также получения им определённых возможностей и одновременно закулисные переговоры с Москвой, зачастую касающиеся обхода режима санкций со стороны США, разрешения противоречий в бывших колониальных владениях и т.д. За счёт такой игры с обоими геополитическими лидерами отдельным европейским странам удавалось обеспечивать некоторые свои интересы. 

Второе, это безусловно попытка создать внутри глобальной архитектуры международных отношений свою собственную локальную архитектуру, обеспечивающую аккумулирование сил и средств в общеевропейском пространстве и ликвидирующую угрозы внутренних европейских конфликтов. 

К этому нужно прибавить ещё и выстраивание идеологического базиса, в котором Европа, устраивающая геополитическое лидерство, сохраняла бы экономическую привлекательность и общемировую культурную значимость. В этот момент на авансцену мировой мысли вышли философские концепции, обосновывающие европейскую унификацию в противовес национальным концепциям прошлого и первостепенность культурного единства над иными базисами общественного строительства. 

Это реализовывалось посредством развития таких концепций, как Франкфуртская философская школа (М. Хокхаймер и Т. Адорно, обосновавшие в рамках философии культуры восприятие культуры как продукта, описав масс-культуру, Г. Маркузе с обоснованием социологии нового левого движения, психологических конструктах Э. Фромма, В. Беньямина обосновавшего феномен масс-медиа и теорию модернизма, Ю. Хабермаса с его теорией коммуникативного действия), Венская философская и экономическая школа (Ф. Хайек - один их основоположников либерализма и свободного рынка, Й. Шумпетер, обосновавший торию динамического развития рыночной системы), структурализм (К. Леви-Стросс, Ж. Лакан, М. Фуко обосновавшие структуралитическое понимание социальных конструктов). Все эти и многие другие философско-гуманитарные концепции позволили заложить фундамент преобразования разделённой Европы, представленной совокупностью культур и конкурирующих экономических систем, в единую Европу, которая могла бы на определенном этапе вступить в борьбу за лидерство в мире с двумя сверхдержавами. 

Это был своеобразный бунт осознания неспособности ни одного европейского государства к самостоятельному доминированию на мировой арене, но нежелания смириться с второстепенной ролью Европы посредством сохранения культурного доминирования (в первую очередь в философии, т.к. было прекрасно известно, что американская школа пользуется методом привлечения мигрантов из Европы, а не формированием своих собственных школ, и таким образом способна только на тактические действия, но не на стратегическое развитие) и в будущем создания такого экономического базиса, который позволил бы Европе продолжить борьбу за доминирование в мире. И это им почти удалось. 

Но обо всём по порядку.

Первая часть стратегии – это тесное взаимодействие с США при отдельных контактах с СССР и получение от этого результата (выгоды), обеспечивающего сохранение европейской субъектности. Самым значимым, наверное, из всего этого стал проект восстановления Германии. В отношении будущего Германии у многих был скепсис, поскольку страна, ставшая одним из зачинателей двух мировых войн, у соседей естественно вызывала некоторую тревогу.

Но без Германии Европа не могла бы достичь показателей, обеспечивающих хотя бы экономическую конкуренцию с мировыми лидерами. В 1949 году под влиянием в том числе британских и французских политиков США согласились на восстановление Западной Германии как государства. Основным аргументом было то, что для противодействия СССР в Европе нужно было сильное политическое образование, способное оказать сопротивление не только с опорой на войска США и Великобритании.

23 мая 1949 года в Бонне Парламентский совет провозгласил создание Федеративной Республики Германии и принятие Временного основного закона (действующего до настоящего времени). При этом новое государство провозгласило себя правопреемником Веймарской республики и юридически определило свою территорию с претензией на всю территорию бывшей Германии. Первым канцлером стал Конрад Аденауэр, имевший опыт государственной службы ещё до нацистской диктатуры, а в 1933-1945 годах он даже находился в пассивной оппозиции Гитлеру и несколько раз подвергался арестам. Аденауэру удалось добиться от СССР возвращения бывших немецких военнопленных, восстановить работу госаппарата, в том числе с привлечением бывших нацистских кадров (не уличённых в совершении преступлений, впрочем, например, Г. Глобке и Т. Оберлендера), а в 1956 году Аденауэр смог обеспечить восстановление вооружённых сил Германии – бундесвера. Всё это происходило при согласии США и в рамках переговоров с СССР, для которых восстановление военного потенциала Германии представлялось европейскими дипломатами в качестве постепенных шагов по минимизации американского присутствия в Европе.

Другими шагами европейских государств стало установление особых отношений с Югославией И. Броз Тито, расширение связей с Восточной Европой посредством религиозных структур Римской католической церкви и ещё множество других тонких ходов, позволивших так или иначе наращивать потенциал европейских стран в области внешней политики. 

Наиболее значимыми действиями Европы по созданию предпосылок к глобальному проекту стало создание экономических институтов, которые по мнению европейских же политиков позволяли объединить Западную Европу и сделать её конкурентом США и СССР. 

В 1950 году, сразу после создания ФРГ, французский дипломат Роберт Шуман инициировал учреждение ранее невиданного союза – Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), как организацию, регулирующую на общеевропейском уровне две важнейших для военной промышленности сферы – добычу угля и производство стали. По его мнению, такое объединение «станет гарантией того, что какая-либо война между Францией и Германией не только немыслима, но и невозможна по материальным соображениям». В составе ЕОУС было инициировано создание Высшего руководящего органа (постоянный исполнительный орган), Совет министров, Ассамблея и собственный Суд. То есть был фактически создан прообраз комплексной структуры надгосударственного управления, который позволил бы заменить государственную политику общеевропейской (к слову, если кого-то интересует более научное представление о надгосударственном регулировании, то рекомендую статью в соавторстве с Г.В. Дружининым в журнале Сибирский юридический вестник «Сопряжение международного и наднационального правового регулирования: постановка проблемы»). В состав ЕОУС (в 1952 году, когда соглашение по ЕОУС вступило в силу) вошли ФРГ, Франция, Италия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, в 1973 году к ним присоединились Великобритания, Дания и Ирландия, в 1981 году Греция. К 1975 году ЕОУС контролировало около 90 % выплавки стали, почти 100 % добычи угля и 50 % добычи железной руды в Западной Европе. Таким образом, объединение стало общеевропейским интегратором в наиболее важной для военной сферы сталелитейной промышленности.

Успешность интеграции в рамках ЕОУС не вызвала негативной реакции в мире и привела к созданию надгосударственной структуры управления в Европе. На конференции в Мессине в 1955 году министры иностранных дел шести стран-членов ЕОУС выдвинули новую инициативу, «создания единой Европы». На конференции они выразили стремление распространить принципы ЕОУС на другие отрасли экономики. Что в 1957 году привело к созданию новых структур европейской интеграции – Европейского экономического сообщества и Европейского сообщества по атомной энергии. На фоне активного развития технологий в области атомной энергетики и появления мощностей по созданию атомных электростанций во Франции и Германии, а также двойного назначения технологий атомной энергетики, создание Евратома было очевидным шагом. Евратом призван был содействовать: развитию мирного использования ядерной энергетики государствами-членами; формированию общей энергетической политики; координации принятия решений на национальном уровне; снижению цен на энергоносители; повышению стабильности энергетики; обеспечения контроля за атомной энергетикой.

Создание Европейского экономического сообщества (общий рынок) стал основой для пространства торговли с унифицированными тарифами и пошлинами, а также согласованной валютной политикой. Это позволило упростить экономическое взаимодействие стран Европы и одновременно обеспечило прозрачность границ для инвестиций стран Европы. Таким образом была выстроена инфраструктура создания единого европейского пространства как нового субъекта геополитической борьбы.

Но такая структура имела два существенных недостатка. 

Во-первых, органы управления ЕОУС, Евроатома и Европейского экономического сообщества дублировали друг друга и фактически приводили к внутренним дисбалансам и дополнительным временным затратам. 

Во-вторых, у новой европейской модели отсутствовала военная составляющая. Глобальный проект НАТО был ориентирован главным образом на интересы и военную мощь США, не позволяя европейским странам самостоятельно определять вектор военного приложения сил. Безусловно, в мировой геополитике военные средства являются лишь одной из групп средств, которые можно использовать для достижения своих целей. Есть и инвестиции, и экономические связи, и интеграция в рамках совместных производств. Есть культурное, информационное, образовательное и иное сотрудничество. Но отсутствие военной составляющей (хотя бы на уровне координации национальных сил) фактически лишает участника геополитических отношений одной из больших возможностей, условно приводя к потере одной руки в геополитической борьбе.

Первая проблема была преодолена в 1965 году, когда в Брюсселе был подписан «Договор слияния». Комиссия ЕЭС и Совет ЕЭС заменяли Комиссию и Совет Евратома, а также Высший руководящий орган и Совет министров ЕОУС. Таким образом, институты трёх европейских сообществ (ЕОУС, ЕЭС и Евратома) слились воедино, образовав единую Европейскую комиссию, единый Совет министров и Европейский парламент. Причиной этого стали не только успехи общеевропейских структур, но и расклад сил между группами влияния в Европе. Например, во Франции (которая со времён Шумана была главным идеологом европейской интеграции) в 1965 году прошли президентские и сенатские выборы, где на президентских выборах Шарль де Голь победил социалиста Франсуа Миттерана (в будущем тоже президента Франции). Трансформация европейских интеграционных процессов была одним из условий коалиции, поддержавшей Шарля де Голя. При этом иными силами такие изменения были встречены неодобрительно. Возможно и с этим связаны события 1968 года во Франции, которые завершили политическую карьеру де Голя.

Вторая проблема не получила полномасштабного решения. Ещё в 1952 году председатель правительства Франции Рене Плевен предложил план по созданию Европейского оборонительного сообщества (ЕОС), которое должно было объединить вооружённые силы сразу нескольких государств (Франции, ФРГ, Бельгии, Нидерландов, Италии и Люксембурга), однако данный план был закрыт в 1954 году (вместе с отставкой Плевена с поста министра обороны Франции). Попыткой хоть как-то преодолеть сопротивление созданию военного инструментария для объединённой Европы стало создание Западноевропейского союза (в 1954 году).

В его недрах лежал ещё Брюссельский пакт 1948 года, подписанный Бельгией, Великобританией, Люксембургом, Нидерландами и Францией, одной из частей которого стало обязательство стран-участниц пакта в случае, если одна или несколько из них становится объектом вооружённого нападения или агрессии, остальные (опираясь на п. 51 Устава ООН, который разрешает коллективную самооборону) «предоставят военную поддержку атакованной Стороне и другую помощь, а также окажут содействие её усилиям». Такая структура, по сути являясь военным альянсом, между тем была практически сразу же нивелирована созданием НАТО, ставшего главным механизмом военного противостояния против Советского Союза. Западноевропейский союз просуществует в полузамороженном состоянии до 2011 года, когда вольётся в структуру Европейского Союза. Так что те, кто уверят, что ЕС это союз не военный, пусть почитает договоры в части ЗЕС, а также Парижский, Ниццский и ряд других договоров, фактически признающих у ЕС единую оборонительную политику стран-участников.

Ещё одним аспектом развития Европы, внёсшим существенный вклад в её кризис, стала миграция. Именно в 50-е годы начались первые волны массовой неевропейской миграции в страны Европы. Они имели два основных ракурса. Первый – это миграция части населения из колоний в метрополию. Постепенная потеря колоний европейскими странами привела к тому, что часть людей, активно работавших с колониальными администрациями, после обретения странами независимости отправились в метрополию (из Конго в Бельгию, из Суринама в Нидерланды, из Северной и Западной Африки во Францию, из Пакистана, Индии, африканских стран в Великобританию и т.д.) Вторая составляющая – это трудовая миграция. В частности, ФРГ, потерявшая значительную часть населения в ходе Второй мировой войны, но имевшая интерес в скорейшем восстановлении промышленности, вынуждена была пойти на привлечение большого числа трудовых мигрантов. При этом немецкие власти не видели особых перспектив в привлечении временных работников, о чём заявлял министр труда ФРГ Теодор Бланк. Однако благодаря давлению США (старавшихся снизить негативный эффект от безработицы в Турции) правительство ФРГ в 1961 году подписало соглашение с Турцией о допуске трудовых мигрантов. В результате уже к 1971 году в Германии жило более 650 тысяч турецких рабочих, а в 1981 – более полутора миллионов человек. В то время миграция ещё не стала существенной проблемой и не была вписана в дальнейшие планы реформирования европейского пространства.

Таким образом, в 50-70-е годы XX века Европа переформатировала свои экономические и частично политические связи, но не обрела в полной мере свою международно-политическую субъектность. Это позволило наращивать экономические потенциалы, но не привело к возможности полноценно участвовать в геополитической борьбе. Однако наступала эпоха, когда Европе предстояло сделать выбор и шагнуть в сферу борьбы больших игроков. И связано это с событиями 1975 года, о которых в следующей части нашего исследования.