Исповедь с дьяволом  

В свое время, диаконы являлись лишь помощниками священнослужителей. В их обязанности входила помощь в организации церковных служб, их сопровождение, содержание престола и алтаря в чистоте, и тому подобное, что полностью ограничивало любые его действия без присутствия священнослужителя. Но…

— Я могу выслушать вас. Здесь, в этой священной купальне, нас никто не побеспокоит и мы будем наедине с Всевышним, чтобы до него дошли ваши мысли и опасения, — нежным и бархатистым голосом рассказывал молодой диакон, его слова отдавались эхом по светлому помещению и, казалось, проникали в самую глубину души прихожанина. 

— Отец…

— Терр.

— Отец Терр, я премного благодарен вам! Позвольте я…

Но Терр перебивает его одним лишь поднятием руки. Медленно и неторопливо он наливал святой воды в тару и, дождавшись, пока та не заполнится до краев, не опускал руку. Наконец, спустя несколько мгновений тишины, диакон заговорил, повернувшись лицом к прихожанину:

— Прежде чем обнажать душу, вам необходимо обнажить тело. Пусть взор Божий опустится на вас, и шрамы, полученные в боях, станут подтверждением вашей силы и решительности, а ожоги от святой воды - символом чистого и искреннего раскаяния пред Богом…

Мужчина с тяжелым вздохом принялся снимать свою потрепанную одежду. Короткая рубаха и штаны, вместе с нижним бельем, остались лежать на стуле, аккуратно сложенными. Диакон медленно подошел к стулу и, переложив одежду на пол, присел на стул и стал внимательно наблюдать за тем, как прихожанин залезает в кипяченную ванну, полной святой воды. 

— В каком же грехе вы хотели признаться мне, дитя? — спокойно начал Терр.

— Меня… Меня зовут Элио Пакет, я рыцарь клана Крас, — сквозь зубы шипел он, тяжело дыша и старательно преодолевая мучительную боль от раскаленной воды. — И я… С недавних пор, я стал испытывать ненависть и отвращение по отношению к бабам. 

Диакон изумлено ахнул. С его губ сорвалось тихое и потрясенное «Сын мой…» и, с этими словами, он резко встал со стула и подбежал к печке. Под пристальным взглядом Элио, диакон налил в ковш святой воды и поставил ее кипятиться. Повернувшись лицом к рыцарю, он лишь прошептал:

— Продолжай.

— Вы слыхали сплетни из королевства Ораниз? Скандальная «Черная размолвка». 

— Да, я хорошо знаком с этой историей. Ораниз - моя Родина, я присутствовал на этом мероприятии лично… — С тоской ответил Терр.

— Даже так? Значит, вы уже знакомы с моей женой.

— Неужели вы…

***

Годами ранее 

Он крепко держит ее за талию, грубо прижимая к себе и с такой страстью целуя в губы, что собравшаяся во дворце толпа ахает. Отстранившись от удивленной дамы, принц с гордостью поворачивается к залу и объявляет:

— Хочу торжественно заявить о своей размолвке с той, которая обманывала меня на протяжении всего нашего брачного союза, и объявить о новой невесте - принцессе соседнего…

Сердце замирает. Бывшая принцесса, ошеломленная увиденным, застывает, глядя на влюбленную пару. Внезапно ужас охватывает ее, и она бросается во двор. Задыхаясь от обиды и горя, она прислоняется к дереву, панически осматривая все вокруг. Несмотря на одни лишь деревья и кусты вокруг, она отчетливо слышит приближающиеся шаги, и страх заставляет ее сердце биться чаще прежнего.

— Принцесса Анастасия… — Раздается тихий и обеспокоенный голос где-то из-за спины. Резко обернувшись, девушка замечает перед собой одного из стражников дворца. Он вежливо кланяется и, держась от нее на почтительном расстоянии, продолжает. — Позвольте мне разделить эту тяжелую минуту вместе с вами…

***

Настоящее время

— Конечно, мы были знакомы и до этого, но, в этот момент… Мы стали ближе друг к другу, чем когда-либо, — рассказывая об этой истории, рыцарь нежно улыбался, но, завершив ее, тут же сделался раздраженным. — И все! История нашей любви кончается здесь же! Прошлым вечером она подошла ко мне со словами о том, что желает ребенка, полезла целоваться… И мне сделалось от этого так мерзко! — Элио схватился за голову, его лицо мигом исказилось от отвращения. — Я оттолкнул ее и…

— Хватит, — резко перебивает его Терр, схватив в руки ковш с кипятком и направившись к обнаженному рыцарю. — Я понял исток твоей проблемы. Но мне нужно убедится в этом.

— Вы же не собираетесь?— Дрожащим от страха голосом спрашивает рыцарь, сжавшись и неотрывно глядя на сосуд с кипятком.

Вместо ответа, диакон молча хватает Элио за челюсть и начинает хладнокровно вливать ему в рот святой воды. Ковш был раскаленным - когда рыцарь особо активно сопротивлялся, священнослужитель нарочно прижимал чугун к его лицу, зачарованно слушая его крики и болезненные стоны. 

— По моему телу разливается тепло, когда я слышу твои возгласы… — Тихо шепчет Теор, поднимая вторую руку и с неожиданной нежностью начиная ласкать обожженную щеку рыцаря. — Это очень приятное ощущение. Полагаю, я сам проникся грехом, который так сердечно ненавидел…

Ковш с особой жестокостью отлетает в стену. Отец хищно облизывает губы, глаза широко раскрываются и кривая ухмылка озаряет его лицо. Его прежде зеленые глаза вмиг обретают кроваво-красный оттенок с неким зловещим светом. Прокашлявшись, он оценивающе разглядывает обнаженного мужчину перед собой и заявляет:

— О, великий рыцарь Пакет! — голос его сделался грубым, столь низким, что казалось, ныне не принадлежал человеку.

Элио с ужасом смотрит на диакона: дыхание замирает, сердце пропускает удар… Но как бы ему не было страшно, он не отстранялся. Что-то в этом священнослужителе казалось ему таким манящим и притягательным, что едва граничило между реальностью и таким запретным чувством давно позабытой страсти…

— Отец Терр… Вы…

— Не шуми, сын мой. Не обременяй Всевышнего своими мирскими заботами. Постарайся сосредоточиться на мне, на своем единственном желании, — гипнотически шепчет священнослужитель, блаженно прикрыв глаза и наклонившись к рыцарю. 

Стоило ему только приоткрыть губы, как Элио неожиданно проявил инициативу, и самостоятельно попытался сделать первый шаг, неуклюже прижавшись к чужим губам. Его тело вмиг обдало жаром, сердце забилось в бешеном ритме, он поднял руки из под воды и с опаской прижал Терра ближе к себе, углубив поцелуй. Некогда грозный и сильный рыцарь так жалко обмяк в руках Отца, словно смертельно влюбленная девчонка, пускающая слюни на королевского принца…

— Содомия считается самым страшным сексуальным грехом, сын мой… — Шепчет прямо в поцелуй диакон, отстранившись и прильнув губами к уху рыцаря. — Ты готов предаться этим извращениям и навлечь на себя кару Господню? Готов обречь себя на повешение ради нескольких минут наслаждения? 

— Отец Терр… — Жалобно стонет Элио, начав ерзать в ванне, словно на иголках. — Я никогда прежде не чувствовал ничего подобного! Это покалывание и приятное ноющее чувство, так горячо растекающееся по моему телу… Ни одна женщина никогда прежде не заставляла меня чувствовать чего-то подобного! Да я готов жизнь отдать за это!

Диакон удовлетворено кивает. Его ладонь медленно скользит по влажной коже, поднимаясь от бедра к уже возбужденному члену, пальцы дразняще проводят по всей длине. Он впивается своими красными глазами в лицо рыцаря, с наслаждением наблюдая, как мужчина дрожит от удовольствия. Недолго поразмыслив, диакон отстраняется и поворачивается спиной к рыцарю. Он обвивает пальцами края своих одеяний и медленно стягивает вниз, оголяя бледную кожу с темными полосами на спине. По мере того, как Терр обнажался все больше, полосы становились все темнее, пока на спине не стал различим четкий рисунок демонических крыльев.

— Дьявольское отродье…

Кажется, эти слова должны были стать оскорблением, но, сорванные с уст столь нуждающегося человека, они звучали так благоговейно, словно восхищенный комплимент. Терр приближается к Элио и преспокойно залезает к нему в ванную, прижавшись бедрами к его члену.

— Ну же, рыцарь Элио Пакет! Взгляни на меня! — гордо восклицает диакон, начав двигать бедрами и дразняще шептать ему на ухо. — Узри свое жалкое отражение в моих глазах и осознай, насколько же сильно ты погряз в этих запретных удовольствиях! 

Рыцарь сдавленно стонет, прикрывая рот ладонью и пытаясь скрыть свои проявления удовольствия. Но Терр жаждал большего, ему нужно больше криков, больше стонов, больше эмоций… Обхватив член Элио рукой, он с не присущей ему нежностью поглаживает его и, внезапно, вставляет себе в зад. С блаженным стоном, диакон широко улыбается и начинает медленно двигать бедрами, кладя бледные и холодные руки на крепкую грудь рыцаря. Тело мужчины вмиг содрогнулось от нахлынувших эмоций и ощущений, некогда гордый, он по прежнему пытался сохранить хоть каплю чести и достоинства пред лицом столь интенсивной прелюбодеяний. Но, каким бы правильным он не пытался показаться, главное оставалось на виду: Элио невероятно наслаждался происходящим. То, как туго его член обволакивал священнослужитель, с какой намеренной медлительностью он поднимался и опускался, попутно покрывая шею рыцаря томными поцелуями и отдельно лаская языком каждый его шрам… Это не поддавалась простому описанию. Слишком хорошо и слишком плохо. 

Пока не настал момент конца этих грязных страстей.

Поддавшись некоторым провокациям со стороны священнослужителя, Элио все же достиг своей разрядки одновременно с Терром. Задыхаясь, рыцарь прикрыл глаза и позволил себе расслабиться всего на несколько мгновений, пока его партнер уже выходил из ванны. Наконец, то самое блаженство, которого так долго ждал Элио! То самое, о котором он думал, представляя себя в постели в женщиной! 

Он облегчено заулыбался. Открыв глаза, мужчина увидел, как священнослужитель уже надевал на себя одежду. На его спине уже не было тех демонических крыльев, но остались темные полосы, так бросающиеся в глаза на фоне бледной кожи. 

— Я обращусь к тебе, когда мой друг вновь проголодается, — спокойным и будничным тоном заявил Терр, полностью одевшись в свое скромное церковное одевание. Когда же он приблизился к рыцарю, тот вмиг узрел, что цвет его глаз вернулся к прежнему - зеленому. — Я не сдам тебя церкви за твое прелюбодеяние и надеюсь, что ты поступишь также, сохранив в секрете моего друга. Если мы попадемся в руки митрополита Коула, нас непременно будет ждать участь хуже смерти…

— Я… Я понял, отец Терр. Я сохраню вашего друга в секрете, конечно… — С этими словами, обмыв себя в уже остывшей прохладной воде, он вылез из ванны и принялся одеваться.

— Теперь же, когда вы знаете истинную причину ваших проблем, вы не должны более внушать себе «ненависть к женщинам», — серьезным тоном говорит диакон, пристально глядя на икону перед ним. — Вам нужно послушаться свою супругу и всерьез задуматься о детях. Перешагнуть через отвращение и зачать ребенка. А еще, в обязательном порядке, необходимо искренне извиниться перед Анастасией. С вашей стороны это было ужасно грубо. 

Элио замер, не ожидая столь длинных речей. Признаться, во время занятий любовью, он и вовсе позабыл о тех насущных проблемах, с которыми он и приходил в церковь… Внимательно выслушав диакона, доблестный рыцарь многократное количество раз поблагодарил его и поклялся впредь уважать и почитать каждую женщину и девицу, что встретятся ему на пути. 

Грязные тайны останутся в секрете до самой смерти. 

Ни одна живая душа не узнает об их последующих встречах, и о том, с какой страстью и любовью они отдавались друг другу такое количество раз, что сбились со счету. 

Ни одна живая душа не узнает.

Живая душа.

В свое время диаконы были лишь помощниками священнослужителей. Их обязанности ограничивались организацией церковных служб, их сопровождением, поддержанием чистоты престола и алтаря — всё это строго исключало любые самостоятельные действия без присутствия священника. Но…

— Я готов вас выслушать. Здесь, в этой священной купели, нам никто не помешает, и мы останемся наедине со Всевышним, чтобы ваши мысли и тревоги достигли его слуха, — молодой диакон говорил нежным, бархатным голосом. Его слова отдавались эхом в светлом помещении и, казалось, проникали в самую душу прихожанина.

— Отец…

— Терр.

— Отец Терр, я бесконечно благодарен вам! Позвольте я…

Но Терр остановил его одним лишь движением руки. Медленно и неторопливо он стал наполнять сосуд святой водой и, дождавшись, когда тот заполнится до краев, не убирал руку. Спустя несколько мгновений тишины диакон наконец заговорил, повернувшись к прихожанину:

— Прежде чем обнажить душу, вам следует обнажить тело. Пусть взор Божий обратится на вас, и шрамы, полученные в боях, станут свидетельством вашей силы и решимости, а ожоги от святой воды — символом чистого и искреннего раскаяния перед Богом…

Мужчина с тяжелым вздохом принялся снимать потрепанную одежду. Короткая рубаха, штаны и нижнее белье остались лежать на стуле аккуратно сложенными. Диакон медленно подошел, переложил одежду на пол, присел на стул и стал внимательно наблюдать, как прихожанин погружается в наполненную святой водой ванну.

— В каком же грехе вы хотели признаться, дитя мое? — спокойно начал Терр.

— Меня… Меня зовут Элио Пакет, я рыцарь клана Крас, — сквозь зубы прошипел он, тяжело дыша и стараясь преодолеть мучительную боль от обжигающей воды. — И я… С недавних пор я стал испытывать ненависть и отвращение к женщинам.

Диакон изумленно ахнул. С его губ сорвалось тихое и потрясенное: «Сын мой…» — и с этими словами он резко встал со стула и подошел к печи. Под пристальным взглядом Элио диакон зачерпнул ковшом святой воды и поставил его на огонь. Повернувшись к рыцарю, он лишь прошептал:

— Продолжай.

— Вы слышали сплетни из королевства Ораниз? Скандальную «Черную размолвку».

— Да, я знаком с этой историей. Ораниз — моя родина, я присутствовал на том мероприятии лично… — с тоской ответил Терр.

— Неужели? Значит, вы уже знакомы с моей женой!

***

Годами ранее

Он крепко держал ее за талию, грубо прижимая к себе и с такой страстью целуя в губы, что собравшаяся во дворце толпа ахнула. Отстранившись от ошеломленной дамы, принц с гордостью повернулся к залу и объявил:

— Я торжественно заявляю о разрыве с той, что обманывала меня на протяжении всего нашего брака, и представляю свою новую невесту — принцессу соседнего…

Сердце замерло. Бывшая принцесса, ошеломленная увиденным, застыла, глядя на влюбленную пару. Внезапный ужас охватил ее, и она бросилась во двор. Задыхаясь от обиды и горя, она прижалась к дереву, в панике озираясь по сторонам. Несмотря на то, что вокруг были лишь деревья и кусты, она отчетливо слышала приближающиеся шаги, и страх заставлял ее сердце биться все чаще.

— Принцесса Анастасия… — раздался тихий и обеспокоенный голос у нее за спиной.

Резко обернувшись, девушка увидела одного из дворцовых стражников. Он вежливо поклонился и, держась на почтительном расстоянии, продолжил: 

— Позвольте разделить с вами эту тяжелую минуту…

***

Настоящее время

— Конечно, мы были знакомы и раньше, но в тот момент… Мы стали ближе, чем когда-либо, — рассказывая эту историю, рыцарь нежно улыбался, но, закончив ее, тут же помрачнел. — И всё! На этом наша любовь закончилась! Прошлым вечером она подошла ко мне и сказала, что хочет ребенка и попыталась поцеловать… И мне сделалось от этого так мерзко! — Элио схватился за голову, его лицо исказилось от отвращения. — Я оттолкнул ее и…

— Довольно, — резко перебил его Терр, хватая ковш с кипятком и направляясь к обнаженному рыцарю. — Я понял истоки твоей проблемы. Но мне нужно в этом убедиться.

— Вы же не собираетесь?.. — дрожащим от страха голосом спросил рыцарь, сжимаясь и не отрывая глаз от сосуда с кипятком.

В ответ диакон молча схватил Элио за челюсть и начал хладнокровно вливать ему в рот святую воду. Ковш был раскаленным - когда рыцарь особенно активно сопротивлялся, священнослужитель нарочито прижигал ему лицо чугуном, зачарованно прислушиваясь к его крикам и стонам.

— По моему телу разливается тепло, когда я слышу твои вопли… — тихо прошептал Терр, поднимая свободную руку и с неожиданной нежностью касаясь обожженной щеки рыцаря. — Это очень приятное ощущение. Полагаю, я и сам проникся грехом, который так истово ненавидел…

Ковш с особой жестокостью отлетел в стену. Отец Терр хищно облизнул губы, его глаза широко раскрылись, а лицо озарила кривая ухмылка. Его прежде зеленые глаза мгновенно приобрели кроваво-красный оттенок со зловещим блеском. Прокашлявшись, он оценивающе окинул взглядом обнаженного мужчину перед собой и изрек:

— О, великий рыцарь Пакет! — его голос стал грубым, столь низким, что, казалось, принадлежал не человеку. — Какая честь видеть вас в таком виде!

Элио в ужасе смотрел на диакона: дыхание сперло, сердце пропустило удар… Но как бы ни было страшно, он не отстранялся. Что-то в этом священнослужителе манило и притягивало его, едва балансируя на грани реальности и давно позабытой запретной страсти…

— Отец Терр… Вы…

— Тише, сын мой. Не обременяй Всевышнего мирскими заботами. Постарайся сосредоточиться на мне, на своем единственном желании, — гипнотизирующим шепотом произнес священнослужитель, блаженно прикрыв глаза и склонившись к рыцарю.

Едва он приоткрыл губы, как Элио неожиданно проявил инициативу и сам сделал первый шаг, неуклюже прижавшись к его устам. Тело рыцаря мгновенно охватил жар, сердце забилось в бешеном ритме. Он вытащил руки из воды и осторожно прижал Терра ближе, углубляя поцелуй. Некогда грозный и сильный рыцарь так жалко обмяк в руках священника, словно влюбленная девица, пускающая слюни при виде королевского принца…

— Содомия считается тягчайшим сексуальным грехом, сын мой… — Прошептал диакон прямо в поцелуй, отстранившись и прильнув губами к уху рыцаря. — Ты готов предаться этому извращению и навлечь на себя кару Господню? Готов обречь себя на повешение ради минутного наслаждения?

— Отец Терр… — жалобно простонал Элио, начав ерзать в ванне, словно на иголках. — Я никогда не чувствовал ничего подобного! Это покалывание, эта волна, растекающаяся по телу… Ни одна женщина не заставляла меня чувствовать ничего подобного! Я готов жизнь отдать за это!

Диакон удовлетворенно кивнул. Его ладонь медленно скользнула по влажной коже, поднимаясь от бедра к уже возбужденному члену, пальцы дразняще провели по всей длине. Он впился красными глазами в лицо рыцаря, с наслаждением наблюдая, как тот дрожит от удовольствия. Недолго помедлив, диакон отстранился и повернулся к рыцарю спиной. Он ухватился пальцами за край одеяния и медленно стянул его вниз, обнажая бледную кожу с темными полосами на спине. По мере того как Терр обнажался, полосы темнели, пока на его спине не проступил четкий рисунок демонических крыльев.

— Дьявольское отродье…

Казалось, эти слова должны были прозвучать как оскорбление, но, сорвавшись с уст столь нуждающегося человека, они прозвучали благоговейно, словно восхищенный комплимент. Терр приблизился к Элио и спокойно присоединился к нему в ванну, прижавшись бедрами к его члену.

— Ну же, рыцарь Элио Пакет! Взгляни на меня! — воскликнул диакон, начав двигать бедрами и дразняще шепча ему на ухо. — Узри свое жалкое отражение в моих глазах и осознай, как глубоко ты погряз в запретных удовольствиях!

Рыцарь сдавленно застонал, прикрывая рот ладонью и пытаясь скрыть проявления наслаждения. Но Терру нужно больше — больше криков, больше стонов, больше эмоций… Обхватив член Элио рукой, он с непривычной нежностью погладил его и внезапно ввел в себя. С блаженным стоном диакон широко улыбнулся и начал медленно двигать бедрами, положив бледные холодные руки на крепкую грудь рыцаря. Тело мужчины содрогнулось от нахлынувших ощущений; некогда гордый, он все еще пытался сохранить крупицу достоинства перед лицом столь интенсивного прелюбодеяния. Но, каким бы правильным он ни старался казаться, главное оставалось на виду: Элио невероятно наслаждался происходящим. То, как туго его член обволакивало тело священнослужителя, с какой намеренной медлительностью тот поднимался и опускался, попутно покрывая шею рыцаря томными поцелуями и лаская языком каждый его шрам… Это не поддавалось описанию. Слишком хорошо и слишком порочно.

Пока не настал миг разрядки.

Поддавшись провокациям священнослужителя, Элио достиг кульминации одновременно с Терром. Задыхаясь, рыцарь закрыл глаза и позволил себе расслабиться на несколько мгновений, пока его партнер уже выходил из ванны. Наконец-то то блаженство, которого он так долго ждал! То, о котором он думал, представляя себя в постели с женщиной!

Он облегченно улыбнулся. Открыв глаза, мужчина увидел, как священнослужитель уже надевает одежду. На его спине не было демонических крыльев, но остались темные полосы, резко контрастирующие с бледной кожей.

— Я позову тебя, когда мой друг вновь проголодается, — будничным тоном заявил Терр, полностью облачившись в скромное церковное одеяние. Когда он приблизился к рыцарю, тот увидел, что цвет его глаз вернулся к прежнему — зеленому. — Я не выдам тебя церкви за прелюбодеяние и надеюсь, что ты поступишь так же, сохранив в секрете моего друга. Если мы попадемся в руки митрополита Коула, нас ждет участь хуже смерти…

— Я… я понял, отец Терр. Я сохраню вашего друга в секрете, конечно… — С этими словами, омывшись в уже остывшей воде, он вышел из ванны и стал одеваться.

— Теперь, когда вы знаете истинную причину ваших проблем, вам не следует внушать себе «ненависть к женщинам», — серьезным тоном сказал диакон, пристально глядя на икону. — Вам нужно прислушаться к супруге и серьезно задуматься о детях. Преодолеть отвращение и зачать ребенка. Кроме того, вам необходимо обязательно искренне извиниться перед Анастасией. С вашей стороны это было ужасно грубо.

Элио замер, не ожидая такой речи. Признаться, во время соития он и вовсе позабыл о насущных проблемах, с которыми пришел в церковь… Внимательно выслушав диакона, доблестный рыцарь многократно поблагодарил его и поклялся впредь уважать и почитать каждую женщину, что встретится на его пути.

Грязные тайны останутся между ними до самой смерти.

Ни одна живая душа не узнает об их последующих встречах и о той страсти, с которой они отдавались друг другу снова и снова, потеряв счет времени.

Ни одна живая душа не узнает.

Живая душа.