Искусство и примирение

Этот материал посвящен общим методологическим принципам теории и практики применения искусства в процессах миротворчества. Материал не преследует цели создать исчерпывающее и даже систематизированное описание — эта тема, которая требует многолетнего исследования. В этой статье мы скорее укажем на общую проблематику пост-конфликтного искусства; сформулируем промежуточные выводы и советы для проектантов и авторов, которые планируют заниматься практиками примирения; а также дадим ссылки на публикации, с которыми можно познакомиться детальнее.
Текст во многом был инспирирован встречей и разговором с Дагмар Райхерт, руководителем швейцарской некоммерческой организации artasfoundation, а также знакомством с материалами на сайте организации. Дополнительно мы опираемся на опыт многолетнего британского проекта «Искусство и примирение: Конфликт, культура и коммуникация» («Art & Reconciliation: Conflict, Culture and Community).

Термины «peacebuilding» / «peacemaking» (для перевода которого мы будем использовать синонимы «миротворчество», «миростроительство», «построение мира», «писбилдинг») и «reconciliation» («примирение») часто используются как синонимы. Мы трактуем «peacebuilding» как практики, используемые в условиях до / во время / после военных и вооруженных конфликтов, а «reconciliation» как более расширенное понятие, обозначающее практики примирения, не всегда связанные с военными и вооруженными конфликтами (например, в случает медиации взаимодействия между социальными группами и сообществами, между которыми наблюдается антагонизм и диссенсус, или когда одна из групп находится в угнетенном состоянии).

Начиная с конца 1980-х годов искусство все больше привлекало внимание как стратегия «мягкой силы» и «культурной дипломатии» для миростроительства и трансформации конфликтов, а также целенаправленно использовалось в постконфликтных процессах для инициации примирения. Художественная практика в этом контексте может иметь преобразующий потенциал, а также быть направлена на взаимодействие с прошлым и восстановление отношений между сообществами в настоящем, чтобы построить образы совместного будущего. Примирение предполагает форму сосуществования, в которой бывшие враги соблюдают закон и учатся жить вместе, не совершая насилие в отношении друг друга, а также уважают и взаимодействовуют друг с другом как сограждане.

Первые примеры арт-проектов, которые стратегически стремились поддержать процессы построения мира были реализованы в Северной Ирландии, где после Соглашения Страстной пятницы 1988 года значительная сумма было инвестирована в проекты создания театральных постановок1, и в Южной Африке, где были реализованы многочисленные художественные проекты во время и после осуществления Комиссии Истины и Примирения, созданной в 1996 году.

В настоящий момент в мире существуют организации, как исследовательские, так и некоммерческие, работающие на пересечении искусства и миротворчества. Часть из них Дагмар Райхерт обобщила в виде таблицы:

Одним из первых и самых парадоксальных выводов, сделанных в ходе проекта «Искусство и примирение: Конфликт, культура и коммуникация» («Art & Reconciliation: Conflict, Culture and Community), является нежелание (а порой и откровенная враждебность) среди активистов и членов постконфликтных сообществ принимать термин «примирение». Для многих сообществ, которые жили в ситуации конфликта и войны, этот термин глубоко проблематичен, а его чрезмерное использование приводит к тому, что ему больше не доверяют2. Это особенно актуально для художников, которые иногда связывают примирение с навязанной (в том числе международными организациями), внешней политической и институциональной повесткой, а не с работой, которую они выполняют, основанной на выслушивании опыта и историй постконфликтных сообществ. О подобном популистском употреблении термина говорит и один из самых влиятельных экспертов в теме — Джон Пол Ледерах3.

Некоторые авторы критикуют «стандартизированное» искусство пост-конфликтного примирения, которое часто выстраивается по следующему шаблону: проекты состоят из равного количество людей от разных конфликтующих групп; их собирают вместе, чтобы инициирвать какое-то сотрудничество и культурное производство. Профессор Джеймс Томпсон обозначает такие проекты придуманным им термином «ромео-и-джульетизм»: они стремятся создать счастливый конец для двух враждующих сторон. В условиях сообществ, где риторике примирения не доверяют, явная повестка на примирение служит лишь отчуждению людей и подрывает потенциальное влияние искусства.

Условно можно выделить 5 модусов взаимодействия искусства и миростроительства:

1. Искусство как исцеление

Художественные проекты часто реализуются для поддержки жертв, выживших и других лиц и сообществ, пострадавших от конфликта или насилия. Терапевтическая ценность искусств позволяет отдельным лицам и сообществам разобраться в том, что произошло, их эмоциях, справиться с болезненным опытом. Люди, травмированные жестоким обращением, насилием или утратой, часто неспособны выразить словами или осмыслить свои переживания. Уникальная способность искусства заключается в том, что оно может обеспечить «нейтральное» безопасное пространство, чтобы выразить то, что невозможно выразить словами. В художественных вмешательствах изображения, метафоры и звуки позволяют людям взаимодействовать с болезненными и травматическими переживаниями. Как мы уже отмечали в более ранних материалах, специалисты-практики в области арт-терапии, работающие в пространстве персональной травмы, должны иметь специализированное образование, навыки и компетенции, чтобы избежать ретравматизации участников своих проектов. Вмешательства, основанные на терапевтическом искусстве, не обязательно принимают форму формализованной арт-терапии, но скорее демократизируют терапию, поддерживая процессы группового исцеления. Практики часто называют искусство созданием «безопасного» третьего пространства. Кроме того, искусство дает возможности для людей собираться вместе, праздновать, развлекаться, прославлять свою культуру, строить дружбу, общение и обмен информацией – все виды деятельности, которые имеют значительный терапевтический эффект и выгоды для сообществ, пострадавших от конфликта.

2. Искусство как воспоминание

Художественные проекты в постконфликтных и пострадавших от злодеяний обществах часто погружены в процессы воспоминания. Художники и художественные инициативы могут служить увековечению памяти жертв, обнаружению и репрезентации зверств и нарушений прав человека, признанию прошлых и нынешних страданий и ран. Этот процесс можно обозначить как «медиализация культурной травмы». Такая работа искусства и памяти строится из документации преступлений, сбора доказательств и свидетельств произошедшего, коммеморации опыта жертв. Эта работа в перспективе может способствовать признанию преступлений, привлечению виновных к ответственности и тому, чтобы прошлое не повторилось. «Больше никогда» - это основной императив коммеморативного проектирования. В долгосрочной перспективе медиализация культурной травмы способствует охлаждению боли памяти, освобождению от груза прошлого, определяющего ландшафт современности, прощению и выстраиванию процессов примирения.

Другие формы работы с памятью создают пространство, в котором люди могут открыто обсуждать спорные воспоминания, вернакулярные памяти, контр-памяти, официальные версии памяти, формируя или проблематизируя пространство инклюзивной памяти.

3. Искусство как стремление к истине и справедливости

Подобные практики более политизированы и относятся к области мемориального активизма. Часто связанные с процессами поминовения жертв и правозащитными движениями, эти художественные проекты, стремящиеся к справедливости и истине, используют искусство как средство по привлечению внимания к злодеяниям, чтобы гарантировать, что виновные будут привлечены к ответственности.

Результатом этой работы может стать санкционированный на национальном уровне процесс установления истины, например, в виде Комиссии по установлению истины или примирению, или институционализации контр-памяти, выступающей в качестве противовеса государственным версиям памяти, официальным историческим нарративам и мемориальной политике. В отличие от этого подхода, другие практики могу не содержать требований справедливости и сосредоточивать внимания исключительно на диалоге.

4. Искусство как диалог

Художественные проекты, направленные на диалог, признают существование множественных истин (а не защищают единственную) и стремятся обеспечить диалог между этими разными истинами. Диалог понимается как неотъемлемая часть примирения и процессов трансформации конфликта. Проекты могут стремиться построить сочувствие к «другим», позволять идентифицировать себя с разными группами, преодолевая таким образом негативные предустановки и разрушая стереотипы о других группах. Они могут принимать различные формы; например, это может быть творческий процесс, который объединяет людей из противоборствующих сторон конфликта для совместной работы над созданием художественного произведения (например, документального театра). Они направлены на укрепление доверия и восстановление отношений. Совместная работа, допускающая диалог, предполагает взаимодействие, совместное решение проблем, создание смыслов, которые могут позволить людям общаться друг с другом.

Подобные практики требуют, с одной стороны, профессиональных навыков медиации. А с другой, иногда критикуются рядом авторов (выше мы писали о «ромео-и-джульеттизме»). Также подталкивание групп к примирению до того, как они будут готовы, путем реализации художественных проектов, явно ориентированных на примирение или объединение противоборствующих групп, может оказаться контрпродуктивным. Но важно помнить, что диалоговые процессы не обязательно направлены на разрешение конфликта или поиск консенсуса между противостоящими группами, скорее, основное внимание уделяется обеспечению взаимодействия друг с другом как основы для дальнейших процессов примирения. Поэтому диалог может выстраиваться на не связанные с содержанием конфликта темы.

5. Искусство как воплощение ценностей мира

Художественные стратегии по построению мира и примирению могут формировать и внедрять системы ценностей: толерантность, разнообразие, инклюзивность, права человека и демократические ценности, а также вносить вклад в построение общественных отношений для предотвращения возобновления ненависти, напряженности и конфликтов. Социальные группы могут быть синхронизированы общей системой ценностей.

Проблемы, с которыми сталкивается искусство в построении мира

Адвокация искусства в практиках примирения склонна романтизировать и проявлять чрезмерный оптимизм в отношении влияния художественной деятельности на постконфликтные сообщества. Не следует полагать, что художественные практики априорно создают универсальные языки, и что просто совместное производство художественных или культурных проектов объединит людей.

Заявления о преобразующей силе и значении искусства требуют дополнительных подтверждений в рамках исследований. Критерии оценки эффективности — это, в принципе, самое сложное как в социокультурном, так и в художественном проектировании. Однако прогресс есть. Профессор Найджел Томпсон успешно сотрудничал с исследователями для создания доказательной базы влияния музыки на травматический опыт4, а такие НКО, как «Поиск общих оснований» («Search for Common Ground»), инициировал исследования партисипаторного театра как инструмента разрешения конфликтов5.

Кроме затруднений в фиксации незапланированных результатов, побочных и долгосрочных эффектов, проектные менеджеры часто не любят сообщать о трудностях и проблемах, нежелательных последствиях своей деятельности. Поэтому инициативы в сфере искусства с трудом получают значительное институциональное финансирование, поскольку доноры продолжают рассматривать искусство как побочную деятельность по отношению к реальной работе по построению мира, или потому что не уверены в эффективности художественных практик.

С другой стороны, когда институциональные спонсоры поддерживают художественные проекты, но кураторы, художники и культурные менеджеры не выстраивают партисипаторные процессы, не разрабатывают проекты вместе с сообществами на основе принципов соучастного проектирования в ответ на их потребности, сообщества часто воспринимают их как «навязанные». Локальные сообщества могут счесть оскорбительным, когда к ним присылают сторонних художников с фиксированными идеями проектов, которые они хотят реализовать вместе с сообществами. Бенефициантами (благополучателями) таких проектов часто оказываются только сами художники, а не носители опыта.

Кроме отсутствия навыков в области предварительного художественного и кураторского исследования (на которое часто в структуре бюджета не хватает финансирования) и навыков соучастного проектирования, ошибки могут возникать из-за отсутствия компетенций в области медиации конфликтов и коммеморативного проектирования. Например, педалирование нарративов о преступниках и жертвах скорее поддерживают разногласия. Инициативы в области искусства могут приносят не только пользу, но и вред.

Искусство и фазы конфликта

Размышляя о потенциале художественных инициатив в нестабильных регионах, Дагмар Райхерт предприняла попытку дифференцировать этот потенциал по фазам конфликта. Конечно, подобное разделение крайне условно как и любое описание общественных, социальных и политических процессов посредством фазовой модели.

Когда конфликт является скрытым или возникающим, арт-инициативы могут:

- задавать «горячие вопросы» и делать конфликты видимыми;

- объединять людей для обсуждения;

- объединять людей для совместных действий (конструктивным или деструктивным образом);

- создавать новые связи с изолированными сообществами или странами;

- дать право голоса и видимость игнорируемым меньшинствам;

- открыть пространство для экспериментов с новыми представлениями о себе и других;

- предложить сферу для (само)выражения, (само)уважения и достоинства.

Когда конфликт обостряется и входит в активную фазу, арт-инициативы могут:

- поддерживать и обеспечивать пространство дискуссий;

- обеспечить платформы для безопасного выражения эмоций и канализации негативных эмоций;

- вызвать «суверенитет смеха» (снижение эмоциональных переживаний за счет ироничного остранения).

В постконфликтном состоянии, восстановлении, примирении и долгосрочном миростроительстве художественные инициативы могут:

- продемонстрировать, что жизнь возвращается в «нормальное» русло;

- создать повод для развлечения и радости;

- предложить форматы и ритуалы траура, скорби и горевания;

- создать пространство, в котором можно поделиться/услышать разные и противоречивые истории;

- дать импульс выйти из статуса «жертвы» и ощущения бессилия; вернуть агентность, субьектность, контроль над собственной жизнью;

- инициировать групповое сотрудничество и уменьшить изоляцию;

- предложить возможность сотрудничества членам (ранее) противоборствующих сторон;

- обеспечить форму выражения травматических переживаний.

Рекомендации

- Специалисты в области культурного и художественного проектирования должны отказаться от слов «примирение», «построение мира» при взаимодействии с пост-конфликтными сообществами. Часто это триггерные слова, которые вызывают отторжение. Каждое сообщество имеет право определять свои собственные версии примирения, и это необходимо учитывать в проектировании. Художник должен выступать медиатором и фасилитатором, а не экспертом, настаивающем на своем видении примирения.

- Основными компетенциями художника/куратора должны стать навыки в области предварительного художественного/кураторского исследования, соучастного проектирования и коммеморативного проектирования.

- Процессы примирения основаны на длительном взаимодействии, контакте, диалоге и сосуществовании для преодоления изоляции пост-конфликтных групп и нарастающих в результате нее негативных предустановок, которые могут передаваться из поколения в поколение.

- Художник может вносить вклад в трансформацию структуры групповой принадлежности и сопричастности: двигаться от разъединяющей идентичности, которая лежала в основе конфликта (например, этнической — «мы боснийцы, а они — сербы», и религиозной) к объединяющей (например, «мы жители одного двора / города / региона»).

- Участие в процессах примирения и выстраивания доверия предполагает долгосрочное вовлечение. Проектная логика с его ограниченным финансированием и сроками реализации проекта не способствуют выстраиванию устойчивых и долгосрочных взаимосвязей с сообществами. Краткосрочные проекты никогда не дадут результат, а лишь травмируют сообщество. Нужно отказаться от стратегии единичных вмешательств, и исходить из того, что вклад искусства в примирение не должен быть конечным и временным.

Противоречия примирения

Дагмар Райхерт, реализовавшая множество проектов в Абхазии и Грузии в рамках работы своей организации artasfoundation, делится размышлениями о том, с какими парадоксами она сталкивалась в области миротворчества:

• Мы инициируем проекты для сообществ, в то же время желая продвигать собственную инициативу.
• Мы обращаемся к людям определенных категорий (названия конфликтующих групп, этнических групп, перемещенных лиц...), желая в то же время снизить актуальность этих категорий.
• Мы критикуем «военную индустрию», в то же время способствуя «индустрии мира», которая находит свое обоснование в бурно развивающейся военной индустрии.
• Мы ставим под сомнение универсальность наших ценностей и критикуем евроцентризм, но, тем не менее, стремимся поделиться нашими ценностями.
• Мы стремимся к равноправному сотрудничеству с нашими местными партнерами, сотрудничеству на равных, но в то же время используем наши привилегии (деньги, мобильность и т.д.), чтобы определить правила этого сотрудничества – если не все правила, то хотя бы самые основные.
• Мы знаем, что один из источников многих конфликтов и страданий на «Юге» находится на «Севере», в интересах и образе жизни богатых стран. Таким образом, на самом деле, социальная трансформация должна быть начата здесь. Но в то же время говорим о социальных трансформациях на «Юге».

В конце нашей встречи Дагмар сказала, что парадоксы — это двигатели перемен: изменений в нашем осознании, а также, возможно, небольших изменений в мире. Именно по этой причине борьба с парадоксами делает нашу работу не только сложной, но и увлекательной. «В конечном итоге я считаю, что нам необходимо просто поддерживать друг друга».

Список ссылок и рекомендаций для чтения

Библиография на тему искусства и примирения, подготовленная Дагмар Райхерт.

Международная сеть музеев за мир.

Artasfoundation - некоммерческая организация в Швейцарии, работающая на пересечении искусства и миротворчества. На сайте имеются методические пособия и отчеты. В частности, по работе на территориях Абхазии и Грузии.

Центр искусства и миротворчества (Center for Art and Peacebuilding) при Цюрихском университете искусств.

Проект «Искусство и примирение: Конфликт, культура и коммуникация».

Fairey, Tiffany. The Arts in Peace-building and Reconciliation: Mapping Practice, 2017 - в этом рабочем отчете обобщаются картографические исследования по использованию искусства в процессах примирения и миростроительства, проведенные в рамках проекта «Искусство и примирение: конфликты, культура и сообщество». В отчете приведен анализ 14 кейсов. Здесь также содержится библиография исследований по теме «Искусство и примирение», а также ссылки на видеодокументации проектов.

Fairey, Tiffany. Participatory Arts and Peace-building: Embodying and Challenging Reconciliation // Participatory Arts for Invisible Communities: PAIC; Irena Sertić (ed). Zagreb: Omnimedia, 2018 - публикация разрабатывает методологию партисипаторного искусства в процессах примирения на примере проектов в Боснии и Герциговине.

Сборник статей «Arts in Peace Mediation» («Искусство в мирном посредничестве / медиации мира»). В этой публикации резюмируется проект «Искусство в посредничестве», реализуемый Министерством иностранных дел Швейцарии и исследующий взаимосвязь между искусством и мирным посредничеством.

Global Arts Corps — это международная группа профессиональных художников, которые используют преобразующую силу театра, призванную объединить людей с противоположных сторон. Их постановки создают диалог и пространство, где люди могут услышать истории людей, которых они научились ненавидеть, презирать или бояться.

Проект Манчестерского университета «In Place of War» / «В месте войны» был основан для проведения академических исследований роли искусства в местах конфликтов. Основной фокус исследования заключался в том, чтобы посмотреть, что представляет собой произведение (перформативного) искусства в зонах боевых действий, как художники определяли и понимали свою работу.

Центр постконфликтных исследований, базирующийся в Сараево, - это «возглавляемая женщинами миротворческая организация и исследовательский центр, призванный способствовать развитию культуры мира и предотвращению насильственных конфликтов на Западных Балканах путем создания, внедрения и поддержки научно обоснованных, междисциплинарных и инновационных подходов».

1 Jennings, Matthew, and Baldwin, Andrea. Filling Out the Forms Was a Nightmare: Project Evaluation and the Reflective Practitioner in Community Theatre in Contemporary Northern Ireland // Music and Arts in Action. - 2010. - № 2 (2).

2 Fairey, Tiffany. The Arts in Peace-building and Reconciliation: Mapping Practice, 2017.

3 Lederach, John Paul and Lederach, Angela. When Blood and Bones Cry Out. Journeys Through the Soundscape of Healing and Reconciliation. Oxford University Press, 2010.

4 Osborne, N.. Neuroscience and “real world” practice: music as a therapeutic resource for children in zones of conflict // Annals of The New York Academy of Sciences. - 2012. - № 1252.

5 Herrington, R.. Monitoring and Evaluation of Participatory Theatre for Change. Search for Common Ground, 2016; Slachmuijlder, L.. Participatory Theatre for Conflict Transformation. Training Manual. Search for Common Ground, 2012.