Искусство.

— Кто этого идиота в кепочке сюда пустил? Он мне сейчас все улики испоганит, а ну, пошёл вон отсюда!

В помещение, пронизанное лёгким дымком, врывается черноволосая девушка в защитном костюме. Голубые глаза полыхают яростью, ведь она ненавидит когда в дело вмешиваются, да ещё и так нагло.

— Софья Андреевна, ну как мы можем его не пропустить, ну, он же майор.. —Лепечет стажёр, стоящий у входа. На него в миг обрушивается весь гнев Софьи Андреевны.

— Майор.. Хуёр! он улики испоганит, а в отчёте я потом от балды буду писать исследования, а? А ну, пшёл вон отсюда, бездарь несчастный!

Черноволосая дама дожидается пока выйдет младший, а затем смотрит на майора, пока её коллеги уже начинают работу.

— А ты чего встал? Сколько раз было велено тебе не лезть поперёд батьки в пекло, а ты.. Скройся с глаз моих, недоумок! — Соня явно злится. Ну а что этот Гром вечно лезет куда ни попадя? Она не может вечно его задницу прикрывать и давать с места происшествий улики воровать. Не дело же.

Игорь хмыкает, несколько секунд смотрит в глаза-ледышки, сейчас полыхающие адским синим пламенем, а затем, подняв руки в жесте "сдаюсь", покидает место преступления. Ненадолго, конечно же.

Судмедэксперты возятся на месте происшествия до поздней ночи. Особенно Соня. Она в каждый уголок лезет, ищет хоть волосок на полу, хоть кусочек ногтя - всё на дело пойдет. Только когда на улице зажигаются первые фонари она едет в отдел - уставшая, измученная. Впрочем, ей не привыкать - порой эта возня даже приносит удовольствие, если вокруг все так раздражает.

Уже будучи в отделе девушка раскладывает по огромному столу пакетики с уликами, каждый записывает, сразу оставляя место под описание. Только внезапно слышит до боли знакомые шаги и хмурится.

— Уже поздно. Тебе бы домой, Софья Андреевна, — Гром опирается на дверной проём плечом. Весь затасканный, грязный как чёрт - опять где-то шлялся - смотрит так, будто не на него сегодня Софья Андреевна кричала.

— Ещё будет мне майор, с вечной жопой в жизни, указывать когда идти домой. Чего хотел, Гром? — Соня поворачивается к нему лицом. Запускает руку в копну черных волос, собранных сзади в пучок, и освобождает их из плена несчастной резинки - знает, что разговор будет долгим.

— Да я это.. Совесть замучила, вернуть решил.— Гром как малолетний пацан: глаза в пол, рукой чешет затылок и смущённо тянет Ницше какую-то коробку.

А девушка невольно заливается румянцем. Гром что, головой ударился? Так сильно? Но что бы она там ни думала, снимает перчатки и берет в руки коробочку. Открывает и наблюдает в ней побитый жизнью мобильный телефон. В целом, было ожидаемо, что Гром обязательно заберёт что-то подобное - там ведь есть много нужной информации.

— Гад.. Но вернул, в коем-то веке. Это похвально майор, становишься на путь истинный. — девушка улыбается и ставит коробку на стол, а сама на Игоря оглядывается и прищуривается. — Ну, чего тебе ещё?

— Ты скоро заканчиваешь? — Софья расплывается в хитрой улыбке и осматривает свой стол. В целом, с этим можно было бы закончить и завтра, но Гром же пришел не просто так.

—А что? Проводить хочешь?

А майор только затылок чешет да глаза в пол отводит. На душе совсем странно, когда Соня так улыбается и подлавливает Игоря на, казалось бы, таких очевидных вещах.

— Хочу.

Соне и в радость. Она, конечно, всей душой ненавидит поступки Грома, но когда он стоит прямо перед ней смущённый, переминающийся с ноги на ногу как школьник - она устоять не может. Возможно, где-то в глубине души майор ей всё-таки по душе, хотя бы капельку.

— Эх, майор.. Скоро закончу, так уж и быть. Подожди вон там, за рабочим столом.

Чувство победы играет в сердце такой марш на барабанах, что Игорь слышит эту дробь в ушах. Волнительно до того, что даже руки подрагивают. Мужчина присаживается на указанное место и оттуда смотрит на увлеченно работающую девушку.

Пожалуй, смотреть на неё издалека - одно удовольствие. Игорь сам не замечает, как засматривается на чужое выражение лица, как следует взглядом за медленно сползающему на шею локону волос, за хрупкими руками, снующими туда-сюда при работе.

Он искусством никогда не интересовался, но она для него самая прекрасная из всех картин, что есть на Земле. Нет, не на Земле - во всей Вселенной.