Искренность

Рианнон всегда рвался в бой, он был неусидчивым что в детстве при королевском дворе, что в уже весьма взрослом возрасте. А потому перспектива не просто слоняться по Тюрьме Времени, а выходить на задания, как все образцовые Ангелы Смерти, ему очень нравилась. Конечно, до Ангела Смерти ему далеко, да и никогда не смог бы он стать одним из Ангелов, уж больно у Времени строгие критерии отбора, но все же Риану нравилось думать так о себе. Такой высокий пост, о таком оставалось только лишь мечтать.

Наказы дядюшки были скучными, монотонными, и весьма болючими, стоило ему в очередной раз закатить глаза и протянуть "да понял я!", как сразу темное крыло прилетало по рыжей макушке. Словно и правда Риан был малышом, которому все нужно объяснять, так еще и по тысячи раз. Он знал правила, он знал как нужно ловить преступника, уже столько выслушал рассказов дядюшки, что его глупые советы точно не понадобятся.

Он вспоминал каждое его слово и наказ в точности, когда все пошло через задницу, когда казалось бы плевый преступник оказал такое сопротивление, что хотелось выть в голос и хвататься за голову.
Риан старался выйти сухим из воды, но у судьбы были свои планы. Благо хоть поймать негодяя получилось, да, с некоторыми потерями, но все же! Какое дело до прокусанного крыла и ссадин на лице и теле, если Время в конечном итоге одарил его не таким уж и холодным взором, и даже допустил возможность выйти из Тюрьмы не ради задания, а просто на прогулку. Риан мечтал о ней, мечтал с момента как только его ветвь кончилась, и он стал вынужденным узником средь всех этих белоснежных коридоров. Но теперь, у него были целые сутки, которые он мог посвятить самому себе, мог идти куда хочется, в рамках выделенной ветки, и делать что хочется. Он свободен, свободен на целые 24 часа, средь которых он должен не потеряться.

Но не смотря на желание сорваться как можно скорее, уходить одному ему не хотелось, одиночества он не желал. Его новый и единственный друг был странным, понимать его было тяжело, но тем не менее, это был его друг, которого он нашел сам, пусть и случайно. А значит ближайшие 24 часа личной свободы он разделит с ним.

Отыскать Марволэта было не сложно, Риан не сильно понимал, как тот это делал, но стоило подумать о юноше, и только начать его искать, как чужой холодный взор падал на спину, и тот оказывался позади, глядя все тем же отреченным от всего взором, словно сам не понимал, почему каждый раз приходит и продолжает этот, казалось бы бессмысленный, контакт. А может и правда не понимал, но дождаться ответа от юноши, было еще тяжелее чем дождаться ответа от Смотрящего.

— Тёмушка моя!— тут же воскликну Рианнон, расплываясь в улыбке, каким бы странным не был бы Марволэт, Риан все равно его очень ценил, и в некоторой степени даже любил. Он пару раз слышал от дядюшки, что тот обращался к Времени как к "своей тьме", а потому, ему казалось забавным и весьма милым обращаться к Лету как к маленькой тьме. — У меня прекрасные новости, я справился с заданием и теперь могу погулять! Пойдешь со мной??— поинтересовался Риан, распушив свои, заляпанные своей и чужой кровью, перышки.

Ответа он не ждал, ему хватило бы простого одобрительного кивка, или быть может простого вздоха, с медленно прикрытыми глазами, выражающие согласие, но то, что последовало дальше, не могло не напрячь. Лет не согласился, он не промолчал, он сделал весьма уверенный шаг на встречу и вытянув руку указал на рану на крыле скайзерновца. Риан тут же навострил крылышки, не хотел он сильно акцентировать внимание на своих ошибках, но от действий и взгляда Марволэта, мурашки пробежались по спине.

— Да все в порядке, ну поцапался чуточку с преступником, но я вышел победителем! Прогулка, это моя награда, и я очень хочу разделить ее с тобой.— проговорил Риан, закусывая губу, пожимая плечиком.

Он уже был готов взять свою тёмушку за руку, увести прочь, подальше от этих безликих белоснежных стен, но казалось, судьба предрешена заранее, или быть может кто-то очень могущественный, с безликим лицом и таким проницательным холодным взором мог ее менять?

Запястье Рианнона попало в цепкий капкан ледяной руки. Нет, сил в этих тонких пальцах практически не было, но казалось, воля к сопротивлению утекала быстрее, чем вода сквозь пальцы, когда Марволэт схватил его за руку и пошел прочь. Не говоря ни слова, не тяня за собой, он просто пошел, просто слегка держал его, а Риан все равно, как послушный песик плелся следом, словно заворожённый.

Он сам не понял, как дошел до собственной камеры, как повиновался движению руки, что заставило осесть на гнездышко, и сам не понял с какой детской невинностью смотрел на Марволэта, что осел на его колени, словно чтобы Риан не сбежал.

Казалось бы бездонные рукава Марволэта не были изучены даже на один процент, ведь доставая оттуда по одному: вату, перекись, бинты, он складывал их на своих коленочках, пока не достал из рукава мягкую игрушку, вручая ее в руки маленького Ави. В этот момент Риан действительно ощутил себя тем самым ребенком, что беззаботно жил свою лучшую жизнь при дворе, настолько беззаботную, что собственное будущее не казалось чем-то серьезным. Ну подумаешь он наследник, ну подумаешь он старший, какая разница, что там ждет дальше, пока в руках палка, которой можно бить крапиву на пару с братом, а после, бежать скорее в обеденный зал, по первому зову нянечки, что уже помогла подготовить остальной прислуге полдник, с такими вкусными и воздушными пышками, к которым обязательно стаяла пиала варенья. На мгновенье, он позабыл о всех тех столетиях проведенных в учении этикета, государственных документах и очень важных встреч, на которых его водил Джейс, о ужасе конца Времени, о долгих, казалось бы бесконечных днях проведенных в безликих стенах, с утерянной всякой надеждой на что-то лучшее.

— Смертным страшно. Смертные используют Игрушки чтобы было не больно. Я видел. — объяснил свои действия Марволэт, стоило Риану выйти из ступора, и практически тут же, дрожащие руки начали стирать засыхающую кровь на его оперения, пробираясь все ближе к рваным ранам. Марволэт действовал осторожно, но дискомфорт от этого никуда не уходил, и руки непроизвольно сжимали мягкую игрушку, впиваясь острыми когтями в плюшевую плоть. Понимал ли Лет что тому больно? Возможно. Взгляд того бегал, но он не мог ничего придумать, не мог найти в своей памяти способы облегчения боли. Он лишь едва приблизился к дрожавшему от боли крылу, и просто вытянул свои губки, поглядывая на Рианнона, словно ему от этого должно было стать легче.

— Что ты делаешь?— тихонько спросил Риан, вскидывая бровь, не понимая намерений Марволэта.

— Видел что когда больно, вы делаете так. Разве тебе не становится легче?— спросил Марволэт, поджимая свои губки, опуская виноватый взор в пол. Да, скорее всего это работает только со смертными, он таким образом не поможет и не облегчит боль.

— Делаем? Легче? Ах, о пресвятой мой отец. Ты пытался подуть мне на рану??— удивленно спросил Риан, после чего хихикнул.— Лет, какой же ты... Это мило, только ты делал немного не правильно, мы не просто губки вытягиваем, мы воздух выпускаем, чтобы щипало не так сильно, это и правда облегчает немного боль. Вот, смотри, мы делаем это так. — отозвался Риан, и тут же взяв руку Марволэта, осторожно подул на его запястье.

— Понимаешь? Мы так делаем, дуя на раны, когда обрабатываем. Если хочешь, можешь попробовать, но я могу и потерпеть, ты очень аккуратно все делаешь, так что... Я сильный, я смогу стерпеть. — кивнул Риан, расплываясь в улыбке. Взгляд Марволэта был по прежнему спокойный, тихий, и в меру холодный, он не кивнул, не сказал лишнего слова, он просто продолжил перебирать перышки, обрабатывая чужие укусы, но в этот раз, он уже со знанием дела подошел и осторожно подул на рану. По крайней мере постарался. Дул он не сильно, словно боялся сделать лишний раз больно, но тем не менее. Он учился, и Риану ничего больше для счастья было не нужно. Его друг не бежит от нового, он слушает, пытается, и в конечном счете, у него все получается. Может Риану не столько нужны была прогулка на воле, сколько времяпровождение с Марволэтом? Это уже было не важно, он готов был раствориться в этой неумелой, но столь искренней заботе, которую впитывал от Марволэта с особым трепетом.