Искры Мэйрэки

______________________________________________________

Дверь резко распахнулась, нарушив застоявшуюся тишину и спокойствие. Мэтт не поднял взгляда от консоли и даже не перестал курить, хотя прекрасно знал, как его "непосредственное начальство" относится к такому образу жизни. Но не плевать ли?

— Дымовая завеса в план не входит! — рявкнул Мелло хриплым сорванным голосом, пытаясь разогнать облако дыма. — И выключи эту штуку!

Мэтт хмыкнул, но нажал на паузу, оставив человечка на грани между падением и долгожданной победой. Можно было наплевать на просьбу друга, но Мелло выглядел так, словно уже почти поймал Киру и страстно желает поделиться своим планом. Вместо приветствия и хоть каких-то объяснений на стол легла пачка измятых листов и потрепанная дорожная карта.

— Вот, смотри.

— И тебе привет, — ответил Мэтт, мельком взглянув на карту. — Выглядишь так, словно сдохнешь уже сейчас. Место преемника Л сразу перейдёт мне, а я уже не хочу — лень.

— Ты прокурил мозги так, что и не сможешь думать. Последняя мозговая клетка сдохла, страстно желая заняться делом, а ты наплевал на её волю и включил игру.

Со стороны казалось, что Мелло прикончит своего помощника даже без тетради, а потом свалит все на Киру и его новые методы убийств, просто потому что Мэтт его допек окончательно. Но такие ругательства, наоборот, разгружали нервы, и Майл это знал, поэтому с радостью демонстрировал чудеса безразличия к работе, окружающему миру и реальности и позволял Мелло орать.

— Мои игры научили меня стрелять, изворачиваться и привили классный стиль. Так что там у тебя?

— Она, — Мелло резко дёрнул стул, уселся на него задом наперёд, едва не проломив спинку грудью, и ткнул пальцем в верхнюю распечатку. Из серого газетного полумрака на них смотрело глянцевое лицо Киёми Такады — безупречные локоны, хищный разрез глаз, ледяной оскал идеальных зубов — она манила и раздражала одновременно. — Рупор Киры. Передаточный пункт между богом и его новым палачом Миками. Ниа обложил её своими шавками из СПК, топчутся вокруг неё уже неделю. Трусят.

Воображение уже рисовало картину успеха — картину долгожданной победы над Кирой и особенно над Ниа. Мелло откусил кусок шоколадки и с наслаждением прожевал, представляя, что также по кусочку избавляется от всех проблем, что стоят на пути.

— Мы перехватим её первыми, выдернем прямо из-под носа у полиции и этого недоноска в белой пижаме. Когда Такада окажется у меня в руках, Ниа сможет только кусать локти от бессилия.

Мэтт не был впечатлен гениальной идеей друга. Глаза его скользнули по расстеленной карте дорог, очерченных рваными, ломаными петлями. Мэтту не нужно было долго вглядываться, чтобы понять: это был не план перехвата. Это был красиво оформленный смертный приговор.

— Бро, — Мэтт поправил дужку очков, его голос прозвучал пугающе ровно по сравнению с обычной пофигистичной интоннацией. — Давай снимем розовые очки. Её охраняют профессионалы. Нас расстреляют на первом же перекрёстке, как бешеных собак. Это не склад мафии, где можно взорвать стену и уйти через канализацию, шансов на то, что план будет успешным, примерно... ноль.

— Трус, — прорычал Мелло. — Если боишься, то можешь не помогать и вообще катись отсюда! Назад в Дом Вамми тебя, конечно, не примут, но найдёшь себе тёплую нору, будешь кликать мышкой до старости. Я справлюсь один.

Мэтт медленно вздохнул и тихо застонал от усталости. Подобный спектакль они разыгрывали с двенадцати лет. Менялись локации, постепенно менялось мировоззрение и приоритеты, но кое-что оставалось вечным — Мелло органически не умел просить о помощи. Он умел только выжигать землю под ногами, ставить ультиматумы и лететь вперёд, не замечая ничего, кроме желанных целей.

Ещё раз вздохнув, Мэтт не спеша поднялся с дивана. Можно бесконечно спорить с Мелло и доказывать, что преданность никуда не девается, если она искренняя, но упрямство Михаэля не давало ему довериться полностью хоть кому-то, кроме себя. А возможно он и себе не доверял, кто знает, что скрывается в голове "лучшего" преемника Л.

— Никуда я не уйду, психопат, — негромко сказал Мэтт. — Кто ещё, кроме меня, полезет под пули, чтобы подправить твою пошатнувшуюся самооценку? Я просто напоминаю: наши враги сильны. Но раз уж ты уже завязал шнурки и стоишь на старте, то…

Мэтт привычно полез в карман за зажигалкой, но вовремя отдёрнул руку — несмотря на слова Мелло о том, какой Майл невнимательный и безразличный, он слишком хорошо запомнил, как Мелло после взрыва вздрагивает от звука чирканья кремня и ярких вспышек. Докурить последнюю, самую вкусную сигарету можно потом, когда дело будет сделано. А пока требовалось оживить последнюю мозговую клетку и облачить мечты друга в костюмчик реальности.

— Выкладывай детали. Какую тачку мне нужно угнать и сколько килограммов дымового пороха нам понадобится, чтобы превратить Токио в грёбаный туманный Альбион?

Мелло замер. Бешеное напряжение на секунду ослабло, уступая место короткой почти незаметной радости. Он пододвинулся ближе, приложил палец к красной маркерной линии на карте.

— Смотри...

Марафон начался.

* * *

Мэтт помнил, как Михаэль получил ожоги.

Полгода назад, когда США ещё задыхался в тисках осенних дождей, Мэтт нашёл его в пригородном мотеле. После базы мафии локация выглядела несолидно, но Мелло было максимально плевать на комфорт — он выжил, он не попался агентам, и это главное.

— Помощь нужна... — прохрипел тогда Мелло в трубку. Майл тогда трижды перепроверил номер и голос, чтобы убедиться, что это не мошенники. — У тебя есть шанс доказать, что ты умеешь не только кнопочки нажимать.

Михаэль не сказал, что случилось, но уже по факту звонка было понятно, что дело пахнет жареным. Все безразличие и желание провести жизнь, играя в видеоигры, ненадолго испарилось, и Мэтт отправился к другу детства так быстро, как только смог. В мотеле было тихо, даже регистратора не было, а само здание больше напоминало лиминальное пространство, чем место для ночлега.

Когда Мэтт без стука вошел в ванную, Мелло сидел на краю ванны, не обращая внимания ни на что, кроме своего лица. Кожа была покрыта жуткими волдырями, некоторые из уже лопнули — плата за взрыв в штабе мафии, плата за свободную жизнь. Увидев Мэтта в дверях, Мелло дёрнулся. Глаз, нетронутый огнём, вспыхнул дикой, затравленной яркостью раненого животного, угодившего в капкан.

— Вон, — процедил он, и этот звук больше походил на загробный стон. — Вон отсюда, Мэтт! Я сам… я всё сделаю сам!

Он попытался резко подняться, но тут же со стоном повалился обратно на фаянсовый край, судорожно хватая ртом воздух. Мэтт не двинулся с места, не выказал ужаса или — упаси бог — жалости, за которую Мелло мгновенно перерезал бы ему горло. Майл просто сбросил с плеча тяжёлый рюкзак с серверными платами, подошёл ближе и опустился на корточки. Его движения были ленивыми, почти будничными, словно они всё ещё были в Англии и просто решали задачи.

— Мне плевать. Сиди смирно.

Мэтт аккуратно потянул рубашку вниз, обнажая левое плечо. Ожогов там почти не было, в отличие от лица, но кожа все равно нуждалась в обработке. Мэтт взял тюбик с охлаждающей мазью. Его пальцы в обрезанных перчатках были прохладными и на удивление нежными. Когда он коснулся воспалённых краев раны, Мелло вздрогнул, вцепившись ногтями в край раковины так, что побелели костяшки, но больше не издал ни звука, только часто и хрипло дышал, уткнувшись лбом в плечо Мэтта.

— Зачем ты приехал? — глухо спросил Мелло через минуту, когда боль немного утихла. — Ты видел, что случилось? Нас уничтожили. Мои люди мертвы. Я… я проиграл эту партию. Кира сейчас празднует победу.

— Все обычные люди сейчас тлеют в своих домах, — тихо ответил Мэтт. — Они провожают закаты, ходят на работу, живут обычной скучной жизнью. Ниа твой тоже тлеет — сидит в своей безопасной комнате, перебирает игрушки и высчитывает вероятности. В нём нет жизни. А ты… ты придурок, Мелло. Ты сжёг всё, что у тебя было, ради одной секунды триумфа. Ты будешь гореть, пока не останется пепел. И ты прекрасно знаешь, что я не пропущу это зрелище.

Мелло медленно поднял голову. Сквозь марлевую маску его единственный уцелевший глаз смотрел на Мэтта с безумной благодарностью, которую он никогда бы не облёк в слова.

— Зато теперь никто не назовёт тебя девчонкой, — ухмыльнулся Мэтт, пытаясь разрядить обстановку. — Шрам добавляет тебе криминального шарма.

— Это память, — Мелло криво усмехнулся. — Память о том, сколько стоит первое место...

Мэтт поднялся, собираясь выйти, и машинально полез в карман куртки. В любой непонятной ситуации, до и после неё кури — таков был завет Майла и нарушать он его не собирался. Сигарета уже была во рту, но краем глаза Мэтт заметил, как Мелло инстинктивно сжался, уставившись на зажигалку с легким ужасом.

— Я... — Мэтт замер на секунду. Затем медленно опустил руку, убирая зажигалку из поля зрения друга. — Я на улицу... Воздухом подышать. А ты ложись спать. Завтра мы начнём всё сначала.

В ту ночь Мэтт курил на парковке под проливным дождём, и понимал, что Мелло не остановится. Этот пожар внутри него угаснет только вместе с сердцем. И Мэтт уже тогда принял решение, что сгорит вместе с ним, просто потому, что тлеть в сером мире без Михаэля Келя было слишком скучно.

* * *

Ветхий бокс заброшенного автосервиса, ставшего их последним штабом, остывал после дневного зноя. Сквозь дырявую крышу сочился бледный, безразличный лунный свет, оставляя на бетонном полу узоры. Всё было готово. Перекрашенный минивэн застыл у ворот, как притаившийся хищник, в багажнике ровными рядами лежали ящики с дымовыми шашками и канистры с щелочным раствором. Мотоцикл Мелло стоял чуть поодаль, готовый к марафону.

Мелло сидел на бетонном полу, прислонившись спиной к переднему колесу минивэна. За последние трое суток он съел четыре плитки шоколада и выпил столько кофе, что его сердце сейчас работало на пределе возможностей, выстукивая бешеный, рваный ритм.

Мэтт молча наблюдал за ним из своего угла, лениво перебирая провода запасных раций. Он видел, как у друга мелко подрагивают пальцы. Знал, что если сейчас попытаться заговорить с Мелло о плане или о Ниа, тот сорвётся на крик, разобьёт один из мониторов и окончательно сожжёт остатки ментальных сил.

Вздохнув, Мэтт отложил рацию, запустил руку в недра своего бездонного рюкзака и извлёк оттуда старую, потёртую портативную приставку. Корпус был исцарапан, а на задней крышке красовалась полустёртая наклейка, которую они давным-давно, ещё в прошлой жизни, содрали с какого-то импортного журнала в библиотеке Дома Вамми.

Не говоря ни слова, Мэтт подошёл и сел рядом с другом, протянул Мелло один из наушников и включил приставку. В гробовой тишине раздался знакомый до боли, восьмибитный писк заставки старого файтинга.

— Твой любимый персонаж на втором слоте, — лениво пробормотал Мэтт, перехватывая консоль поудобнее, чтобы Мелло мог дотянуться до левой крестовины и шифта.

Мелло несколько секунд тупо смотрел на тусклый, зеленовато-серый экранчик, но персонажа выбрал.

Их детство в Доме Вамми не было похожим на детство обычных детей. Их не учили играть в футбол, не водили в кино, не покупали им мороженое на прогулках. Их учили быть идеальными механизмами дедукции — анализировать, просчитывать, не доверять, побеждать любой ценой. Они выросли в стерильной изоляции, где каждый сверстник был конкурентом, готовым наступить на твою голову ради благословения Л. Их лето — их короткая, так и не начавшаяся юность — закончилось гораздо быстрее, чем казалось тогда, в чопорной Англии. Но на этом грязном бетонном полу, деля одну приставку на двоих, они словно взломали систему. Нашли лазейку в прошлое.

Мелло играл грязно и агрессивно — точно так же, как жил. Он яростно долбил по пластиковым кнопкам, пытаясь зажать соперника в угол экрана, выстраивая комбо-атаки на чистом адреналине. Мэтт привычно уходил в глухую оборону, блокировал удары, лениво контратаковал и краем глаза следил за лицом друга.

С каждым новым раундом дыхание Мелло становилось ровнее. Бешеная дрожь в его пальцах уступала место привычной, холодной моторной памяти. Из его позы постепенно уходила напряжённость. Когда на экране загорелась надпись «ROUND 3», Мелло внезапно прошептал:

— Ниа никогда не играл в видеоигры. Только в свои дурацкие кубики и карты.

— Потому что он зануда, — отозвался Мэтт, переводя своего бойца в прыжок. — У него нет рефлексов. Нас учили логике, Мелло. Но логика не помогает, когда нужно вовремя нажать на курок или уйти от погони на триста сорока километрах в час. Тут нужно чувствовать.

— Завтра мы докажем это всему миру, — Мелло провёл финальную серию ударов. На экране вспыхнула надпись «PLAYER 1 WINS».

Мелло шумно выдохнул и откинулся назад, закрыв глаз. На его губах впервые за несколько недель появилась слабая торжествующая усмешка. Он выиграл. Пусть даже в копеечной старой игре, но выиграл. Вся агрессия, весь ментальный яд вышли через пластиковые кнопки. Экран приставки мигнул и окончательно погас — старый аккумулятор испустил дух. Иллюзия мирного прошлого рассеялась, уступая место суровой реальности рассвета, который уже окрашивал край неба за воротами в грязно-розовый цвет.

— Пора, — Мелло резко поднялся, выдёргивая наушник. В его голосе больше не было паники. Вернулся прежний Мелло — жёсткий, решительный лидер, готовый перевернуть этот мир ради победы. — Выезжаем через двадцать минут. Окажешься на этой улице жёлтых фонарей — обратного пути не будет. Позаботься о том, чтобы хвост отстал.

Мэтт медленно поднялся, подошёл к минивэнуи запрыгнул на сиденье. На приборной панели лежал тот самый коробок спичек, который он когда-то забрал у Мелло. Мэтт взял его, сунул в карман, а затем вытащил из пачки последнюю сигарету, так и не зажигая.

"Потом. Успею".

— Обижаешь, бро, — Мэтт поправил оранжевые авиаторы, заменяя привычную ленивую ухмылку на холодную маску профессионала. — Я погружаюсь в беспредел. Погнали.

* * *

Всё пошло не по плану.

Мэтт вдавил педаль газа до упора. Тяжёлый минивэн взревел, снося пластиковые дорожные ограждения, и с визгом покрышек вылетел на разделительную полосу. В зеркале заднего вида, словно в стёклах калейдоскопа, дробились ядовито-жёлтые вспышки автомобильных фар, огни полицейских мигалок и чёрные силуэты седанов охраны Киёми Такады.

— Мелло, она у тебя? — Мэтт бросил фразу в закреплённый на воротнике микрофон рации, даже не оборачиваясь.

Сквозь треск статических помех и рёв встречного ветра раздался хриплый, торжествующий рык Мелло:

— Забрал! Ухожу по нижнему ярусу к ангарам! Мэтт, они сидят на хвосте, отсекай!

— Понял тебя. Конец связи.

Мэтт сорвал рацию с уха и швырнул её на пассажирское сиденье. Больше разговаривать было не о чем. Всё, что происходило дальше, превратилось в чистую, математически выверенную дуэль со смертью на скорости под двести километров в час.

Мэтт резко крутанул руль вправо, подрезая одну из машин преследователей. Тяжёлый бампер минивэна с глухим, скрежетом вмял крыло чёрного седана в бетонный отбойник. Мэтт вслепую дотянулся до заднего сиденья, нащупал фитиль тяжёлой армейской дымовой шашки, чиркнул коробком спичек, который хранил в кармане, и выбросил дымящийся цилиндр в разбитое боковое окно.

Сзади мгновенно распустился колоссальный, непроницаемый бутон сизого дыма. Раздался оглушительный скрежет сталкивающихся машин — преследователи вслепую влетали друг в друга. Мэтт выиграл для Мелло ещё полторы минуты. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы чёрный мотоцикл растворился в лабиринтах промзоны.

Но марафон подходил к концу... Дорога впереди стремительно сужалась. Вылетев на эстакаду, окружённую высотными стеклянными коробками офисов, Мэтт слишком поздно увидел, что выезд заблокирован. Прямо поперёк шоссе стояли три бронированных автомобиля, а за их дверцами уже застыли люди в чёрных бронежилетах со штурмовыми винтовками наперевес. Вокруг них, несмотря на светлое время суток, неестественно ярко горели массивные натриевые фонари дорожной развязки, заливая асфальт мертвенным, жёлтым глянцем.

Та самая улица жёлтых фонарей. Тупик.

Мэтт выжал тормоз. Минивэн развернуло боком, он протащился юзом по асфальту ещё метров двадцать и замер, уткнувшись радиатором в бетонное ограждение моста.

Мэтт не дёргался. Он лениво откинулся на спинку сиденья, поправил сползшие на переносицу очки и вытащил из пачки последнюю сигарету. На этот раз прятать огонь было больше не от кого.

— Ну что, Мелло, — негромко произнёс Мэтт в пустоту кабины, выпуская струю дыма в лобовое стекло. — Пожар удался. Твоя искра того стоила.

— Руки за голову! На землю! — рявкнул кто-то из-за машин преследования.

Мэтт вместо ответа сделал ещё одну глубокую затяжку и криво ухмыльнулся, глядя на дрожащие пальцы правительственных агентов. Они были профессионалами, но они тлели. Они боялись умирать.

— Вы тлеете, а я буду гореть, — тихо прошептал Мэтт, обращаясь к самому себе.

Оглушительный, рваный залп из десятка стволов разорвал тишину Синдзюку. Мэтт почувствовал сильный, глухой удар в грудь. Небо почему-то резко качнулось и начало стремительно темнеть, затягиваясь пеплом. Сигарета выпала из пальцев, оставив на дорожной разметке крошечный, гаснущий уголёк.

Марафон Майлза Дживаса завершился на сороковой секунде. На месте осталась только плеть.

* * *

На заднем сиденье кузова, связанная по рукам и ногам, тихо хрипела Киёми Такада. Из её рта был выбит кляп, но она больше не кричала — она поняла, кто её похититель, и просто ждала подходящего момента, чтобы достать спасительный лист тетради.

— Мэтт, — позвал он в рацию. Голос прозвучал сипло, по-детски слабо. — Мэтт, я на месте. Ответь. Где ты застрял?

В ответ лишь помехи...

Мелло сжал пластиковый корпус рации с такой силой, что тот жалобно хрустнул. Он протянул руку и резко крутанул ручку радиоприёмника на приборной панели. Ему нужен был хоть какой-то звук, любая зацепка. Полоса частот затрещала, проскочила волну с поп-музыкой и замерла на экстренном выпуске новостей.

"…Повторяем экстренное сообщение. Полчаса назад на автостраде в районе Синдзюку полицией и силами самообороны был ликвидирован предполагаемый сообщник террориста Мелло. Подозреваемый, опознанный как иностранный гражданин, оказал ожесточённое сопротивление, применив взрывчатые и дымовые вещества. В ходе задержания преступник был застрелен на месте. Потерь среди личного состава…"

Мелло не дослушал. Он резко, наотмашь ударил кулаком по радиоприёмнику, расколов пластиковую панель. Звук оборвался. Мелло медленно откинулся на спинку сиденья. У него не потекли слёзы,'Мелло не знал, каково это — уметь плакать.

Мэтт мёртв.

Майл Дживас — парень, который делил с ним одну приставку, который терпел его безумные вспышки гнева, который молча курил под дождём на парковках, чтобы не пугать его зажигалкой, — просто перестал существовать.

Судьба никогда не выдавала им пряников. Только плети. С самого детства в Доме Вамми их пороли чужими амбициями, чужими ожиданиями и вечной тенью Л. И Мэтт принял этот удар на себя просто для того, чтобы Мелло мог сделать свой последний шаг.

Мелло медленно залез в карман, вытащил последнюю плитку шоколада. Механически отломил кусочек, положил в рот. Вкуса не было. Сладкая масса казалась сухим, безвкусным пеплом, который забивал горло и мешал дышать.

— Ну что, Ниа, — прошептал Мелло, и в его единственном глазу загорелось то самое, финальное, абсолютно сумасшедшее пламя. — Если ты не идиот, ты поймёшь, что делать.

Он резко повернулся назад, к Такаде. Его движения стали пугающе чёткими. Он заставил её раздеться, завернуться в одеяло, выдал листок из тетради и приказал писать имя. Мелло знал, что таков план и был изначально, мог его предотвратить или обернуть себе на пользу, но не стал. Лайт Ягами не оставит Такаду в живых после похищения и отдаст приказ уничтожить грузовик. Мелло сознательно остался в эпицентре — Мэтт сгорел на шоссе под жёлтыми фонарями, и оставить Мелло одного в этой серости было бы самым жестоким наказанием.

Через несколько минут Такада, повинуясь скрытому приказу Киры, подожгла листы бумаги внутри кузова.

Пламя распространилось мгновенно. Языки огня лизнули обивку, перекинулись на канистры с бензином в багажном отделении. Кабина грузовика стремительно заполнялась едким чёрным дымом и ярким неестественным светом.

Мелло сидел неподвижно, глядя в лобовое стекло. Огонь подбирался к его ногам, горячая волна ударила в лицо, опаляя волосы, но он больше не сжимался от страха. Посттравматический синдром исчез. Огонь больше не был его врагом. Огонь возвращал его к Мэтту.

— Вы все тлеете, — прошептал Мелло, когда крыша кабины с грохотом обрушилась внутрь, погребая его под ворохом искр. — А мы… мы сгорели вместе.

Взрыв бензобака разорвал тишину заброшенной церкви, сокрушив старые стены и подняв к ночному небу огромный, ослепительный столб пламени. Марафон был окончен. На месте их личного пожара остался только пепел.