История Ольги Турпановой

Меня арестовали за раздачу газеты, в которой освещалась тема специальной военной операции и экономическая ситуация в России. Все данные были взяты из официальных источников, включая сайт Министерства обороны. Вместе со мной задержали ещё двоих, суды назначили на разные даты.

На первом суде у моей подруги судья, по словам нашего адвоката, понимала всю абсурдность ситуации и отсутствие следов правонарушения. Назначили повторное заседание с приглашением составителя протокола и тех, кто участвовал в задержании. У меня же была другая судья, которая сразу отказалась приобщать к делу все аргументы защиты — список разрешённых источников, откуда была взята информация для газеты. На заседание была приглашена лингвист, и госпожа Гольдштейн (судья) всеми силами пыталась добиться от неё заключения о негативном характере материала. Однако лингвист сказала, что давать эмоциональную оценку текста не входит в её обязанности.

Тем не менее в постановлении суда значилось, что я раздавала листовки, которые "содержали только негативную, отрицательную информацию по результатам специальной операции", тем самым "публично дискредитировала и искажала достоинство, авторитет и доверие к Вооружённым силам РФ". Утверждалось, что эти листовки "могли являться основанием для формирования у граждан негативного мнения".

Мы с правозащитником предположили, что постановление было готово заранее, так как его выдали почти мгновенно. После моего суда состоялось повторное заседание подруги, и ей тоже вынесли обвинительное постановление.

До этого у меня уже были задержания на акциях, но нас отпускали с предупреждением. Хочу особо отметить работу юристов, которые на добровольной основе помогали задержанным, консультировали и, как в моём случае, представляли интересы в суде. Мне ранее не доводилось участвовать в судебных процессах, и присутствие рядом грамотного человека, который всё расскажет и подскажет, очень поддерживало и успокаивало. Также было приятно узнать, что есть люди, готовые помочь со сбором средств на оплату штрафа или просто поддержать добрым словом. Каждый перевод на карту с комментарием и словами поддержки от незнакомых людей трогал до глубины души.

Во время задержаний на акциях мы пользовались ботом ОВД-Инфо, куда отправляли данные о том, в каком отделении находимся и списки задержанных. Однажды моего друга случайно задержали на акции в Москве. Он успел сообщить нам о задержании, но не знал, в каком отделении находится, и перестал выходить на связь. Благодаря спискам задержанных на сайте ОВД-Инфо мы смогли выяснить его местонахождение и по телефону убедить сотрудников полиции его отпустить.

Верю ли я в возможность позитивных изменений в России через гражданскую активность? В целом, да. Но при условии, что эта активность будет нарастать с течением времени, а не затухать при малейшем давлении со стороны государственных структур — принятии новых законов, ограничивающих свободу слова, запрете на критику власти, расширении полномочий полиции и прочее. Для сравнения можно вспомнить зимний митинг в поддержку Навального, когда он вернулся в Россию. Как много пермяков вышло тогда в 30-градусный мороз, и как относительно адекватно вели себя силовики. Вспоминая другие акции, начиная с 24 февраля, на которые выходило уже в разы меньше людей, чувствуется огромная разница. Каждая акция — новые задержания. Меньше людей — больше арестов, больше запугивания со стороны силовиков. На 30 человек, вышедших к зданию Заксобрания, — три колонны "космонавтов". Спад гражданской активности способствует "закручиванию гаек".

Как я воспринимаю работу судебной системы на основе своего опыта и как обстоят дела с гражданскими свободами и правами в Пермском крае? По вопросам, затрагивающим критику власти, армии или любую неудобную позицию относительно государственной повестки, не стоит надеяться на объективность суда. Чисто моё личное мнение: удобные судьи принимают удобные решения, выгодные власти и ею поощряемые. Появился новый закон 20.3.3 о дискредитации — значит, он будет применяться. А формулировка этого закона позволяет привлечь по сути за что угодно. Всё ограничивается только фантазией судьи. Вывод: закон и суд работают на личные интересы нынешней власти.

Я не считаю, что суды работают плохо и не выполняют своих функций. Преступления совершаются, виновные наказываются по закону — в целом и общем. Но есть нездоровая тенденция в принятии судебных решений в сторону политической силы, нарушая тем самым конституционные права и свободы тех, кто осмелился высказать иную позицию. Нововводимые законы способствуют упрощению принятия таких приговоров.

Как это повлияло на мою жизнь и работу? Прежде всего, я стала осторожнее. Меня оштрафовали за материалы, взятые из государственных источников, отказавшись разобраться. Штраф ради штрафа. Было бы забавно, если бы они приобщили все доказательства и источники к материалам дела, и получилось бы, что сам сайт Министерства обороны дискредитирует армию РФ.

По работе это не особо затронуло, так как я на тот момент проходила стажировку на новом месте и официально не была трудоустроена. На допросе в полиции не сообщала место работы и где живу. А вот моя подруга эту информацию про себя сообщила. В итоге её несколько раз забирали на допросы из дома и с работы. Также пытались устроить обыск на рабочем месте без ордера, но служба безопасности их не пропустила.

У меня, ещё с первых задержаний, начались звонки с незнакомых номеров, где под разными предлогами пытались узнать фактический адрес проживания. На мою подругу поступали звонки и письма на имя директора с рекомендацией к её увольнению.

Какие уроки я извлекла? Нужно знать свои права, прописанные в Конституции: статьи, протоколы и порядок задержаний по административным правонарушениям. Не сообщать личных данных о работе, месте жительства, не высказывать в "душевной" беседе никакую позицию и критику. При этом не бояться вести диалог с полицейскими на акциях, на улице (спорно, но). Они, как правило, адекватные люди и действуют в рамках закона. Мне в этом плане везло: почти все были вежливы (за исключением дамы, угрожавшей спецприёмником), и попадала я в Ленинский отдел. Рассказы людей, побывавших на допросах в Дзержинском отделе, куда как грустнее.

Про диалог с полицией. Однажды зимой мы гуляли у Заксобрания. Была полиция, силовики. Кого-то задержали, у остальных проверяли документы, записывали данные. Мы подошли к полицейскому, спросили, что за мероприятие. Тот просто отшутился. После этого к нам подошёл молодой сотрудник проверять документы. Его тоже спрашиваем:

— За что людей сегодня забирали?

Он мнётся, говорит:

— Не знаю, может, за призыв...

— К миру? — уточняю я.

— К войне? — говорит он.

Забавно.

Но самое человечное, страшное и трогательное было 24 февраля. Когда мы стояли с подругой, перед нами выстраивалась шеренга силовиков. Страшно. Подруга плачет и говорит: "Я не знаю, что я могу ещё сделать, но я не могу уйти". Мы обсуждаем ситуацию с подругой из Харькова. Та утром написала, что их бомбят, обещала каждые два часа выходить на связь и перестала отвечать. А сотрудники ОМОНа прямо в метре-двух от нас стоят, слышат наш разговор, видят, как подруга плачет и не уходит. Когда им командуют идти вперёд, двое перед нами синхронно нас обходят с двух сторон. За нами кого-то забирают, далее возвращаются и снова строятся. Людей уже нет, кого-то забрали, остальные ушли, мы стоим, страшно. Им снова командуют идти вперёд, и те двое опять нас обступают и не трогают. В тот день нас не задержали. А девушка из Харькова позже вышла на связь.