История Пизды

💣 👉🏻👉🏻👉🏻 ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻

Ресурсы







Защита







Сплочение











Преклонение







Познание







Эстетика














Та самая история





Тёмная материя





Внутри секты





Архив





178 бесполезных фактов





Теодор Глаголев






«Кружок»: русский космос и другие недопетые песни
Антон Лисин и другие: православие, запах хлеба, патриотизм
«Культраб»: автозаки, патриархат и другие проблемы






О самиздате



Реклама



Манифест



Нативные материалы



Теодор Глаголев



Спецпроекты







Все права защищены © 1871 — 2021 год. Медиаартель « Мамихлапинатана »


18 августа 2021 года команда бренда «Культраб» объявила, что покидает Россию. Марка выпускала мерч для издания «Медиазона», создавала одежду вместе с группами Pussy Riot и «Кровосток», поддерживала протестное движение. «В условиях государственной цензуры одежда задумывалась нами как визуальный язык, с помощью которого мы обращали внимание на политическую ситуацию в стране и происходящее в обществе. 2020–2021 годы оказались переломными. Ситуация изменилась», — объясняют причины эмиграции основатели. Это событие стало важным итогом почти 15-летней истории российского стритвира. За это время он прошёл путь от малоизвестных брендов для скейтеров и граффити-райтеров до одежды, которую носит певица Граймс , советует в Tatler стилист Эвелина Хромченко и надевает чуть ли не в каждом своём шоу журналист Юрий Дудь. Эти вещи любят и критикуют за мрачные принты и надписи с политическим подтекстом, хвалят за соответствие духу времени, ругают за низкое качество и однотипность. Журналист Елена Чеснокова поговорила с дизайнерами и покупателями стритвира, чтобы разобраться в эволюции явления и попытаться понять, что хотели сказать авторы — часто совсем не то, что все подумали.
В 2014 году парень подарил мне серый хлопковый свитшот с синим принтом. На картинке — Борис Ельцин, виновато улыбаясь, разводит руками. Надпись: «Wasted youth» — напрасная юность. Я родилась за два месяца до подписания Беловежских соглашений, и в моей семье распад СССР восприняли с большой надеждой. Но в девяностые мы жили бедно и тяжело. Так что принт я понимала однозначно. Первый президент России не справился с ответственностью, перешёл на тёмную сторону силы и как бы говорит всем, кто в него верил: «Простите за то, что вам пришлось выдержать, я хотел как лучше». Но однажды я пришла в этом свитшоте на вечеринку, и мой знакомый-левак воспринял его как личное оскорбление. «Всё с вами, либералами, понятно», — пренебрежительно сказал он и напомнил, что Ельцин развалил страну и убил молодую российскую демократию. Больше мы в тот вечер не разговаривали. 
Автор принта — Сергей Пахотин, основатель московского стритвир-бренда « СПУТНИК1985 ». В начале 2010-х Сергей переехал в Москву из Беларуси. Работал курьером и грузчиком на книжном складе, потом уволился, воровал еду и книги, много читал, слушал панк и в какой-то момент от скуки и безысходности решил обучиться шелкографии — методу трафаретной печати. Постепенно хобби оформилось в бренд. В 2013–2014 годах Пахотин выпустил ещё несколько худи и футболок, посвящённых российским девяностым. Помимо Ельцина, на одежде изображались балерины из «Лебединого озера», поваленный памятник идеологу красного террора Феликсу Дзержинскому с надписью «Memento mori» и горящий Белый дом с припиской «Напрасная юность». Последний принт отсылает к событиям 1993 года, когда во время конституционного кризиса Борис Ельцин обстрелял Дом Советов из танков и обозначил, что в России теперь президентская, а не парламентская республика. Это изображение стало самым успешным в истории марки «СПУТНИК1985».
«Я видел, как Белый дом горел, не только на фотографии, — вспоминает 38-летний саундартист Иван Напреенко, который в 2014-м купил себе свитшот с „Напрасной юностью“. — Меня тогда поразило сочетание этой картинки, ностальгической и жуткой, с надписью, которая непонятно кому адресована. Тем, кто был молод в 1993-м? Актуальным потребителям бренда, которым на момент выхода вещи было двадцать с хвостом? Чья это юность-то? Тут у нас всехняя юность напрасна! Лично для меня картинка — символ фатального поворота на развилке, который привёл нас в 2021-й — с путинским дворцом и спецприёмником в Сахарово». 
В 2021-м я решила встретиться с Сергеем Пахотиным, чтобы лично спросить, какой смысл он вложил в свою самую популярную надпись. «Это про людей, которые родились в конце семидесятых и были воспитаны на советских идеалах: взаимовыручка, мысль, что человек живёт не для себя, а для будущего», — объясняет основатель «СПУТНИК1985» (дата в названии бренда — год рождения Сергея). 
— А ты когда-нибудь спрашивал у покупателей, что для них это значит? — Честно говоря, мне вообще неважно. Глупо ведь говорить: «Ребята, вам должно быть не меньше сорока, чтобы носить эту футболку». Пусть думают что хотят.
В 2014-м, как раз когда у нас с Иваном Напреенко появились свитшоты «Спутника», российский стритвир оказался на пике популярности. Стритвир — стиль уличной одежды, который появился в США в конце 1970-х под влиянием серферской, скейтерской и граффити-субкультур, зарождающегося хип-хопа, японской уличной моды. Позже на него повлияли панк и хеви-метал, DIY-культура, профессиональная спортивная одежда и люксовые марки. Базовые стритвирные вещи — футболки, толстовки, худи и свитшоты, поясные сумки, кепки, шорты, штаны-джоггеры, кроссовки. В России это направление моды начало развиваться в конце 1990-х — начале 2000-х, старейшие бренды — Codered, Anteater, Krakatau. А расцвет русского стритвира пришёлся на середину 2010-х. Из-за кризиса и падения курса рубля целевая аудитория не могла позволить себе вещи культовых зарубежных уличных марок типа Stussy и Carhartt и перешла на отечественные аналоги. Тогда-то и выстрелили футболки и худи «Спутника» с символикой девяностых. А ещё у бренда были вещи с изображениями панельных многоэтажек, надписями «Поганая молодёжь», «Я всегда буду против» (обе — цитаты из песен «Гражданской обороны»), «Дети проходных дворов» (цитата из «Кино») и «Цветы зла» (название сборника стихов Шарля Бодлера). «Россия легитимизировала стритвир и сделала его новой нормой повседневности для всех», — пишет в 2017-м журнал Buro 24/7, называя «СПУТНИК1985» одним из самых успешных брендов новой волны. Их к тому моменту было уже несколько десятков. 
Больше всего худи и футболки с провокационными принтами понравились молодой аудитории. Поэтому в какой-то момент «СПУТНИК1985» стали называть «брендом для школьников». «Не уверен, что все наши покупатели считывали отсылки к Бодлеру или к „Гражданской обороне“, но, повторюсь, это не так важно: пусть каждый находит что-то своё, — рассуждает Пахотин. — Сначала меня расстраивали ассоциации со школьниками, но потом я подумал: молодая аудитория — это круто. Вы все старики унылые, а подростки делают самое интересное. В том числе, конечно, кучу всякого говна, но они пластичны, не нагружены обязательствами и могут менять мир». 
Несмотря на популярность, Сергей считает, что его бренд за последние годы, скорее, деградирует. «Самые интересные вещи всегда делаются в начале», — грустно говорит он. Раздел с последней коллекцией на сайте «Спутника» наполовину состоит из перевыпущенных старых хитов, среди которых и «Напрасная юность». В текущей политической ситуации он обрёл новые коннотации, а вместе с ними — новую молодую аудиторию.
До той ссоры на вечеринке мне казалось, что при интерпретации картинок и надписей на одежде всегда есть какой-то «правильный ответ». Дизайнер наделяет их определённым смыслом и надеется, что потребитель считает именно его. Но разговор с Пахотиным показал, что автору может быть вообще всё равно. А ещё — что бренд не может предсказать, какая именно аудитория его полюбит и как она поймёт исходное послание. Чтобы разобраться, как это работает и почему российский стритвир в середине 2010-х стал таким популярным, я обратилась к Екатерине Кулиничевой, журналисту, искусствоведу, историку спортивного дизайна и специалисту по семиотике моды — подходу, в рамках которого одежда изучается как система знаков и символов. 
«Многие представляют себе процесс „считывания“ одежды как сцену из сериала „Шерлок“. Сыщик видит человека — и с ходу понимает: мужчина примерно 35 лет, не женат, на завтрак ел яичницу, служил в Ираке, брат — алкоголик. В реальности так не бывает, — объясняет исследовательница. — Мне больше нравится метафора шифровальной машины „Энигма“: чтобы понять исходное послание по шифровке, нужно знать принцип кодирования. Считать смысл, который человек заложил в свой внешний вид, можно, только разобравшись в социальном и культурном контексте, который его окружает. Какие медиа он читает, какую музыку слушает, какое у него образование, положение в обществе и так далее. То же самое относится к производителям этих вещей. При этом есть исследования , которые подтверждают: мы постоянно пытаемся читать одежду других и сами живём с ощущением, что люди вокруг сканируют наш костюм». 
По словам Кулиничевой, символом в одежде может быть что угодно. Надпись, картинка, крой, ткань, бренд, способ и контекст носки: одна и та же футболка, надетая в офис или на светский раут, может означать разное. При этом у стритвира есть несколько исторических особенностей, которые нужно учитывать при его расшифровке. Во-первых, уличная одежда — детище субкультур. Например, одну из первых российских марок уличной одежды Codered основали выходцы из граффити-среды. Это повлияло как на ассортимент бренда — сумки для баллончиков с краской, худи с балаклавой, в которых удобно разрисовывать стены, — так и на концепцию коллекций. Из особого внимания к городской среде выросли толстовки Reconstruction , посвящённые круглосуточным работам по благоустройству Москвы.
Во-вторых, дизайнеры стритвира не просто отбирают героев и сюжеты из национальной и мировой истории и культуры, но переосмысливают их для своей аудитории. Например, у бренда Mother Russia (кредо: «сделать русское модным») есть футболка с Юрием Гагариным, на которой космонавт нарисован в духе американских супергеройских комиксов на фоне ксеноморфов из саги «Чужой». Надпись — «Свой среди чужих». «Вещь работает сразу на нескольких уровнях, — рассуждает Кулиничева. — Помимо понятных большинству отсылок к западной массовой культуре, тут можно считать аллюзию к фильму „Свой среди чужих, чужой среди своих“. Он посвящён гражданской войне — одной из многих наших непроработанных национальных травм». 
Иногда такие задумки остаются без пояснений, но многие дизайнеры сопровождают вещи текстами, похожими на музейные экспликации. Эти комментарии помещают на сайтах и в офлайн-магазинах, публикуют в соцсетях. Например, в конце 2020-го бренд « Запорожец Heritage » выпустил совместную коллекцию с музеем космонавтики в Москве, приуроченную к грядущему юбилею первого полёта Юрия Гагарина. На футболках и свитшотах — надписи «Пахари Вселенной», «Полёт на Луну», «3000 оборотов». Последняя нанесена над графическим изображением ракеты. «3000 оборотов вокруг Земли — именно столько сделал советский спутник в 1958 году. В честь этого события был сделан специальный штамп для гашения почтовых открыток и конвертов, макет которого и стал основой для этого принта», — объясняют в интернет-магазине бренда.
Ещё одна особенность стритвира — интерес к локальной культуре. В России десятки региональных брендов уличной одежды: екатеринбургский Urals, калужский Kaluga Store, нижегородская «Родина», Boomzi из Грозного и другие. К теме регионов обращаются и московские авторы: например, у Mother Russia есть вещи с принтами «Волжанинъ» и «Амурская Калифорния». Первый объясняется как дань уважения стойкости жителей Поволжья, которые веками трудились бурлаками, рыбаками и матросами. Второй — как восхищение предприимчивостью людей с Дальнего Востока.
Но самый главный пункт в этом списке особенностей — никакого стритвира больше не существует. Рамки явления были изначально размыты, а со временем расплылись ещё шире. В 2010-х в Америке вслед за люксовыми брендами стритвирные вещи стали выпускать гиганты масс-маркета. Ну, а после коллаборации когда-то андеграундного Supreme с Louis Vuitton стало окончательно ясно, что эти вещи больше не принадлежат улице. «Когда человек в 2021-м произносит „стритвир“, сразу ясно, что он не в теме, — объясняет основатель бренда „ Кружок “ Стас Фальков. — Мода работает с музыкой, спортом, современным искусством, политической повесткой. Вещи — это всего лишь инструментарий. Глупо загонять себя в рамки — всё давно смешалось». Почти все герои этого текста перестали употреблять слово «стритвир»; самиздат использует этот термин как удобное обобщение.
Пожалуй, единственное, что до сих пор объединяет малых независимых российских дизайнеров, — скрытая или явная критика социально-политической ситуации и господствующей культуры. И эта особенность была у российского стритвира с самого начала.
Расцвет российской уличной одежды совпал с «путинским застоем» (или был обусловлен им), экономическим кризисом и политизацией молодёжи. «Безысходность, творчество без перспектив. Российские бренды не повторяли за Supreme, а шли своей дорогой: район — панелька — лавка — скамейка», — рассуждает о локальном стритвире фешен-блогер Чума Вечеринка. Вещи новых дизайнеров нравились не всем: «Тусклые цвета, унылые банальные принты, зоновские рисунки, колючая проволока», — раздражённо перечисляет видеоблогер Макс Ирискин в своём ролике «Почему русский стритвир — отстой». Среди брендов, которые ему особенно не нравятся, — Volchok.
История « Волчка » началась в 2014 году. Тогда Василий Волчок, успевший поработать архитектором-чертёжником, ресторанным декоратором и продюсером контента на канале «2×2», продал фотоаппаратуру, выручил 60 тысяч рублей и вложил их в первый тираж футболок с надписью «Ю̶н̶о̶с̶т̶ь». На тот момент в России уже существовал бренд с названием «Юность». По словам его основателя Максима Иванова, именно его производство напечатало Василию футболку. Всего через пару лет её будут подделывать и продавать на рынках — правда, без зачёркивания на букве «т», напоминающего православных крест. Ну, а Василий Волчок и Максим Иванов поругаются из-за того, чью «Юность» считать более аутентичной. «В колледже учительница по истории архитектуры сказала: все известные архитекторы имеют свой стиль. У меня с этим было туго, и я решил поставить рамки, чтобы не быть слишком эклектичным. Взял чёрный и белый, а тематика пришла сама: мрачное, минималистичное. Русская готика. Мрачная душа, пустота», — расскажет Василий в интервью спустя два года. Во время нашего разговора Волчок добавляет, что на старте вдохновлялся лукбуками британских марок Long Clothing и Boy London. Видимо, оттуда на вещи молодого дизайнера перекочевали смайлы, трайблы, паутина, перевёрнутые пентаграммы и заточки.
С 2014 года Volchok выпустил 13 коллекций , некоторые — в коллаборациях с дизайнерами, художниками и татуировщиками. Темы: право жителя мегаполиса на одиночество, тотальная слежка, губительность войн, мотивация вступающих в секты, равенство всех людей на земле. Арсенал выразительных средств: агрессивные рисунки, фразы-лозунги в духе «Нет царей, нет богов», «Энтропия растёт» и ирония. Например, Волчок говорит, что худи, носки и футболки с надписью «Русский андерграунд» постоянно допечатывают, чтобы окончательно обесценить «подпольность». Некоторые вещи бренда — прямая реакция на происходящее в стране. «Когда было дело Pussy Riot, я переживал, что никак не могу им помочь, — вспоминает Василий. — Тогда появился принт со скрещёнными пальцами, обтянутыми колючей проволокой, и надписью „Вера“. Было смешно, когда актёр Евгений Цыганов пришёл в таком свитшоте на вручение какой-то премии, а таблоиды написали, что он так оделся, потому что его дочку зовут Вера». Впрочем, глубоко в политику команда Волчка предпочитает не уходить: «Не хочу тратить силы на людей, для которых я не существую, для которых мои ценности — не ценности. Лучше я буду прививать молодёжи свои», — говорит он. 
«Я ношу шарф „Волчка“ с изображениями огня, потому что огонь для меня ассоциируется с революцией, — объясняет 22-летняя журналистка Екатерина Мищук. — Не то что я мечтаю о революции, но это огонь моего сопротивления. Мне в целом нравится эстетика хтони, раздолбанности, безысходности, которую используют наши бренды, не только Volchok. Такая у нас идентичность: не матрёшка и балалайка, а панельки. С одной стороны — боль и мрачняк. С другой — у меня нет чувства отчаяния, потому что бренды часто снижают градус тоски иронией, насмешками над действующей властью». 
Эстетика и настроение «Волчка» повлияли на десятки других российских стритвир-дизайнеров. Но их трудно обвинить в эпигонстве: Volchok не изобретал трайблы, изображения козлиной головы Бафомета и панельки. Я спросила у Василия, как он сам интерпретирует эти символы. Всё оказалось проще, чем я думала. Волчок объясняет, что трайблы (изначально сакральные символы, которые наносили на тело члены полинезийских племён; в Европу их привезли татуированные мореплаватели) — не отсылка к племенной культуре и не заявление о новой локальности, а просто «какуклуни». Этим словом в тату-салонах в шутку называется эскиз, ставший популярным после выхода фильма «От заката до рассвета», где у героя Джорджа Клуни была похожая татуировка. Отсылкой к массовой культуре Волчок объясняет и принты «666»: «Это из фильма „Омен“». А о происхождении надписи «Разрушение молодит» (изначально — цитата из текста Вальтера Беньямина «Деструктивный характер») основатель бренда говорит так: «Я подсмотрел фразу на выставке одной французской арт-группы. Для меня это о чувстве, когда ты идёшь на тусовку, уфигачиваешься там, а потом собираешь себя заново. Однажды я не пил восемь месяцев, а потом понял, что ничего не помню из того периода. Было так скучно, что я даже никакого урока не вывел. А разрушение — это всегда урок». 
Пока одни бренды перенимали эстетику «Волчка», другие выстраив
https://batenka.ru/aesthetics/streetwear/
https://www.youtube.com/watch?v=52EzGt_ZwI8
Очень Большие Секс Игрушки Видео
Камасутра Занятие Сексом
Горячая Геи Библиотека
От панелек до «Пизды»: исчерпывающая история русского ...
Интересная История Жизни В деревне с двоюродной …
пизда — Викисловарь
История Пизды