Истинный. 3.

Всё заканчивается, когда Тэхён мягко хлопает по плечу и давит. Тяжело дышит и жадно глотает воздух, когда альфа отстраняется от раскрасневшихся губ. Чонгук дуреет. Сквозь пелену возбуждения он видит мелкие слезинки в уголках узких глаз и припухшие приоткрытые губки. Внутри всё переворачивается, рокот просится наружу, а желание довести омегу до пика убивает терпение. Чонгук выпрямляется над хрупким телом и садится на колени, поджав ноги под себя. Ладони по-собственнически оглаживают грудь, опускаются на изящную талию и сжимают мягкие бёдра.

Томный взгляд Тэхёна направлен на лицо альфы, на котором щёки полыхают красным, а в глазах блестят опасные искры возбуждения. Омега чувствует, как нутро в груди мечется и бьётся о рёбра изнутри, спирая дыхание. Рвано дышит через рот, гулко сглатывает и не шевелится.

Зрительный контакт, кажется, длится вечность.

Чонгук разрывает его первее: взгляд плавно скользит с глаз на губы, после — на шею, где заметна пульсирующая пахучая железа, на острые ключицы и грудь, на которой задерживается дольше. Тэхён замечает, как альфа пошло и демонстративно облизывается, прикусив нижнюю губу. По коже бегут мурашки от осознания чужого неутолимого голода.

— Я не могу больше ждать, — протянуто шепчет Ким, уводя взгляд в сторону. Над его телом перестают нависать, лучи солнца, находящегося в зените, ослепляют. Когда Тэхён чувствует горячее прикосновение губ к ключицам, с его губ слетает тихий напряжённый выдох. — Там очень мокро... И сильно зудит, я не могу это терпеть.

Он охает, когда Чонгук тянет за бёдра вплотную к себе. К его мокрому сфинктеру неожиданно прижимаются увесистые яйца, стволы соприкасаются, а под поясницей чувствуются перекаты мышц и напряжённые бёдра. Тэхён сжимается, слыша довольное урчание откуда-то снизу, и ощущает жар на лице. Он издаёт тихий стон и жмурится, стоит вожаку начать двигать тазом, обтираясь о влажную промежность.

— Расслабься, — и Тэхён правда расслабляется, словно зачарованный низким голосом, внушающим доверие.

Стоит только прочувствовать, наступить на первую грань удовольствия, как оно обрывается. Пальцы съезжают под бёдра, настойчиво сжимают под коленями, давят и складывают нижнюю часть пополам, прижимая к омежьей груди, а орган перестаёт желанно обтираться, отстраняясь. Тело Тэхёна пробивает дрожь, когда лёгкий ветер обдувает тело. Особенно чувствительно — внизу, где после трения стало влажнее. Он перестаёт чувствовать новые прикосновения, словно время снова застыло. Омега с усилиями приподнимается на локтях, игнорируя давление собственных бёдер на грудь, и заглядывает в лицо напротив. Завороженный взгляд мужчины направлен на полностью открытую дырочку, с которой стремительно стекает белая капля, а из груди слышится охрипшее, низкое и безумное рычание. Ладони перестают давить так сильно, позволяя полноценно облокотиться на листву, а взгляд Тэхёна опускается всё ниже и ниже вслед за лицом. Он вздрагивает, когда чувствует обжигающее дыхание между ягодицами.

— Обхвати под коленом, — диктует вожак, пока его широкие ладони плавно съезжают вниз, всё ближе к ягодицам, словно уступают место. От горячего шёпота прямо в сфинктер, омега тихо стонет и сжимается, ощутимо выпуская ещё каплю смазки. Он понимает, что придётся фокусироваться на чувствах, смотреть будет явно неудобно и не без боли в спине и шее. От осознания уязвимости перед истинным тело мелко дрожит. — Какая красота...

Чонгук довольно урчит, вдыхая феромон шишек. Стоит только омеге обнять собственные ноги под коленом, вновь прижимая их к груди, как ладони альфы скользят на полные ягодицы, сжимают и раздвигают их. Дырочка сжимается, сверху слышится тихий скулёж, который только подстёгивает к действиям. Первые влажные поцелуи приходятся близко к сфинктеру: по ягодицам, шовчику и небольшим яичкам. Он проверяет чужую чувствительность, оценивает, насколько быстро доведёт омегу до громкого оргазма с дрожью в коленях. Целует каждый миллиметр, приближаясь к месту всех катастроф за этот день. Сверху слышатся учащённое дыхание, тихое хныканье и явно довольные стоны. Альфа широко улыбается и медленно раздвигает пухлые ягодицы прежде, чем с силой прижимается лицом в промежность.

Тэхён дёргается и поджимает пальцы на ногах. Ему очень хорошо. Чужие губы внизу кажутся такими правильными, словно там они и должны быть всегда в период течки. От долгого ожидания и усилившегося предвкушения, омега полноценно наслаждается своей наградой. Глаза закатываются, стоит юркому шершавому языку широко облизывать чувствительную кожу прохода.

— Не медли, прошу... — Тэхён довольно охает, когда слышит приглушённое рычание. — Я хочу тебя, Чонгук. Всем телом хочу.

Вожаку срывает тормоза. Он толкает язык в тугую дырочку, а губами втягивает края, заставляя омегу срываться на громкие стоны чаще. Во рту чувствуется чёткий вкус шишек, от которого желание растёт сильнее и давит на пах, отдаваясь лёгкой болью от долгого ожидания соития.

Никто больше терпеть не может. Это невыносимо.

Чонгук отстраняется с хлюпаньем. В его глазах сияет восхищение от собственной работы: дырочка перестаёт сильно течь и выглядеть мокро. Он с усилием отрывается от прекрасного зрелища и вновь выпрямляется.

— Мы сейчас... — с одышкой начинает Тэхён, путаясь в словах. — Мы сейчас будем делать волчонка, да?

— Да, — в знак подтверждения Чонгук кивает и опускает голову, закусив нижнюю губу. Он не может не смотреть на промежность своего омеги. — Но сначала мне нужно позаботиться о тебе.

— Ты позаботишься обо мне, если наконец трахнешь меня, — выпаливает Тэхён, за что сразу получает звонкий шлепок по ягодице. — Пожалуйста, Чонгук...

— Ты сам выбрал погоню, — омега разочарованно хнычет, снова жалея, что попросил об этом. Слишком сильно хочется почувствовать член своего альфы внутри. — Расслабься, это не займёт много времени.

Тэхён расслабляется, шире раздвигая ноги. Он полностью открыт перед своим альфой, полностью показывает себя и не даёт повода злиться. Смущение в груди растёт, сердце колотится, а быстрый пульс отбивается в ушах. Омега не помнит таких острых ощущений, когда ему помогал Чимин, не помнит такой сильной, почти животной потребности в грубом сексе. Как будто всё в новинку. Чонгук не церемонится: плавно вводит сразу два пальца, раздвигая их, словно ножницы.

— Я думал, здесь будет уже, — низко рычит, стреляя недовольными и сомнительными взглядами в мокрые глаза омеги. От такой доминантности бегут мурашки, а желание стать подкладистым усиливается. — Неужели мою сладость трогал другой альфа?

Чонгука накрывает дымка ревности. Он не ждёт и толкается пальцами внутри, прощупывая чувствительную простату. Она не прячется слишком глубоко, наоборот, выдаёт себя пульсациями и мягкостью. Альфа безжалостно надавливает кончиками пальцев, плавно разрушая омегу под собой.

— Н-нет! — Тэхён сжимает ладони в кулаки и жмурится, когда пальцы энергично толкаются внутри и точно попадают по нежной простате, вынуждая извиваться и дрожать. — Мы с Чимином... Помогаем друг другу, чтобы было не так больно.

Вожак отбрасывает лишние мысли и чувствует, как слова, смешанные со стонами, успокаивают. Но вместе с ними наростает сила от осознания, что он у омеги первый и единственный. Член дёргается и пульсирует, заставляя низ живота стянуть пронзительной болью. Несмотря на годы усиленных тренировок своей выдержки, сейчас Чонгук особенно не терпелив. Ему хочется как можно быстрее со всем этим покончить и насладиться желанной дырочкой, подарив взрыв эмоций и Тэхёну. Но он готов потерпеть ещё хоть десять минут, хоть час, чтобы хорошо подготовить своего истинного к первому соитию и первой правильно проведённой течке.

— Теперь на месте Чимина буду я, — жадно рычит Чонгук, незаметно подставляя третий палец.

Тэхён зарывается затылком в песок, когда пальцы переходят из плавного темпа в быстрый. По вискам текут первые слёзы удовольствия, а тело начинает крупно дрожать. Лицо ощутимо жжёт от возбуждения, щёки отдают жаром, а во рту заметно пересыхает. Ему хочется получить больше, чем эти пальцы. Толще, крупнее. То, что заполнит его и заберёт дыхание на пару секунд. Собственный колом стоящий член прижимается к животу. Хочется потереться, создать стимуляцию, но его тело прижато к песку, а руки заняты. Тэхён двигает тазом в стороны, но на ягодицу приземляется тяжёлая ладонь, заставляя замереть на месте.

— Прошу, Чонгук-и... — хнычет Тэхён, насаживаясь на пальцы. Низ живота до боли сводят спазмы, а нутро зудит до скрежета зубов. — Трахни меня, пожалуйста. Я готов принять в себя твой узел.

Не сложно догадаться, что желание кончить преследует его ещё с пещеры. С момента, когда пальцы Чимина упорно старались ублажать и помочь, но делали ситуацию хуже. Всё временно оборвалось при виде чужого альфы, но вернулось с новой силой от нахождение истинного рядом. Омега скулит, хнычет и смешивает заветное имя со стонами, срывая все цепи и стирая тонкую линию границ между выдержкой и желанием.

Чонгук утробно рычит. Его терпение окончательно лопается от мольб, а остатки здравого разума покидают тело. Испачканные в смазке пальцы с хлюпаньем выходят из дырочки, оставляя за собой непривычную пустоту и усилившийся зуд. Альфа облизывает сухие губы от вида сжимающегося сфинктера и от разочарованных стонов под собой. Это правильно. Это хорошо. Так и должно быть.

Все старые установки и мысли об омеге с треском разрушаются и осыпаются, превращаясь в пыль. На истинного всегда будет время и будут возможности быть рядом. Он сможет уделять внимание Тэхёну, который успешно сместит пару дел забитого графика. Он тоже часть стаи. Он тоже семья, разве что, которая стоит на шаг выше, чем поселение.

У Чонгука появился новый смысл жизни. Появился тот, кто будет давать ему мотивацию и силы своим присутствием и поцелуями.

Его нужно пометить.

Вожак, сам того не понимая, слизывает семя с пальцев под чужие возгласы, которые стихают из-за крупной пульсирующей головки, прижимающейся к покрасневшему проходу. Чонгук мягко давит пальцами на головку, позволяя ей полностью проникнуть внутрь. Альфа запрокидывает голову назад и закрывает глаза, когда края дырочки сжимаются и разжимаются, словно утягивая в себя. Дыхание сбивается, а к низу живота приливает бурлящее трепетное чувство. Он сжимает ягодицы в ладонях до побеления кожи, но это последнее, что его волнует. Все последствия приливающей силы Чонгук будет разгребать потом, после гона.

Тэхён закатывает глаза. Стоны удовольствия слетают с губ без задних мыслей, а горло начинает неприятно саднить от превышенного лимита громкости. Он ёрзает телом на месте и старается насадиться сам, пока его истинный упивается горячими влажными стенками.

— Чонгук... — откровенно хнычет Тэхён, пуская слёзы по тем же дорожкам. Он чувствует на своём лице внимательный взгляд и слышит довольное урчание. — Прошу, не медли. Мне кажется, что я сейчас взорвусь внизу.

Альфа неожиданно склоняется над его телом. Пальцы перестают сжимать ягодицы, на которых остались белые следы. Омега не понимает, как всё происходит: в глазах стоит пелена, которую сильнее размывают слёзы на ресницах, в голове поднимается писк от чрезмерного возбуждения, а в мыслях только одно — кончить и принять узел. Его челюсть властно обхватывают сильные пальцы и заставляют смотреть в томные глаза, наполненные страстью.

Вместо чётких слов или грязного шёпота к его губам с пристрастием прижимаются. Поцелуй больше похож на отвлекающий манёвр, ведь толстый член начинает плавно проникать внутрь, чувственно растягивая собой стенки. Стоны Тэхёна приглушаются, тонут в юрком языке, что так активно вылизывает его собственный. Вместо неловкости он чувствует жажду приблизиться и утоляет её, как может: ладони всё-таки съезжают с бёдер, а ноги окольцовывают талию, возвращаясь на своё место. Пальцы хватаются за щёки, впиваются в корни волос, гладят нежную горячую кожу и тянут к себе. Чонгук сминает мягкие, но уже уверенные губы, ведёт языком по нёбу и чужому языку, что так просит внимания. Приходится принять неудобную позу, а всю опору сместить на левый локоть и колени.

Член плавно заполняет нутро полностью, а завершающие пару сантиметров входят с отчётливым шлепком яиц о ягодицы. Пара стонет в унисон, разрывая поцелуй из-за нехватки воздуха. Они тяжело дышут друг другу в лицо и смотрят в глаза, а время вокруг них словно замирает до первого лёгкого толчка.

Чонгук перестаёт держать чужое лицо, довольствуясь разрушенным и заплаканным видом своего истинного. Теперь, опираясь на два локтя, он медленно выходит на половину из поддатливого тела, и резко толкается внутрь, тараня простату крупной головкой. Тэхён откровенно стонет ему в лицо, шепча:

— Ещё... Чонгук-и, ещё чуть-чуть, прошу...

Альфе сносит крышу. Толчки перестают быть предсказуемыми, а головка с силой бьёт по простата. Тэхён извивается, стонет и демонстративно закатывает глаза, пуская слёзы по щекам. Он задушенно стонет от члена, пульсирующего и набухающего, от изнывающих краёв дырочки и сладкого наваждения. И ему это нравится. Им обоим это нравится.

Чонгук позорно принимает своё желание кончить прямо сейчас. Головка начинает ощутимо набухать от резких и быстрых толчков, а хныканье омеги со сбитыми просьбами кончить внутрь подталкивают к точке невозврата. Горячие стенки неожиданно сжимают ствол, а вожак замирает внутри. Его голова тут же опускается вниз, а взгляд направляется на небольшой член омеги, из головки которого судорожно стреляет белёсое семя, пачкая живот и грудь брызгами.

Тэхён полностью расслабляется, обмякает под альфой и учащённо дышит, жадно глотая воздух. Силы окончательно покидают тело и глаза словно наливаются свинцом и закрываются против воли. Он отдалённо, словно эхом, слышит преривыстое дыхание альфы, а внизу живота ощущает резкое тепло изнутри прежде, чем погрузится в сон.

Яркие лучи рассвета пробиваются в дом и подкрадываются к постели. Омега щурится, стоит им попасть на глаза, и тычется лицом в подушку, которую он сжимает в пальцах. Сквозь прищуренные глаза он видит размытую стену, выложенную брусками деревьев. За спиной домик был как на ладони: большая дубовая дверь в углу комнаты, окно рядом, выходящее на костёр, поляну и большинство похожих друг на другов домиков, а рядом — проход в другую комнату. Тэхён поднимается с мягкой постели, отбрасывая тонкое одеяло, и чувствует рассеянность. Тело ватное, между ягодиц слабо саднит, а на коже шеи отдаёт жаром. Пальцы осторожно касаются пахучей железы. Маленькие укусы вокруг. Но это не метка. По крайней мере, это не похоже на те ощущения, о которых рассказывали помеченные омеги: глубокий след зубов, неровная кожа и лёгкое жжение на железе.

Глаза Тэхёна цепляются за бежевую ткань на своей руке. Опускает голову вниз и видит растянутую одежду, которая висит на его теле мешком. Он берёт воротник и прижимает к носу, глубоко вдыхая феромон хвои. В груди зарождается трепет от тёплых воспоминаний вчерашней течки, но провал в памяти заставляет насторожиться. Вчерашная течка... Правая ладонь мгновенно опускается под живот, обхватывая плоские мышцы. Тэхён помнит то тепло внизу, помнит их поцелуй перед тем, как он уснёт без предупреждения. Но совсем не может вспомнить, как он оказался тут.

В уши бросается шум за дверью, а тело напрягается. Там другие волки. Он в его поселении, да? Сильнее всего сейчас хочется к Чонгуку, прижаться к его шее и вдохнуть хвою. И с какого момента его желания стали такими? Любое утро начиналось с охоты на мелкую добычу, а после — купание в ближайшей речке.

Охота, купание... Отшельничество... Где Чимин? Куда он убежал после той встречи с Чонгуком?

Напряжение сковывает тело. Нужно найти его.

Тэхён обеспокоенным, быстрым шагом подходит к двери и уверенно толкает её. Перед его взором предстаёт, кажется, пик стаи. Многие альфы сидят вокруг костра, с пристрастием уплетая свежеприготовленную еду, некоторые зрелые омеги бегают рядом и суют под руки новую еду. Некоторые альфы стоят возле, судя по всему, своих домиков, и разговаривают с омегами, обнимают их и целуют. Тэхён чувствует, как в груди зарождается животный страх. Всю свою осознанную жизнь он прожил в одиночестве, один на один с природой и с закадычным другом рядом. А сейчас, когда он видит скопление разных волков, вдыхает разные феромоны с разными нотками эмоций, бьющих по чувствительному нутру, омега впадает в ступор. Глазами ищет знакомую чёрную макушку вожака, но встречается с подобными вокруг. Сердце колотится быстрее, а волосы на затылке встают дыбом.

— Тэхён? — глубокий голос раздаётся откуда-то слева. Названный пугливо поворачивается, но расслабляется, стоит увидеть Чонгука. — Не думал, что ты так рано проснёшься.

Омега кидается на чужую шею и тычется лицом в пахучую железу, словно именно она укроет его от всех страхов и взглядов некоторых волков, которые ничем не заняты. Руки альфы мгновенно окольцовывают талию и осторожно прижимают ближе, пока дыхание над ухом обжигает кожу. Тэхёну физически становится легче, но липкое чувство от прямых взглядов в спину неприятно расплывается в груди.

— Что-то случилось? — вожак глубоко вдыхает носом и льнёт ближе к шее. Его голос понижается до шёпота. — Почему ты волнуешься?

— Пошли к тебе домой, — омега тихо бубнит в ответ и отстраняется.

Его пальцы скрепляют в замок чужие и тянут в сторону приоткрытой двери, как можно быстрее скользя внутрь. Чонгук в непонимании дёргает бровью, но послушно следует в дом. Беспокойство медленно пробирается в мысли, но он их успешно отбрасывает. Тэхён останавливается посередине комнаты и снова льнёт в объятия, с силой сжимая литые лопатки. Альфа суетится с непривычки, но ладони всё же скользят по бокам, задерживаясь на талии.

— Здесь всегда так много волков? Я их боюсь, — омега обнюхивает шею и тычет носом в самую пахучую точку, глубоко втягивая феромон. — Мне... Мне непривычно быть в поселениях. Все так смотрят на меня, будто я чужой.

— Конечно они будут смотреть на тебя. Тэхён, ты мой, —Чонгук делает акцент, — омега. Все волки чувствуют на мне омежий феромон и удивляются этому. Всем интересно, как выглядит мой истинный, которого я принёс из леса на руках.

— Пусть не смотрят! — Тэхён отвечает резко, но тут же закусывает нижнюю губу. — Мне не нравится, когда на меня обращают внимание.

— Брось, ты делаешь быстрые выводы, — альфа крепко окольцовывает талию, умещая одну ладонь между лопаток. — Тебе нужно ближе познакомиться с моей стаей. Они не станут обижать, просто поверь мне. С их повышенным интересом к тебе я ничего поделать не могу, уж прости. Им очень интересно узнать о жизни тех, кто всю жизнь пробыл в лесу один на один с природой.

Омега не находит никаких весомых аргументов и немо открывает рот в попытках придумать ответ. Но вместо этого отстраняется от шеи и заглядывает в глаза напротив. Это его альфа... Его истинный. Поверить не может, что все его стереотипы рухнули по щелчку пальцев, что он слепо отдался тому, от кого исходил властный, желанный феромон хвои, который вскружил голову. Поверить не может, что спустя столько лет одиночества в лесу он оказался в стае, что его жизнь так резко изменилась. Губы сами растягиваются в лёгкую улыбку, а щёки легко отдают жаром. Тэхён сам не знает, по какой причине это происходит.

— Я постараюсь, — на чужих губах появляется расслабленная ухмылка. — Ты же будешь рядом?

— Буду, — Тэхён улыбается шире, а в душе поднимается трепет. — Буду рядом ещё чаще, когда здесь, — его голова опускается вниз, а тёплая ладонь касается низа живота. Его действия повторяют, укладывая поверх чужой ладони свою. — Появятся наши волчата и будут расти. Я до конца жизни буду рядом, моя сладость.

Тэхён тает от чужих слов, но удивляется от странного «появятся волчата». Их нет? Он не смеет думать о трудностях, ведь на подсознательном уровне понимает — они их решат вместе. Но всё же назревает пара вопросов, которые поднимают в его груди тревогу, от которых мысли путаются в клубок:

— Если ты рядом, тогда почему не пометил меня? И почему «появится волчата»? Разве... Разве они не появились во мне после вчерашнего? Ты во мне сомневаешься?

Чонгук дёргает бровями и искренне не понимает, почему его омега задаёт такие странные вопросы. Как он может сомневаться в том, кого учуял за несколько вёрст?

— Это было бы по-животному, если б я пометил спящего тебя. И ещё хуже, если бы позволил своим животным инстинктам раскрыть узел, когда ты спишь, — Тэхён заметно мрачнеет. Значит, в нём нет никаких волчат. — Мне хочется, чтобы ты чувствовал всем своим нутром, как наша связь становится крепче. Чтобы ты чувствовал вместе со мной, как наши волчата появляются здесь.

Чтобы ты ощущал, как я к тебе привязан. Я хочу слышать и видеть, что тебе хорошо, а не больно.

Его слова звучат вполне разумно, но в груди слабо маячит разочарование. Он успел обрадоваться, что носит под сердцем новые жизни. Хотя, с другой стороны, Тэхён расстроился бы ещё сильнее, когда понял, что не застал момент зачатия и метки. Его бы терзало желание понять, какого это и как это происходит.

Омега мягко кивает, на что Чонгук и сам расплывается в тёплой улыбке, прижимаясь влажными губами ко лбу.

— У нас всё впереди, — шёпотом подводит итог Тэхён, а его душу охватывает трепет. Впереди их ждёт столько интересного, столько приятных моментов.

— И мы с этим справимся, — добавляет вожак, неоднозначно подмигивая с лёгкой улыбкой. Тэхён пищит, когда понимает один из намёков на беременность. — И ты найдёшь здесь много друзей среди омег, с которыми будешь гулять по полям, собирать ягоды и заниматься тем, чем хочешь.

Друзья... Да, он, может быть, заведёт друзей, но сначала ему нужно найти одного пропавшего.

Чимин!

Тэхёна словно пронзает током.

— Мне нужно найти Чимина. Сейчас же!

Глаза омеги снова округляются. Он резко вырывается из чужих рук, но его возвращают в крепкие объятия.

— Здесь твой Чимин, — от сказанного Тэхён нервно смеётся, — вчера прибежал сюда и рассказал Юнги, что я якобы свихнулся и напал на тебя. Он, в отличии от тебя, совсем не переживает за количество волков вокруг него и с радостью общается с другими омегами. Как мне сказал Юнги, он неплохо устроился. И раскаялся, что Чимин давно начал прибегать к границам стаи и просить еду именно у Юнги. Оказывается, его и другие омеги знают. Чимин прибегал к ним, когда те были на поле.

Тэхён потеряно опускает глаза в пол и хмурится. Друг так просто бросил его, а сам прибежал в стаю и сел на давно нагретое место? Пока Тэхён с упорство охотился на мелкую добычу, Чимин беспардонно бегал к стае и просил еду за просто так? От странного чувства предательства сжимается сердце, а желание увидеть Чимина стремительно рушится.

— Но он подходил ко мне и спрашивал, как ты себя чувствуешь, — от этого не становится легче. — Ты злишься на него?

— Конечно я буду злиться! Он мне в лицо врал, как тяжело было воровать целую корзину, а потом собирать ягоды по разным кустам. Он врал мне, что поранился во время кражи еды прямо с костра. Я гордился его способностями и поражался, как он не был пойман альфами за то, что забирает еду. Я чувствую себя преданным, — на глазах выступают слёзы, но их смахивает большой палец Чонгука.

— Поговори с ним об этом. Думаю, у него были свои причины, — альфа заботливо вытирает влажные ресницы и целует в уголок дрожащих губ. — Да, он поступает неправильно, но тебе нужно услышать и его сторону, чтобы понять, а стоит ли вообще его обвинять?

Тэхён отказывается спорить с чужими словами, считая их правильными. Какой бы сильной обида не была, нужно поговорить с самим Чимином и узнать, почему он так себя поступал. Колотящееся сердце плавно замедляется, когда Чонгук выпускает больше феромона хвои и подхватывает под бёдрами, подбрасывая на руках.

— У тебя сегодня первый день в стае, — Тэхён кивает и льнёт щекой к чужой, обтираясь и благодаря за подаренное спокойствие, — пойдём завтракать.

И правда, никакие проблемы и трудности не будут страшны, когда рядом с ним такой рассудительный и заботливый альфа.