Искра в пороховом трюме

С появлением нового квартирмейстера Сонхва дела на корабле стали идти лучше: оружие больше не пропадало, провизия всегда была в достатке, юнги не дрались, а решали проблемы переговорами. И это само собой разумеется, ведь хватало одного взгляда на сурового квартирмейстера, чтобы понять: ослушание недопустимо. Хонджун, будучи капитаном корабля, и сам его иногда побаивался, особенно когда забывал убрать свой мушкет на место.

Однако кое-что не давало Хонджуну покоя: личная жизнь квартирмейстера была покрыта тайной. Вообще его это не особо касалось, но любопытство порой брало верх, и он в тайне подглядывал за Сонхва. Тот всегда был один и даже после долгих странствий не стремился поскорее попасть домой или отдохнуть в публичном доме. Казалось, дела на корабле — всё, что его интересовало.

Однажды, когда их очередное плавание подошло к концу и Хонджун отпустил команду на заслуженный отдых, он не выдержал и спустился в трюм к квартирмейстеру. Тот стоял и проводил учёт оружия, делая заметки в судовом журнале.

— Пак Сонхва!

Квартирмейстер обернулся. Несмотря на то что Хонджун не мог чётко разглядеть его лицо — в трюме горела одна несчастная свеча, — он чувствовал на себе ледяной взгляд. 

— Слушаю, — сухо отозвался Сонхва. 

Обстановка между ними вмиг накалилась. Хонджун напрягся.

— Вы… не рады тому, что плаванье закончилось?

— Какое вам до этого дело?

Сонхва закрыл журнал с громким хлопком, давая понять, что не желает продолжать разговор. Он уже направился было к лестнице, но Хонджун остановил его, ответив:

— Самое прямое. Следить за здоровьем и эмоциональным состоянием подчинённых — одна из моих обязанностей как хорошего капитана.

Квартирмейстер промолчал. Крепче сжав журнал в руках, он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, резко развернулся на каблуках и через пару шагов навис над капитаном. На скулах Сонхва играли желваки, вены на висках вздулись. Хонджун чувствовал горячее дыхание на своём лице. Ему казалось, что, ещё немного — и Сонхва обратится драконом, способным сжечь весь корабль. И Хонджуна заодно. 

— Послушайте меня, капитан Ким, — процедил квартирмейстер, — это всё, конечно, здорово, но давайте договоримся так: в нерабочее время вы не лезете в мои дела, а я не лезу в ваши. Хорошо?

Хонджуну думалось, что Сонхва сейчас испепелит его от гнева. И хотя он не знал, почему квартирмейстер, мягко говоря, недоволен, ситуация вызывала крайне смешанные чувства: страх с одной стороны и… возбуждение с другой?

И давно он стал мазохистом, которому нравилось злобное выражение лица Сонхва?.. 

Неожиданно для себя Хонджун усмехнулся и облизнул потрескавшиеся губы.

— А то что? Трахнешь меня? — вылетело быстрее, чем он успел сообразить.

Квартирмейстер опешил. Вся злость испарилась, будто её и не было, в глазах появился немой вопрос.

— Я что?

Кажется, Хонджун и сам только сейчас понял, что ляпнул. Его щёки покрылись румянцем, он взъерошил волосы на затылке, пытаясь скрыть смущение, и поспешил перевести тему:

— Я… это… Не важно. Я вас услышал, больше не побеспокою.

Хонджун сделал шаг назад, к лестнице, и хотел поскорее уйти, но вдруг почувствовал крепкую хватку на запястье. Он обернулся — от увиденного слегка закружилась голова. Перед ним стоял красный, как помидор, квартирмейстер и не мог даже посмотреть в его сторону, тем не менее, держа за руку.

— С-Сонхва? — Голос Хонджуна предательски дрогнул. Никогда ещё он не видел своего квартирмейстера таким уязвимым.

— Если это было предложение… п… переспать, — еле произнёс Сонхва, — то я не против. 

Сердце Хонджуна пропустило удар. В голове пронеслось: «Он сейчас..?»

— Ч-Что? — глупо переспросил Хонджун, хотя прекрасно всё слышал.

— Я хочу, чтобы вы взяли меня, — сказал Сонхва громче и решительнее. Смущение накатило с новой силой, окрасив в пунцовый цвет даже его уши.

Хонджун ещё пару раз моргнул, сглотнул вязкую слюну, а потом резко подался вперёд и притянул Сонхва за талию, вовлекая в нежный, но страстный поцелуй.

Иногда для того, чтобы разжечь костёр годами подавляемой в себе страсти, достаточно одной маленькой искры.