Испытуемый 993

Был конец весны. Пора контрольных. Самый конец начальной школы — очень важный этап перед переходом в среднюю. Новые предметы, учителя... Но Дейва больше интересовал отбор в футбольную команду средней школы.

Дейв сидит за партой, решает второй вариант контрольной. Вернее, просто смотрит в листок, пытаюсь проделать дыру в бумаге. У него никогда не было сильного желания учиться. Да, он что-то то знал, но ему это не нравилось. А если что-то не нравится — то и нет смысла прилагать к этому усилия. Вот спорт был его страстью! Неотъемлемой частью жизни, которой он уделял все свободное время. В школьной команде по футболу он был любимчиком. А математика... Как-нибудь сделается сама.

Частенько его брали на детские соревнования. Конечно, ничего серьёзного там не было, но самоощущение... Детские мечты о большом спорте! У Дейва фантазия была на высоте. Он уже чувствовал себя невероятно важной фигурой после выигранных матчей. Детский мозг постоянно подкидывал поводы для гордости.

Стоило Дейву появиться на уроках после соревнований, как тут же им давали контрольную. Будто специально!

— Джон, поможешь? — шепчет Дейв, подталкивая свой лист брату.

Его брат был гением для своего возраста. Школьная программа не казалась ему чем-то сложным, поэтому ему не составляло труда решить два варианта за один урок.

— Если у тебя есть, что предложить — решу , — хмыкает Джон, отодвигая листок брата карандашом обратно.

— Пожалуйста, — Дейв хлопает глазками, складывая руки в жесте мольбы. — Ты ведь самый умный! И я сдам за тебя нормативы по физре!

Дейв после этого точно закатит глаза, но только тогда, когда Джон решит его вариант. Что не сделаешь ради пятёрки на контрольной?

— Тебе стоит начать учиться, а не только мячи гонять, — говорит ему Джон на перемене.

— Ага! А тебе, наоборот, стоило бы больше спортом заняться. Помочь со вступлением в команду?

— У меня есть более полезные занятия.

Сегодня у Дейва тренировка по футболу. Снова до самого вечера. И откуда тогда взять силы на домашнюю работу? Это точно выше его возможностей! На математике свет не сошелся! А вот футбольный мяч прекрасно освещало палящее солнце.

— До завтра! — машет Дейв своим друзьям, направляясь в сторону парка.

Через его плечо перекинут тяжёлый ранец со спортивной формой и парой ненужных учебников. Дейву не терпится рассказать родителям о том, что планируются новые выездные соревнования. И летний лагерь! Так хотелось туда уже поехать, тренироваться и стать лучшим в команде. Подготовиться к тому, чтобы играть с более старшими ребятами.

Вечерний парк, через который лежал путь мальчишки, был хорошо освещён. Фонарные столбы бросали свет на выложенную камнем дорожку. На детских площадках всё ещё звучал смех играющих ребят вперемешку со слезами упавшей девочки.

В его ушах были простые белые проводные наушники, в которых через плеер звучала его любимая музыка. Дейв не любил тишину, поэтому никогда не выходил на улицу без своего голубого плеера, на котором были нарисованы чёрные клеточки.

На самом выходе из парка Дейва подхватывают сильные руки, зажимая нос и рот. Мальчик брыкается, стараясь ударить обидчика, пока не чувствует острую боль в шее — мгновенное жжение. Не проходит и нескольких минут, как перед глазами всё начинает плыть. А пальцы, что ногтями впивались в руку неизвестного, расслабляются.

***

Когда Дейв разлепляет глаза, он чувствует себя так, словно всё его тело состоит из ваты. Руки кажутся тяжелыми. Их не удается поднять.

Он осматривается.

Вместо закатного солнца и чистого неба над головой Дейв видит перед собой белоснежные стены. Слепящий свет люминесцентных ламп заставляет прикрывать глаза и отворачиваться. В нос ударяет противный запах антисептика.

Дейв хочет подняться, старается, но оказывается, что само его тело приковано к кровати ремнями. Стоит посмотреть на руки — оказывается, они тоже зафиксированы. А мальчик думал, что просто плохо их чувствует и поэтому не может поднять.

— Испытуемый 993 пришёл в сознание, — говорит холодный, как сталь, голос.

Дальше кто-то в белом халате касается его лица, светя в зрачки фонариком.

— Реакция сохранена. Рефлексы в норме.

Дейв не понимает, кто этот дядя. Он хочет его ударить, но получается разве что дёрнуться.

— Кто вы? — спрашивает Дейв. Голос его звучит медленно, напуганно.

— Я друг, — мило улыбается врач. — Нам с тобой ещё многое предстоит пережить, а пока что... Будь хорошим мальчиком и слушайся.

— Где... мама? — спрашивает мальчик, и в его детских глазах скапливаются слёзы.

И в эту же секунду по телу проходит резкая дрожь. Что-то похожее на слабый удар током. Благо, что тело сейчас под действием препаратов, поэтому это не так больно.

— Здесь их нет, но об этом поговорим завтра.

Дядя в белом халате достаёт шприц на котором написано несколько цифр.

— Будет не больно, — говорит врач, вводя иглу в вену.

Было больно. Ужасно больно.

Несколько дней Дейв не приходит в себя, находясь в постоянном бреду. У него была высокая температура. Его тело было подключено к всевозможным датчикам, что отслеживали его состояние ежесекундно.

— Он справится? — спрашивает девушка, записывая новые показатели.

— Должен. Если же нет — найдём нового испытуемого.

Цена жизни теперь стояла под большим вопросом. Если она вообще была. Возможно, самая минимальная.

Дейв просыпается в комнате, похожей на детскую. Стены были покрашены в пастельно-голубой цвет. На полках стояли игрушки, а на полу лежал мягкий, пушистый ковёр белого цвета.

Это пугало. Это не его комната. Тут нет плакатов его любимых футболистов, нет его любимого мяча.

Что происходит?

В комнату заходит милая девушка. Ей на вид около тридцати лет. Блондинистые длинные волосы убраны в аккуратный хвост, а на переносице были большие очки.

Улыбка девушки была милой. Она садится рядом с кроватью Дейва. Мягкая рука женщины накрывает детскую руку.

— Здравствуй, — приятный голос разливается по комнате. — Ты наконец-то проснулся. Как ты себя чувствуешь?

— Где я?

— Солнышко, отвечай на вопросы, хорошо? Я понимаю, что тебе страшно, но мне нужно, чтобы ты ответил. После же я отвечу на твои, договорились?

Дейв чувствует, как к глазам подступают слёзы. Но он кивает. Эта девушка не выглядит как враг, но внушает страх не меньше, чем тот дяденька в белом!

— Я в порядке... Голова больше не болит.

Проходит ещё ряд вопросов, прежде чем женщина сочувственно выдыхает.

— Понимаешь, твои родители и брат отказались от тебя... Они посчитали, что не смогут заботиться больше о тебе. Ты их сильно разочаровал.

Сердце Дейва пропускает удар. Он открывает рот, чтобы возразить. Это ведь ложь!

— Но ты не переживай! Я здесь, чтобы позаботиться о тебе, солнышко.

— Вы... Вы врёте! Вы забрали меня! Где мама? Я хочу с ней поговорить! — Дейв вытирает слёзы рукой, а после встаёт с кровати. — Они не могли.

— Могли и сделали это, — заключает девушка. — Знаешь, о чём поговорим? О тебе. У тебя будет новая, лучшая жизнь.

— Я хочу к маме.

— Послушай, Лололошка...

— Меня зовут Дейв! — он топает ногой, отходя к двери — Я ухожу.

Мальчик тянется к ручке и тянет её вниз. Браслет на его руке моментально реагирует, ударяя его током. Детские руки трясутся не столько от боли, сколько от страха.

— «Дейв» — так ведь тебя зовут? Но разве это имя дали тебе любящие люди? Любящие люди тебя бы оставили? — девушка подходит к мальчику, наклоняясь к нему и треплет по голове. — Поэтому оставим его в прошлом, да?

— Нет.

— Имя «Лололошка» подходит тебе больше. Красивое, не так ли? Тебе нравится?

— Не нравится.

— Скажи: «Меня зовут Лололошка», — девушка присаживается на корточки. Она знает, что ребёнок вреда ей не причинит.

— Меня зовут Дейв. Моё имя Дейв!

— Мне жаль, Лололошка, придётся учиться на ошибках, да?

Девушка с грустным лицом нажимает на экран планшета. На этот раз не было удара током, но было нечто хуже. В комнате раздался ультразвуковой сигнал такой мощности, что Дейву казалось, будто ему вбивают гвозди в самый мозг.

Руками он крепко закрывает уши, стараясь заглушить противный звук. Но это получается плохо. Мальчик вновь бросается к кровати, хватая подушку, чтобы дополнительно и ей закрыть уши. Иллюзия безопасности, как спрятаться от монстра под кроватью.

Мальчика начинает мутить, ещё немного, и кажется, что его стошнит. Но звук прекращается. Это вряд ли длилось и 10 секунд, но Дейв был готов молиться о том, чтобы это не повторилось.

— Повторим, солнышко, — говорит девушка, садясь к нему на кровать.

И Дейв бы рад её ударить. Только родители учили девушек не бить! Но ему не объяснили того, что если девушки плохие — стоило бы.

— Как тебя зовут? — вновь спрашивает девушка, склоняя голову.

— Дейв.

Кнопка на планшете вновь нажимается. И Дейва тошнит через 10 секунд. Закрывать уши кажется всё менее продуктивным.

— Давай, ты до завтра подумаешь, какой ответ дать, и я приду. Хорошо?

— Нет.

Это будет долгая работа.

Каждый день становится всё больше похож на ад. Утро начинается с того, что молчаливый дядя в белом халате приходит для того, чтобы ввести новую дозу вещества странного цвета.

Дейв не понимает, что это. Он устал задавать вопросы! На них нет ответа. И никогда не бывает. С ним говорит лишь та девушка-блондинка! И всё! Все остальные «сотрудники» этого места просто молчат.

И Дейва это раздражает невероятно. Он злиться. Но злость карается ударами тока. Поэтому он молчит, до боли стискивая зубы.

С каждым днём образы мамы, папы и Джона становились всё расплывчатее. С каждым днём ухватиться за мысль было всё сложнее. Воспоминания становились всё более туманными.

Конечно, сам Дейв не был в силах понять, что то, что ему вкалывали, и было причиной, по которой вспоминать Джона становилось всё сложнее. Каждая такая мысль приносила боль и ощущение привкуса железа на языке. Дейву хотелось убежать. Но это не получалось.

Проходит две недели попыток заставить Дейва называть себя «Лололошкой», прежде чем ему в голову приходит план.

«Если бы Джон был здесь... Он бы додумался раньше».

Голова вновь болит.

«Джон... А кто он? Брат. Мой брат. Я ведь не могу его забыть».

Лололошка на стене, где-то за кроватью, при помощи ногтей царапает имена Джона, мамы и папы. Своё тоже. Просто чтобы быть рядом. Ему нужно запомнить. Хвататься за каждую ниточку.

— Как тебя зовут? — вновь спрашивает девушка.

— Лололошка, — отвечает Дейв.

Он врёт. Он не будет Лололошкой. Но если это то, что они хотят услышать... то стоит сказать.

— Правда, Дейв?

— Да.

И по комнате вновь раздаётся противное пищание, от которого Дейв устал. Неужели обманывать взрослых так трудно? Его мозгу трудно понять, что именно он сделал не так.

Проходит ещё около двух недель мучений, прежде чем Лололошка отвечает правильно. Наказания менялись. Сначала это был звук, что заставлял мальчика плакать и молить о том, чтобы прекратили. После — полная изоляция, где ему не говорили ни слова, лишь приносили еду. Электрошокер был здесь самым, на удивление, приятным. Это можно было пережить спокойно, поэтому от него быстро отказались. На время.

Девушка с золотистыми волосами вновь задаёт вопросы. И противного звука больше не следует.

— Меня зовут Лололошка.

Лололошка наконец-то может спать спокойно, пока ему вводят новую дозу «лекарства».

Проходит около полутора недель, прежде чем его выпускают к другим детям. Таким же, как он. И это так странно. Почему он никогда не слышал детского смеха за стенами? Не видит игр и сейчас.

Он не хочет туда подходить, всё так же стоя рядом с «тётушкой». Ему хочется прижаться к ней ближе и никуда не уходить.

— Привет! — слышит он голос девочки, что стояла прямо перед ним. Как он её сразу не заметил?

Лололошка стал реагировать медленнее. Его реакции стали значительно хуже, чем были до попадания в эту... больницу? Он до сих пор не знал, как назвать это место.

— Ты ведь новенький, да? — девочка тоже блондинка, в милой жёлто-белой кофточке. — Я тут уже давно! О! И!.. — она протягивает ему руку. — Меня зовут Шэрон, а тебя?

Кажется, что Лололошка о чём-то забыл. О чём-то невероятно важном. Голова болит. Он жмурится. Боль проходит по вискам.

Но он в порядке. Должен быть.

— Лололошка. Меня зовут Лололошка, — говорит мальчик, пожимая чужую руку.

— Красивое имя! Будем друзьями? Около меня есть свободное место! Пойдёшь со мной?

Шэрон не отпускает чужую руку, но и не тянет. Она ждёт от него ответа. Лололошка кивает.

Странное чувство разливается в груди. Такое мерзкое, тягучее чувство, что он забыл что-то важное. Невероятно важное. И это будто крутится на языке.

Но нет. Ничего.

В голове Лололошки пустота. Не осталось ничего, кроме его новой детской комнаты, которая теперь не кажется такой уж страшной. Никогда такой не казалась.