История Моджо
Языки пламени бросали рваные тени на покрытые копотью стены пещеры. Старик Тротт из племени Зараккар рассказывал детям свою любимую историю…
— Тогда ишо шибко ваинстены и жистоки были Зараккары, все им здаровых детишек падавай. А как жешь жить остальным было? Да никак! Шмякали их в пропасть, што за Тролль-горой, да и дело с канцом. Но савсем падругому получилося у них с Моджо. Мамка не хотела его отдавать, но кто ейный голос слухать будет, когда хилый дитятко радилса, да еще и лецом уродлив.
Дети, слушая рассказ Тротта, невольно касались своих лиц, да оглядывались на приятелей. Старик же абсолютно невозмутимо продолжал вещать: «Ну, значица, скинули иво, савсем ребенка, с обрыва. А он не умир!»
То, что поведал тролль дальше, повергло в шок всех и каждого. Покрытый коркой крови, ссадинами и синяками, выживший малыш полз среди трупов и сухих костей. Ночью, хрупкое тельце крохи содрогалось от холода, а днем — невыносимая вонь мертвых тел выворачивала наизнанку желудок. И не было конца и края этому ужасу… В такой момент даже грубого тролльего диалекта было достаточно, чтобы заставить поежиться самых отважных слушателей. «Чиво расселися тута? А ну-ка подбросьте дров в костер. А нито и сами замерзним, как бедный Моджо». — крикнул Тротт детям, что повзрослее.
Подождал, пока пламя разгорится с новой силой, и продолжил:
— Целый год Моджо плакал и звал на помащь, да только никто не атзывалса. Он полз и полз, рвал растения и жрал ихние корни, прапитаные кровью убитых сародичей.
Тротт демонстративно сорвал жухлый кустик Пузырчатки, и, тщательно пережевывая его гнилыми зубами, продолжил рассказ. Он долго описывал лес, куда попал выживший ребенок, окровавленные мозоли малыша, плач и воспоминания о матери. Поведал, как тот спасался от стаи хищных воргов, искал выход из бесконечности темной чащобы и терпел зудящие укусы насекомых. Рассказал Тротт и про невероятную жажду жизни этого совсем маленького мальчонки. Пока, наконец, не дошел до самого главного.
— Аткуда нивазмис, лежал на земле Джу. Это был самый извесниший воин в племени Зараккар и ситчас он истекал кровию. Прямо весь красный был! А с гары в ниво ишо стреляли вражыны! Ох там и опасна было! Казаласа, што убьют этава Джу и канцы в воду!
Затем, Тротт как мог описал действия Моджо. Не совсем ясно, открылся ли дар от перенесенных страданий, или ребенком руководило Провидение, но он подполз к раненому Джу, и, совершив руками неведомые пассы, создал магический боевой посох. Потом, кинул в сторону врагов волшебные черепа настолько маленькие, что становилось понятно, откуда он их взял… Духи погибших детей направляли траекторию черепов точно в сторону врага, нанося тем чудовищный урон. Затем, когда Моджо наказал обидчиков, он повернулся в сторону раненого Джу и с помощью неизвестной силы излечил его.
«Вобщим,» — как подытожил старый Тротт, — «Джу, хоть и был лудшым байцом Зараккар, но саабразил што мелкие, да никрасивые могут дать больше пользы, чем самые сильные воены. Он смастерил для Моджо маску, шобы никто и никагда не смиялса над иво никрасивым летсом. И с тех пор считал его сваим самым лудшым другом! С тех пор Моджо стал храбрым защитнеком слабых и обездоленых, а племя изминило свае атнашение к дитенышам. Вот такие дела, ребятишки…»