Искусство, игры и ремейки

Предисловие

Этот текст возник из очередных внутренних рассуждений о ремейках. Когда выходит переосмысление очередной культовой, но уже «старенькой» игры — возникают дискуссии. Должен ли ремейк вообще существовать или нужен ли он был? Имеет ли ремейк ту же художественную ценность, что и оригинал или нет? Валидно ли вообще размышлять об играх как об искусстве или это всего лишь аттракцион, который можно обновлять до актуальной версии до посинения?

В этом тексте попробуем во всём этом разобраться.

У меня уже был ролик о видеоигровых ремейках. Просто сейчас, спустя время, мне кажется, что я не донес свою мысль как следует и упустил множество ключевых моментов. Можно воспринимать этот текст как дополнение к тому материалу, а можно — как самостоятельную статью. Будет работать и так, и так.

Что мы вообще называем искусством?

И почему это важно для разговора о видеоиграх и их ремейках

Когда пытаешься рассуждать о видеоиграх и искусстве в целом, довольно быстро упираешься в один банальный вопрос: «а что именно мы называем искусством?».

Можно раз за разом цитировать Коллингвуда или Бурдье, но на практике мало кто мыслит академическими определениями. Чаще всего мы рассуждаем интуитивно: «да, вот это настоящее искусство!» или «ну прилепили банан к стене — и что это за бредятина?!».

А если определение не проясняет, а размывает вопрос, то обсуждение быстро скатывается в нечто бессодержательное.

Поэтому полезно иметь под рукой максимально простое, понятное, интуитивное определение — не какое-нибудь историческое и не слишком философское и перегруженное, а скорее как удобный инструмент для дальнейших размышлений и дискуссий.

Большинство формальных определений искусства либо слишком широкие (как «всякая творческая деятельность»), либо настолько узкие, что исключают половину мировой культуры. В этой статье я не хочу выдумывать свое личное определение искусства — особо незачем, да я бы и не сказал, что у меня для этого достаточно познаний в сфере.

Но мы можем попытаться вывести относительно конвенциональное и интуитивное определение чисто ради целей сегодняшней статьи и оттолкнуться от него в рассуждениях. Построим соломенное чучело и сами же его развалим — почему бы и нет?

«Искусство — это человеческая деятельность, в ходе которой создаются образы или формы, выражающие переживания, идеи или взгляды, так, чтобы они могли быть восприняты другими и вызвать отклик»

Казалось бы — определение учитывает все возможные типы искусства: от картин до перформансов. Учтен реципиент и важность возможности воспринять предмет искусства и получить свою интерпретацию.

И вроде бы неплохо? Да вот не совсем.

Если немного подумать, то на поверхность сразу всплывает куча вопросов и нюансов. А вот, например — политический манифест. Он подходит под определение, но является ли он искусством? Если нет, то от чего вообще зависит, что мы можем считать искусством, а что нет? Важна ли интенция автора или общественное признание?

Давайте попробуем разобраться.

Вопрос мотивации

Начнем с мотивации и примера с политическим манифестом.

Макс Вебер, основоположник социологии в своей работе «Наука как призвание и профессия» говорил, что ученый — это только тот, кто ставит своей целью поиск истины о мире. То есть, если ученый ставит целью какие-то другие вещи, вроде «построения демократии» или заработка денег — тогда он политик или предприниматель. Интенция определяет жанр деятельности.

С одной стороны, мы может применить ту же призму и к искусству. Если творец ставит целью выразить свои переживания, идеи и прочее, а не что-то иное — тогда мы можем считать его деятельность или продукт деятельности искусством. А если он в первую очередь хочет заработать с этого денег или построить коммунизм, демократию или еще что-то — тогда он либо бизнесмен, либо пропагандист. В общем, самое важное здесь — не путать цель и средство.

Пускай это всё и в какой-то степени верно, проблема тут в том, что мы не можем четко знать мотиваций автора. Он может обмануть, он может передумать, в конце концов, он мог уже отойти в мир иной. Собственно поэтому при анализе предметов искусства часто обращаются к принципу «смерти автора». Пусть этот принцип и радикальный, но здравое зерно там есть.

Само собой, определять и анализировать искусство через прямое намерение автора — не единственный способ это делать. Давайте посмотрим, что еще предлагает нам современная практика.

Три подхода к определению искусства

Существует плюс-минус три подхода к определению чего-то как искусства. Уточню — именно определения, а не анализа. Подходов к анализу существует куда больше — просто сегодня не об этом.

Давайте рассмотрим все три подхода.

Первый — декларативный подход, он же опора на прямое намерение автора. Собственно, это то, что мы уже обсуждали выше. Автор просто говорит, что он создал что-то и это — искусство. А мы, в свою очередь, ему верим. Проблемы такого подхода мы опять таки уже обсудили. В целом я считаю, что в ряде случаев может быть полезно учитывать этот момент, но его явно недостаточно. Причем не только для определения чего-то как искусства, так и для его анализа.

Второй подход — это имманентный анализ формы. Мы понимаем, что перед нами искусство, если оно и его аспекты поддаются базовым методам анализа и академической критике. Такой подход конечно имеет свои проблемы в виде некоторой субъективности оценки, но в целом считается, что это основной подход в искусствоведении.

Третий подход — институциональный. Здесь мы смотрим на то, признано ли произведение «миром искусства»: другими критиками, галеристами, фестивалями, академиями и так далее. Конечно да — получается, что мы перепоручаем вопрос дядькам в пиджаках. С другой стороны можно сказать, что таким образом искусство легитимизируется в обществе. Что особенно важно для молодых и/или контроверсивных медиа.

Я считаю, что можно использовать все три способа смотреть на вещи как на искусство — то есть сочетать их. Тоже самое верно и для анализа — ведь в любом мало-мальски подробном и обстоятельном анализе произведения мы учитываем и позицию автора, и проходимся по аспектам произведения, ну и не забываем учесть, что говорят обо всём этом другие люди.

Из этого всего можно сделать еще один интересный вывод — что-то может быть искусством, даже если автор не задавался целью создать искусство. Собственно также как и реципиент может вкладывать какой-то смысл в произведение, даже если автор его туда не засовывал. На таких вещах, к слову, наглядно видно разницу между сюжетом и нарративом — но это уже другая история.

Определяя что-то как искусство или его анализируя, мы чаще судим не по словам автора, а по структуре результата. Намерение проявляется в выборе форм, в наличии эстетических решений, в том, чему уделено внимание и в том, какой отклик произведение способно вызвать. Мы не читаем мысли автора — но форма, стиль, композиция, структура и эстетика свидетельствуют о присутствии или отсутствии художественной задачи.

В общем-то, это ровно то, как искусствоведение работает последние сто лет.

Так что там с играми и ремейками?

Я думаю, что нет особого смысла в очередной раз доказывать, что видеоигры — это искусство. Из этого текста и так это понятно. Игры заявлены как искусство своими авторами, они закреплены институционально, ну и само собой поддаются различным методам анализа и академической критике — в этом смысле с их статусом сложно спорить.

Конечно, существует некоторая «серая зона», куда можно отнести симуляторы, головоломки без сюжета, рекламные игры или скам-проекты. Однако наличие такой вот «серой зоны» вполне закономерно. Также как не любая книга — это прям однозначно искусство, так и здесь.

Другой же вопрос — как мы относимся к играм и ремейкам? И вопрос довольно важный. На мой взгляд, есть два способа смотреть на игры. И эти способы взаимоисключают друг друга.

Способ первый: «игры — это развлечение», что-то вроде аттракциона. И тут всё вполне понятно. В таком случае можно делать буквально любые ремейки и они будут легитимным обновленным опытом. В таком случае они и правда «заменяют собой устаревшую версию». Так например считают некоторые издатели. Это тоже позиция, просто спорить с ней я не вижу смысла.

Способ второй: «игры — это искусство». Тогда очевидно, что первичная художественная ценность будет принадлежать именно оригиналу, тогда как ремейк — в лучшем случае удачное приложение или интерпретация. Нам почему-то не приходит в голову, что какой-то фильм нужно переснять именно затем, чтобы он заменил собой оригинал, потому что тот устарел, или картину перерисовать, песню перепеть, а стихотворение переписать.

Тут сразу стоит оговорится — речь именно про ремейки. К ремастерам, реставрациям, презервации и т.д. — вопросов никаких нет, это однозначное благо.

В общем, мысль тут довольно проста — по крайней мере в той нормативной рамке, которую я предлагаю в этом тексте. Сложно одновременно говорить, что игры — это искусство, и при этом придавать ремейкам сопоставимую с оригиналом художественную ценность — а тем более рассматривать их как легитимную замену оригинала. В лучшем случае мы имеем очередное переосмысление оригинального предмета искусства, так называемый «реимадженинг». В худшем же случае — это просто кэшграб, за которым вообще не стоит никакой самостоятельной художественной задачи.