Истории лекарств: Круцин

В тридцатых годах XX века активно развивалась цитология - наука, изучающая живые клетки. Одной из главных задач тогда (да и по сей день) был поиск причин развития опухолевых клеток и возможные способы их подавления. Одним из специалистов, занимавшихся этой проблемой, был Григорий Иосифович Роскин.

В 1931 г. команда Роскина сделала многообещающее открытие. Животные с болезнью Шагаса (тропическая болезнь, вызываемая однколеточным организмом Tryраnosomа cruzi) были в меньшей степени подвержены онкологическим заболеваниям. Изучая этот феномен, команда Роскина выяснила, что это связано с воздействием паразита на организм. Григорий Иосифович увидел перспективы, связанные с этим открытием, и погрузился в активную работу над созданием нового препарата.

Не менее важную роль в разработке сыграла будущая жена Роскина Нина Георгиевна Клюева, обладавшая большим опытом в выведении вакцинных штаммов и разработке готовых вакцин. Объединив усилия, Роскин и Клюева пришли к технологии получения нового препарата из клеток инактивированных Tryраnosomа cruzi, выращенных на искусственных питательных средах, благодаря чему сохранялись антибластомные свойства, но при этом не было опасности заражения. Создание питательной среды само по себе было очень сложной научной задачей, которую долго не удавалось решить. Однако благодаря совместным усилиям учёных появился препарат КР-1 (от имени Клюевой и Роскина), на который возлагались большие надежды на самом высоком уровне. По сути, было положено начало принципиально новому способу терапии онкологических заболеваний - биотерапии.

Разработка препарата широко освещалась в СМИ, а интерес к нему проявляли высокопоставленные члены правительства страны.

Шпионский скандал

Необычная разработка вызывала интерес не только внутри страны, но и за ее пределами, причем узнали о ней из советских же публикаций. Американский посол Уолтер Смит официально посетил лабораторию Роскина и Клюевой, после чего был предложен проект сотрудничества СССР и США в области разработок онкологических препаратов, включавший в себя как обмен опытом, так и технологическое сотрудничество. Несмотря на то, что план по большей части остался на бумаге, взаимные визиты научных делегаций все же были запланированы.

Особой пикантности ситуации придало то, что в 1950 г. Смит был назначен директором ЦРУ. Некоторые современные публицисты полагают, что этот факт связан с историей КР-1, однако весомых оснований так полагать нет - Смит с его большим военным и дипломатическим опытом в любом случае не выглядит необычной кандидатурой на этот пост.

В 1946 г. по приглашению американской стороны представитель АМН СССР Василий Паринов отбывает в США для обмена опытом. Монография о круцине в СССР в те годы готовилась к публикации, а грифа секретности на препарате не было, поэтому Минздрав СССР дает добро на передачу ее копии американской стороне. По какой-то причине эта деталь программы не была согласована с партийными органами, во всяком случае документального подтверждения не было, что привело к печальным последствиям. Ситуацию усугубило то, что в США монография была переведена и опубликована в очень короткие сроки, опередив советское издание. В результате сложилась неприглядная картина: перспективная разработка советской науки «утекает» за рубеж. После возвращения из поездки в 1947 г. Василий Васильевич был арестован по обвинению в разглашении государственной тайны, ему присудили 10 лет тюремного заключения.

Справедливость такого обвинения вызывает большие вопросы. Парин ехал в США в составе официальной делегации. Программа поездки, в том числе и передача монографии, была согласована непосредственным руководством. Однако во время судебного процесса никто из сотрудников министерства не взял на себя ответственность. Василий Паринов был освобожден в 1953 г., а через два года полностью реабилитирован и продолжил заниматься научной деятельностью. Его опыт в области физиологии человека и применении экспериментальных медицинских методов сыграл большую роль в развитии космической медицины и биологии. В 1960 г. Василий Васильевич стал директором Института нормальной и патологической физиологии, а в 1965 г. возглавил институт медико-биологических проблем МЗ СССР. Ученый ушел из жизни в 1971 г.

Что касается непосредственных изобретателей препарата, то последствия для них оказались мягче, чем для Парина. В 1947 г. по указу политбюро в некоторых организациях официально была введена практика судов чести (неформально они существовали и ранее). Суд чести представлял собой выборный орган внутри организации, занимающийся рассмотрением поведения членов этой организации в делах, не относящихся к уголовным. Суд мог вынести общественное порицание, выговор или вернуть дело в следственные органы для перевода дела в уголовную плоскость (что, впрочем, случалось крайне редко). Роскин и Клюева стали «подсудимыми» на первом официальном суде чести, получившем широкое публичное освещение.

По горячим следам суда чести над Роскиным и Клюевой в 1948 г. был снят одноименный фильм. По сюжету двое советских ученых разрабатывают новое обезболивающее и во время командировки в США делятся своими еще неопубликованными разработками с коллегами, которые оказываются сотрудниками ЦРУ и представителями крупного бизнеса. По возвращению ученых ждет суд чести, после которого они раскаиваются.

Дальнейшая судьба Круцина

После суда чести Роскин и Клюева смогли продолжить работу, так как руководство страны было заинтересовано в дальнейшей разработке препарата. В конце сороковых годов проводятся полноценные клинические испытания, которые показывают противоречивые результаты. С одной стороны, препарат действительно оказывает определенный эффект, отдельно отмечалось, что он неплохо снимает боль. С другой стороны, эффективность нельзя было назвать очень высокой. Кроме того, онкология начинает выходить на качественно иной уровень.

В 1952 г. выдающийся советский онколог Николай Николаевич Блохин основывает в Москве специализированный онкологический центр, ныне носящий его имя. В 1953 г. вводится система обязательной регистрации пациентов с онкологическими заболеваниями и уровней смертности от них, что приводит к разработке новых методов диагностики заболевания. По сути, в СССР появляется программа онкоскрининга, абсолютно передовая на тот момент. Начинают меняться и подходы к терапии и оценкам методов эффективности лечения. В медицинскую практику внедряются принципиально новые методы и препараты, такие как более эффективные и простые в промышленном производстве цитостатики.

Работы по КР-1 продолжаются и в этот период, однако приоритет отдается более проверенным и эффективным препаратам. Круцин, несмотря на наличие определенного эффекта (особенно обезболивающего), признается недостаточно эффективным и слишком сложным в производстве. В 1971 г. препарат исключили из Госреестра и производство его было прекращено. На этом его реальная история заканчивается, зато начинается легендарная. Сам факт изобретения препарата достаточно широко освещался в прессе, применялся он и в клинической практике, поэтому врачи и пациенты как минимум слышали о нем. Соответственно, факт его исчезновения вполне мог стать почвой для городских легенд, особенно с учетом проблем у его создателей. В некоторых современных публицистических материалах встречаются заявления, что препарат продавался чуть ли не в каждой аптеке по 4 рубля за упаковку, однако с учетом сложностей в производстве к этому стоит относиться с долей скепсиса.

Также в современной непрофильной публицистике встречаются утверждения, что Блохин намеренно торпедировал исследования круцина по причине чуть ли не личной заинтересованности, из-за чего советская медицина лишилась крайне эффективного и недорогого средства от рака. Эту версию можно отнести скорее к спекуляциям, так как даже если принять ее за истину и производство круцина в СССР было действительно саботировано, то остается неясным почему производство не было налажено в других странах.

Что касается международной судьбы препарата, то в США исследования круцина в 1947–1950 гг. проводились, однако не увенчались успехом. Дальнейшие работы по этому направлению были свернуты. Существует множество утверждений, что помимо СССР препарат производился и во Франции, но найти какие-либо документальные подтверждения этому сложно. Интересное свидетельство той эпохи встречается в стенограмме разговора сотрудников ЦРУ с завербованным в СССР агентом, датируемой 1961 г. Он просит предоставить ему ряд препаратов, в том числе Трипанозу (название, под которым во Франции якобы производился круцин). Беседующий с ним доктор не знает о таком препарате, предполагая, что он может быть итальянского производства.

Несмотря ни на что нельзя не отметить вклад в науку, который сделали Роскин и Клюева. Хотя препарат в итоге не нашёл широкого применения в системе здравоохранения, он был результатом научных изысканий, во многом опередивших свое время. Григорий Иосифович Роскин умер в 1964 г., Нина Георгиевна пережила своего мужа на 7 лет, после ее смерти работы над препаратом окончательно были прекращены.

Судьба разработчиков и созданного ими препарата породила массу легенд и в научной среде. По одной из версий очень высокие показатели на ранних стадиях исследований и низкая эффективность, которую препарат показал в дальнейшем, может быть связана с проблемами культивирования паразита на искусственной питательной среде, в результате чего содержание активных веществ в культуре последовательно снижалось. К сожалению, разработчики не успели решить данную задачу, но вполне возможно судьба разработки могла бы быть совершенно иной.