Исповедь собственной слабости

Горячий шепот витал в воздухе так долго, словно кто-то ещё выражал свою любовь, но сейчас молчание старалось вытеснить слова с мягких накрахмаленных простыней, сбившихся в дивные покатые горы, покрытые холодным белесым снегом, опавшим на деревянный каркас кровати, скрывающим под собой истинные намерения, мечты, обиды и всю жизнь. Где-то в недрах лежат тела когда-то живших людей, сейчас спящих во взбитых подушках сырой промерзлой земли, пахучей и колкой своими камнями, и сейчас поджарое тельце Николя укрывалось снежными одеялами в ожидании близкого друга и помощника, лишь бы вырывающиеся наружу мысли были услышаны, кануть в пустоту означало оставить их под сердцем, а ведь так хотелось избавиться от странных, совершенно чуждых ранее домыслов. Но в дверь все не стучали, и было неведомо от чего — не желая разбудить возможно задремавшего правителя или же в попытке не встречаться с грузом печальных изречений. Но не так уж они и тяжелы, верно? Это всего лишь исповедь в собственной слабости.

Вряд-ли вы уж никогда не задумывались о собственной кончине, какая она будет и где будете лежать. Коля вот задумался только сейчас, с беспокойством вычерчивая взглядом в потолке алгоритм решения этой неприятной проблемы. Он хочет жить вечно так, как живёт прямо сейчас: не нужно ни рая, ни ада, ни чего-то ещё, зачем? Его устраивает абсолютно все, за исключением пары деталей, и все же он готов был смириться и с этим, лишь бы не встречаться с Богом через каких-то пару тройку лет. А ведь за Богом - его родные, с какими, признаться, он не так хорошо и ладил при их жизни, а ведь всегда неприятно видеться с близкими, какие оставили самые глубокие раны в сердце. По этому нет, точно не рай, не хочется. А в ад его и не пустят, он же властитель — избранный на трон Господом, выполняет свой долг справедливо и праведно, не за что ему гореть с убийцами и насильниками. Вот лучше было бы..

Беспокойные глаза метнулись к окну, в стекло которого отчаянно бились снежинки и лунный свет, пытаясь выдумать такой исход, какой бы сполна удовлетворил немолодого мужчину.

Новая жизнь? Интересно, возможно это стало бы спасением и вместе с тем наказанием. После смерти последовало бы рождение, переписанная судьба, потеря прошлых ценностей, что-то новое.. Но что же делать с теми, кого он любит? Жена? Друзья? С.. То есть всё начнется заново, вот совсем-совсем? Неужели нельзя сохранить близ себя любимых?

Хотя.. ради чего? А если нахождение рядом с ним причиняет им боль, тогда наш дорогой Николя обрекает их на вечные страдания? Эгоизм проявляется в мелочах, желание оставить кого-то из прошлой жизни в будущей исходит лишь от надежды на собственное счастье, которое бы принесли эти люди, и все же эта мысль по началу кажется совсем безобидной.

Нет, тоже не подходит, ну как же новая жизнь? И все же Романову так хотелось замереть в сегодняшнем дне, вот именно в его этом моменте между розовым закатом и золотистым рассветом с вечной улыбкой на устах и осознанием, что рядом с ним его подданные, живые и полные сил, красивая жена, мудрая и тихая, дорогой товарищ Бенкендорф, извечно сосредоточенный. Чудно, правда? Вот только на рассвете император получит известие о кончине последнего в буйных морских водах, и теперь вся его надежда на вечную ночь не будет ему казаться такой сладкой, ведь на тот момент одна из дорогих ему душ уже покинула мир несколько дней назад. Выходит какой исход самый сладостный для беспокойного сердца нашего Николя? Ох, право, и представить не могу, но могу заверить, что через время где-то в цветущих землях Англии у семьи совершенно доброй и светлой на свет появилась девочка, которую назвали Александрой. А через пару лет у другой пары мальчик.

Горячий шепот витал в воздухе так долго, словно кто-то ещё выражал свою любовь, но сейчас молчание старалось вытеснить слова с мягких накрахмаленных простыней, сбившихся в дивные покатые горы, покрытые холодным белесым снегом, опавшим на деревянный каркас кровати, скрывающим под собой истинные намерения, мечты, обиды и всю жизнь. Где-то в недрах лежат тела когда-то живших людей, сейчас спящих во взбитых подушках сырой промерзлой земли, пахучей и колкой своими камнями, и сейчас поджарое тельце Николя укрывалось снежными одеялами в ожидании близкого друга и помощника, лишь бы вырывающиеся наружу мысли были услышаны, кануть в пустоту означало оставить их под сердцем, а ведь так хотелось избавиться от странных, совершенно чуждых ранее домыслов. Но в дверь все не стучали, и было неведомо от чего — не желая разбудить возможно задремавшего правителя или же в попытке не встречаться с грузом печальных изречений. Но не так уж они и тяжелы, верно? Это всего лишь исповедь в собственной слабости. 

   Вряд-ли вы уж никогда не задумывались о собственной кончине, какая она будет и где будете лежать. Коля вот задумался только сейчас, с беспокойством вычерчивая взглядом в потолке алгоритм решения этой неприятной проблемы. Он хочет жить вечно так, как живёт прямо сейчас: не нужно ни рая, ни ада, ни чего-то ещё, зачем? Его устраивает абсолютно все, за исключением пары деталей, и все же он готов был смириться и с этим, лишь бы не встречаться с Богом через каких-то пару тройку лет. А ведь за Богом - его родные, с какими, признаться, он не так хорошо и ладил при их жизни, а ведь всегда неприятно видеться с близкими, какие оставили самые глубокие раны в сердце. По этому нет, точно не рай, не хочется. А в ад его и не пустят, он же властитель — избранный на трон Господом, выполняет свой долг справедливо и праведно, не за что ему гореть с убийцами и насильниками. Вот лучше было бы.. 

   Беспокойные глаза метнулись к окну, в стекло которого отчаянно бились снежинки и лунный свет, пытаясь выдумать такой исход, какой бы сполна удовлетворил немолодого мужчину. 

   Новая жизнь? Интересно, возможно это стало бы спасением и вместе с тем наказанием. После смерти последовало бы рождение, переписанная судьба, потеря прошлых ценностей, что-то новое.. Но что же делать с теми, кого он любит? Жена? Друзья? С.. То есть всё начнется заново, вот совсем-совсем? Неужели нельзя сохранить близ себя любимых? 

   Хотя.. ради чего? А если нахождение рядом с ним причиняет им боль, тогда наш дорогой Николя обрекает их на вечные страдания? Эгоизм проявляется в мелочах, желание оставить кого-то из прошлой жизни в будущей исходит лишь от надежды на собственное счастье, которое бы принесли эти люди, и все же эта мысль по началу кажется совсем безобидной. 

   Нет, тоже не подходит, ну как же новая жизнь? И все же Романову так хотелось замереть в сегодняшнем дне, вот именно в его этом моменте между розовым закатом и золотистым рассветом с вечной улыбкой на устах и осознанием, что рядом с ним его подданные, живые и полные сил, красивая жена, мудрая и тихая, дорогой товарищ Бенкендорф, извечно сосредоточенный. Чудно, правда? Вот только на рассвете император получит известие о кончине последнего в буйных морских водах, и теперь вся его надежда на вечную ночь не будет ему казаться такой сладкой, ведь на тот момент одна из дорогих ему душ уже покинула мир несколько дней назад. Выходит какой исход самый сладостный для беспокойного сердца нашего Николя? Ох, право, и представить не могу, но могу заверить, что через время где-то в цветущих землях Англии у семьи совершенно доброй и светлой на свет появилась девочка, которую назвали Александрой. А через пару лет у другой пары мальчик.