«Исповедь.»

Горячо и жарко. Не только от алкоголя, влитого в организм в страшных количествах, но и от губ на шее, от рычания на ухо. Чужие руки бессовестно лезут под обтягивающую белую майку, крепко сжимают грудь.

—Тебе сколько хоть?

—Восемнадцать.. сегодня.

Мужчина хмыкает и больше ничего не отвечает. Теперь можно спокойно вгрызаться в аппетитную шею с укусами и засосами, а руками, не стесняясь, лезть прямо в узкие джинсы.

Тело, прижатое к кабинке туалета, такое податливое и горячее, что у Вадима мозг плавится. Хочется самому встать на колени и отсосать мальчишке перед ним, но пока перспектива выебать его в тугую девственную задницу привлекает куда больше. Хотя кто знает, может этот очаровательный парнишка цветок дал сорвать другому чуть раньше.

—Презики есть?

—М-м..

"И надо же было так накидаться" думает Вад, а сам шарится по карманам в поисках хотя бы одного блестящего пакетика. Благо, он находится в заднем кармане узких джинс и вытащить его оттуда не оказывается никакой проблемой.

Проблемой оказывается отсутствие смазки. Вылизывать мальчишку после нескольких часов танцев не особо хотелось, а вот как в старые добрые плюнуть на два пальца было очень даже хорошим вариантом. Собственно Вад так и поступил: сунул презерватив обратно в карман, обильно сплюнул на пальцы и приставил один из них к девственной дырке. Под скуление юноши сквозь сжатые губы и громкие стоны из другой кабинки, Дракон вводит один палец и, кажется, уже с ума сходит от того, как же туго мальчонка сжимается и дрожит. 

Порвать бы его, да и дело с концом, но нет, мальчику хочется сделать приятно. Хочется, чтобы это чуть подкаченное тело трепетало на пальцах, чтобы дрожало от того, что ещё совсем не понимает как реагировать на огромный распирающий его хер. Он ведь от анала наверняка кончать совсем не умеет.

—Вообще себя снизу не трогал что-ли? —Наконец, внутрь скользит второй палец, а брюнет на секунду перестаёт дышать. Лоб бедняги покрылся испариной, а белая майка липла к телу и просвечивала. Вад хотел бы вылизать юношу всего. — Пиздец узкий.

В ответ только смущённое сдавленное мычание и зажмуренные глазёнки. Нет, ну хоть бы сказал, хорошо ли, плохо ли. Дракон цокает языком и вторую руку опускает на чужой член. Там во всю стоит, парень бедняга весь извёлся и взмок лишь от того, что ему хрипло шептали на ушко всякую грязь и трогали за грудь. Почему бы не воспользоваться этим?

—Как тёлка потёк, от того что тебя полапали? — Подушечки пальцев так хорошо давят на простату и головку одновременно, что юноше кажется, будто бы тело его сейчас станет совсем плоским, сожмётся от такого количества стимуляции в тонкий листочек. — Ну, говори.

—Не-м.. —Слышится откуда-то из локтевого сгиба, в который уткнулся мальчонка. Туда же он и выстанывал какие-то невнятные просьбы, кусал измученную кожу. 

Пальцы входя по самые костяшки, а кольцо из пальцев на члене туго обжимает его, не давая кончить. Юноша вскрикивает.

Фаланги от чего-то ощущаются до того ярко, что у младшего перед глазами звёзды, а в горле спирает так, что вдохнуть удаётся только через добрую четверть минуты. Блондин сзади же времени даром не теряет - проходится языком по всем оголённым участкам тела от плеч до самых ушей. Одно из них он мокро слюнявит, играется с мочкой уха и звонко причмокивает, явно от удовольствия, пока брюнет под ним весь покрывается мурашками и громко всхлипывает.

Как только пальцы с характерным чвоком покидают отверстие, юноша тут же нетерпеливо ёрзает и жмётся голой задницей к чужим джинсам, обтягивающим крупный орган, за что получает шлепок и тихое "Потерпи, блядь ты несносная.". И юнец терпит: терпит, пока Дракон разбирается с пряжкой ремня и джинсами, терпит, пока на член надевается презерватив. Покорно ждёт даже тогда, когда Вадим шлёпает мокрым от смазки и выделений членом по упругой ягодице.

—Я Вад. Чтоб знал чьё имя стонать. —Мужчина раздвигает обеими руками чужие ягодицы в стороны и приствистывает, когда наблюдает как ранее тугое и девственное отверстие судорожно сжимается и так и умоляет войти. — И кому такая рабочая задница принадлежит?

—Олег я..

—Вот и познакомились. Пардонь что без букета, но благодари, что без венерического.

И не даёт даже ответить - сразу же вгоняет по самые яйца. Брюнет взвизгивает и силится слезть с внезапно растянувшего его члена, но крепкие руки на талии не дают и шанса на подобные действия. Дракон давит на чужую поясницу одной из рук, заставляет прогнуться и оттопырить зад, дабы в следующий момент полюбоваться растянутой вокруг члена дыркой. Усмехнувшись, Вад оставляет очередной шлепок на и без того красной заднице и, раздвинув половинки пошире, сплёвывает прямо на основание своего члена, вокруг которого пульсирует чужой зад. Грязно? Пиздец как, но как же юношу ведёт от такого обращения.. Он на плевок скулит, царапает стенку кабинки и тычется лбом в неё же, стараясь хоть как-то расслабиться и перестать сжиматься так туго. 

—Тебя такое заводит? Неужели с такими фетишами ты дрочил в ладошку до восемнадцати? —Блондин усмехается и подаётся бёдрами назад, выходя из горячего тела почти полностью, хотя даётся это с трудом - дырка до того тугая, что совершенно не хочет отпускать член наружу. —Ни грамма в рот, ни сантиметра в жопу?

—Да хватит тебе пиздеть..

—Ну-ну, вообще-то я тебя ебу. —Олег в ответ кидает что-то вроде "Ну так и еби по-нормальному", но его ворчание прерывается громким вскриком.

А вскрик оказывается вызван тем, что Вад внезапно вновь входит до упора и начинает двигаться, практически не выходя из чужого тела. Движения медленные и мелкие, но из вполне хватает для того чтобы Олег начал поскуливать и жалобно оглядываться назад, мол "Мало, мне пиздец как мало". Дракон только головой качает и цокает языком, запуская одну из рук вперёд, чтобы обвить мозолистыми пальцами аккуратный крупный член. 

Блондин останавливается, прижимается грудью к чужой спине и одними губами в самое ухо хрипло выдыхает "Даже шалавы так не извиваются", после чего возобновляет темп, но уже более быстрый и резкий. Явно перестал щадить парнишку, теперь уж кому-то придётся стараться удержать собственное тело на ногах. 

***

—Отче наш, иже еси..

Волков честно пытается. В очередной раз молится на коленях в церкви перед иконами после службы, покупает сраную тучу свечей, а мысли о той ночи в клубе никак не покидают молодую голову. Только расползаются по всей грудной клетке плотным ползучим плющом и плотно закрепляются на рёбрах.

—Сын мой, что тревожит душу твою? 

Голос.. слишком знакомый. Чересчур. С лёгкой хрипотцой, долей ненавязчивой издёвки. Олег оборачивается.

—А я.. вы..

—Я вижу, как ты приходишь сюда едва ли не ежедневно. Какова причина?

"Кажется эта причина - вы." огромными красными буквами подсвечивается где-то в голове, пока Волков осматривает одетого в рясу мужчину. Ещё недавно этот блондин с охуительно красивым телом и наглейшей мордой вжимал Олега в стенку кабинки общественного туалета и нещадно драл, а теперь возвышается перед ним.

—Я.. согрешил. —Священник только краем губ усмехнулся и ласково погладил стоящего на коленях Олега по тёмным волосам. 

—Так исповедайся.

Олег мелко кивает и дрожащим голосом обещает прийти в ближайшее время. Священник треплет тёмные пряди и ласково гладит юношу по щеке прежде чем уйти. 

Стоящий на коленях парень тяжело сглатывает.

***

Крепкие руки так обманчиво-ласково кладут на тёмную макушку епитрахилью, а та совершенно не спасает от тяжёлого взгляда священника. Юноша зажмуривает глаза и поджимает губы, прислушиваясь к быстрому нашёптыванию священного текста. Слов Олег практически не разбирает, зато голос даже в подобной обстановке заставляет трепетать. Кто бы мог подумать, что эти губы способны не только шептать "Умница, прогнись ещё немного", но и молитвы..

К тому времени, когда с головы Волкова снимают ткань, он с головы до пят полон решительности. Он намеревается после исповеди дождаться священника и наконец получить его номер или хотя бы одно, мать его, свидание! Только за него уже всё решили.

—Прямо по коридору и налево есть каморка. —Шепчут ему на ухо и мягко улыбаются.

У Олега сердце пропускает удар, но буквально через несколько секунд начинает бешено колотиться. Он делает пару медленных шагов назад, а затем разворачивается и пулей вылетает из исповедальни. Останавливается он только у выхода из храма. 

Лишь на секунду он задумывается над тем чтобы не идти ни в какие каморки и вернуться домой, но следом трясёт головой и немедленно направляется в аптеку. Он слишком долго хотел повторить произошедшее в клубе, так зачем отказывать себе в удовольствии?

***

В каморке душно и пахнет воском, но зато здесь полно место где расположиться. Правда Олег не торопится что-либо предпринимать и стоит пару минут в раздумьях, пока дверь сзади не открывается, а самого Олега не заталкивают в помещение.

—Поаккуратнее бы! —Шикает младший и оборачивается, тут же открывая рот в удивлении.

Вад прямо по пути расстёгивал рясу, а потому сейчас стоял с оголённым торсом и спущенной до бёдер верхней частью служебного облачения. Крепкую грудь в параллель рёбрам красиво сжимала кожаная красная портупея, скреплённая на солнечном сплетении круглым металлическим кольцом. От этого кольца вверх меж грудей шёл такой же красный ремешок, который разветвлялся на две полосы прямо на яремной впадинке и аккуратно облегал крепкую шею. За эту шею Вадима хотелось схватить, придушить, укусить где-нибудь на видном месте - присвоить, блять - чтобы на службе было видно, как хорошо он развлёкся недавно.

—Встал ещё, полудурок. Весь трясся на исповеди, а сейчас стоишь как истукан. — Фыркает старший и окончательно сбрасывает с себя рясу на пол. Олег млеет ещё больше. 

Под штанами заканчивается вся культура, когда брюнет понимает, что белья на Вадиме нет, и кроме портупеи под рясой не было вообще ничего. Его ведёт только от мысли о том, что Вадим планировал эту встречу, знал, что Олег поведётся. 

—Я же могу быть сверху?

—Вот те на те - хуй в томате.. —Язвит Вад, кривя рожу. —Я по-твоему нахуя это напялил и в жопу пробку вставил, а? 

Олег впадает в ещё больший ступор, но в чувство его приводят внезапным поцелуем - болезненным, кусачим, но таким до одури сладким.. Парень пьянеет, стоит только Вадиму пустить в ход язык, вмиг сплетающийся с языком Олега в жарком танце. 

Осмелев, юноша кладёт на чужие ягодицы руки и разводит их в стороны, дабы следом запустить меж них пальцы и нащупать основание пробки. Потянув за неё, Волков слышит довольное мычание, перерастающее в стон как только священник отрывается от чужих губ. Блондин примыкает губами к чужой шее и, тяжело дыша, мокро лижет её от изгиба до нижней челюсти. 

— Я думал, ты только сверху предпочитаешь..

—Хочешь жить - умей вертеться. Заканчивай тираду и трахни меня. 

Кто Олег такой чтобы ослушаться самого помазанника божьего? Он хмыкает и нащупывает другой рукой ремешок на спине, за который он тянет и слегка придушивает Дракона. Наградой за такое смелое действие становится довольный оскал и осоловелый от возбуждения взгляд.

—Трахни меня.

У Олега в ушах эта фраза вторится гулом, но произведенный этой фразой эффект оказывается феерическим. Вадима тут же лицом впечатывают в свободную стену и заламывают руки, на что блондин шипит и кривится, но следом расплывается в довольной ухмылке. Ягодицу внезапно обжигает удар, но священник только подначивает, прикусывая губу и поглядывая на резво стаскивающего с себя штаны Олега.

—Нетерпится, да? А недавно грешки свои замаливал. — И усмехается. Блядь, заводит и бесит одновременно, да так, что у Волкова зубы скрипят от смешанных чувств.

—Поменьше пизди, это не я своё очко подставляю, друг мой.

—Друг-друг, а потом присунул вдруг.. —Это говорится под нос, но брюнет сзади всё прекрасно слышит, а потому одаряет упругую задницу ещё одним хлёстким шлепком.

С минуту Олег мнётся, выбирая, надеть в первую очередь презерватив или всё-таки вытащить пробку. Разобравшись с контрацептивом, парень обхватывает основание пробки и, держа Дракона за талию, тянет игрушку на себя.

Та с чвоком покидает отверстие, но тут же оказывается резко введена внутрь. Вад мычит и разочарованно цокает языком, следом пряча лицо где-то в сгибе локтя и выгибаясь сильнее, дабы Олег смог лицезреть это одноразовое (или нет) проявление слабости пред ним. Волков недовольно ворчит себе что-то под нос, но никоим образом не мешает Ваду извиваться из-за медленно двигающейся внутри пробки.

Терпение сходит на нет, а потому пробка выходит полностью и в мгновение оказывается лежащей на полу. Меж ягодиц звучно шлёпается член и слегка притирается, пока Вад не рявкает "Быстрей, еблан, время не резиновое". Только после этой фразы брюнет пристраивает головку к растянутому колечку мышц и плавно входит на всю длину под громкое "Бля-ать" и сдавленный стон. 

Дальше только смазанные поцелуи, резкие толчки и сбитое дыхание обоих. Волков крепко держится обеими руками за чужую талию, буквально натягивая священника на себя, чтобы дрожал, чтобы в кровь кусал себе губы и царапал стену, чтобы бабулечка со свечами и иконами на входе думала, что кто-то возносится.

Волков напоследок вгрызается в чужое плечо, оставляя там яркую отметину, а затем входит до упора под громкий стон блондина. Изливается в презерватив, но не выходит, остаётся так.

— Скорострел.. —Насмешливо хрипит Вад, но следом приглушённо мычит, сведя брови домиком. Рука на изнывающем члене слишком весомый аргумент, чтобы завалить ебальник.

—А сам-то, течёшь вон как. —Язвит в ответ Олег.

Рукой Дракона быстро доводят - уже через пару секунд он, дрожа и хрипя, кончает на стену каморки и в чужую руку. Не стыдясь, берет эту руку в свою и подносит ко рту, дабы слизать то, что на неё попало во время оргазма. И смотрит, блядь, смотрит своими голубыми глазами-льдинками так, что у Волкова, кажется, встаёт по новой.

Блондин шутливо отпихивает его, но только чтобы развернуться и вновь притянуть к себе, схватив за водолазку. И целует так нежно, что Олег невольно усмехается прямо в чужие губы.

—Теперь я заслужил букеты?

—Ещё чё, не отмолил ты свои грешки, смертный.