Искажение. Глава 2

У дверей есть замки, у замков есть ключи, которых у тебя нет. Будем надеяться, что двери открыты.(Чеширский кот, Alice: Madness Returns)

Белый потолок покрыт паутинкой трещинок, кое-где выщерблен, некогда изысканная лепнина повреждена… скорее всего, заклинаниями, случайно попавшими в неё. Или, может, поместье, лишившееся настоящих хозяев и их магической подпитки, постепенно умирало, разлагаясь, гния изнутри? Главный колдомедик, вероятно, самый настоящий маньяк, потому что только неадекватный человек мог попросить разрешения на использование полуразрушенного Малфой-Мэнора в качестве отделения для восстановления морального состояния волшебников, пострадавших во время войны ментально. В хранивших налёт роскоши комнатах расположились те, чей разум не выдержал всех ужасов, творимых руками пожирателей, те, кто стал опасен для себя и общества, те, кто топил своё горе в запрещённых зельях и те, кто мечтал сделать свой последний шаг с Лондонского моста или парапета Астрономической башни — не важно место, важен результат.

Вокруг полутрупа Малфой-мэнора царило вечное лето, всё ещё гуляли белоснежные павлины, подкармливаемые чудаковатыми пациентами, а ещё розы… Цвели белоснежные розы, пропитав воздух своим ароматом, кустовые и дикие, изысканные сортовые и самые обычные, те, чья короткая жизнь обычно завершается в душном пластике на первом свидании. Розам было плевать, кому дарить свою красоту — истинным Малфоям, пожирателям или несчастным безумцам, розы ко всем относились одинаково холодно и колюче, но душевнобольным они нравились.

А вот Гермиона их не видела. По иронии судьбы ей досталась спальня самого Драко Малфоя в качестве палаты, и её исхудавшее тело утопало в мягкости перины и шелках темно-зелёных простыней под сенью балдахина того же цвета. Гермиона лежала на малфоевской подушке неподвижно, без единой кровинки в лице, но, безусловно, живая, похожая на жуткую куклу с большими карими глазами. Сломанная в зале Визенгамота волшебная палочка из виноградной лозы унесла с собой жизнь Гермионы: девушка ни на что не реагировала. Там, в зале суда, она упала на пол замертво, вырвав у собравшихся дружный вздох удивления, и с тех пор она ни на что больше не реагировала.

— Ка-та-то-ни-я, — прочитал заключение колдомедиков Рон, посмотрел на целителя, — и что это значит?

— Этот синдром является следствием посттравматического стрессового расстройства. Вероятно, психика мисс Грейнджер просто не выдержала такого количества негативно окрашенных событий: война, затем пожар, приговор и лишение магии.

— Может, следовало бы отправить её в маггловскую лечебницу? — предложил угрюмый Гарри, — магглы лучше разбираются в психиатрии.

Целитель покачал головой.

— В этом нет нужды, у наших специалистов достаточно знаний в данной области, кроме того, — он вздохнул, поправив очки, — не будем забывать, что мисс Грейнджер — ведьма, пусть и без палочки. Её стихийная магия способна выжечь половину Лондона, если дать той волю. Адское пламя на ладони, — усмехнулся целитель, вот только Гарри и Рону было не смешно.

— Мы можем её увидеть?

Колдомедик медленно покачал головой.

— Мисс Грейнджер проводит сутки напролёт за одним и тем же занятием — лежит, глядя в потолок. Пока не прекратится состояние кататонии, посещения бессмысленны.

Так она и осталась одна в постели врага. Внешне ко всему безразличная, но внутри…

… Она падала. Летела камнем вниз, сорвавшись с крутой предательницы-лестницы, вереща, словно банши, всё ещё хватаясь руками за воздух, и полёт казался ей бесконечным, смертельно-опасным — о каком Арресто Моментум может идти речь, если под рукой нет верной подруги в изгибах виноградных лоз? Гермиона проклинала Реддла, за которым увязалась в поисках ответов на непонятные вопросы, волосы хлестали её по щекам, как вдруг всё прекратилось, и она обнаружила себя, запыхавшуюся, посреди кухни Хогвартса.

— Что за чёрт, — пробормотала Гермиона, осматриваясь. За её движениями следили выпученные глаза нескольких домовых эльфов. — Что происходит…

Реддл! Ей ведь нужно найти Тома, да? И потребовать ответов? Своими многозначительными фразочками он загнал её разум в тупик, всколыхнув волну беспокойства за родителей: Гермиона не могла не обратить внимания на акценты, которые он делал, говоря про них. Надо бы им написать… она двинулась к выходу из кухни, провожаемая внимательными взглядами эльфов. На долю секунды ей показалось… показалось, что существа смотрят враждебно, сжимая в кулачках вилки, топорики для разделывания мяса и ножи для нарезки сыра. Замедлившись, она подошла к двери, протянула к ней руку, и в следующую секунду с визгом дёрнулась в сторону — в деревянную поверхность над ручкой вонзился остро заточенный нож. Покрытое изящным цветочным орнаментом лезвие зловеще блеснуло в свете пламени нескольких печей, а деревянная рукоятка требовала взяться за неё. Время словно замерло, и как в замедленной съемке Гермиона коснулась её тонкими пальцами, а позади раздался голос.

— Мудрое решение. Мало ли кого ты встретишь в стенах этого замка.

Девушка подпрыгнула на месте от неожиданности, резко обернулась — никого… Только словно окаменевшие эльфы с отпечатавшейся на лицах враждебностью, но ведь она отчетливо слышала его голос прямо сейчас!

Пальцы сомкнулись на деревянной рукоятке, выдернули нож из объятий дерева. Гермиона поднесла его к лицу, осторожно коснулась подушечками пальцев лезвия — острое! Из крошечной ранки выскользнула алая бисеринка крови…

— Что за шутки, Реддл, — повысив голос, произнесла Гермиона, всё ещё глядя на нож, — выходи! Зачем прячешься?

Вместо ответа раздался громкий металлический звук, который испугал её. Гермиона резко развернулась — на полу, лязгая, кружился волчком сотейник, над которым замер изваянием эльф со сморщенным лицом. Девушка подняла взгляд на остальных домовиков и инстинктивно отступила назад, вжимаясь спиной в дверь: они больше не стояли окаменевшими статуями, нет. Они медленно наступали на неё, выставив вперёд вилки и ножи, их сморщенные лица, подсвеченные красно-оранжевым пламенем печей, наводили ужас.

— Какого… — прошептала Гермиона… — что вы творите?

— Грязнокровка хочет лишить нас работы! — взвизгнул один из эльфов. — Грязнокровка должна умереть!

Маленькие существа в белоснежных наволочках с символикой Хогвартса бросились на Гермиону, и она, зажмурившись, сделала выпад вперёд рукой с зажатым в ней ножом.

— Не приближайтесь!

Раздался визг, нож встретил плотную преграду, помешавшую свободно рассечь воздух… Гермиона распахнула глаза и увидела, как по белоснежному хлопку наволочки одного из эльфов расползается кроваво-красное пятно, а стальной цветочный узор ножа окрасился бордовым…

… белоснежные лепестки роз окрасились бордовым. Гарри и Рон переглянулись, но промолчали, вернув внимание сидящей в кресле-каталке подруге. Её ноги были укрыты тёплым красным пледиком с узором из факультетских гербов, в хрупких пальцах зажата кисть, с конца которой капала густая краска прямо на свежие благоухающие бутоны. Лицо Гермионы выражало крайнюю степень безразличия, но теперь она проявляла хоть какую-то активность.

Колдомедики разводили руками на протяжении нескольких дней: состояние кататонии не желало покидать девушку, и она лежала безразличной куклой на истинно слизеринских простынях, устремив взгляд остекленевших глаз в украшенный лепниной потолок, пока… собственно, пока на прикроватную тумбочку не поставили вазу со свежесрезанными розами. Тогда, ощутив их тонкий аромат, Гермиона повернула голову в сторону цветов и протянула к ним руку.

— Красные, — выдавила она, задев непослушными пальцами хрупкую вазу; та упала, рассыпавшись на тысячи осколков, один из которых нагло прорезал кожу Гермионы. Она обхватила кровоточащей ладонью бутон, лепестки тут же приобрели грязновато-красный оттенок.

— Алиса… — прошептала Гермиона, и… колдомедики её не поняли, зато два плюс два легко сложил Гарри, когда ему поведали о срывающемся с губ Грейнджер бреде.

— Алиса в стране чудес, её любимый мультфильм, — пояснил Поттер скептически рассматривающему его целителю, — там был момент, когда Алиса красила белые розы в красный цвет.

— Это может быть триггером?

Гарри неуверенно кивнул.

— Она упоминала, что этот мультфильм был любимым в их семье, часто смотрели вместе…

— Мультфильм? — брови колдомедика взлетели вверх в непонимании.

Гарри вздохнул, снял очки. Протёр краешком свитера круглые линзы.

— Нарисованные маггловские колдографии со звуком, — как мог объяснил Гарри. — Возможно, если показать ей этот мультфильм, сознание пробудится… но для этого ей нужно покинуть это место.

Колдомедик покачал головой, прищёлкнув языком.

— Исключено. Зато сад полон белых роз, — он усмехнулся. — Кисточку мы ей найдём…

И вот уже с десятка цветов кровавыми каплями срывалась краска, а Гарри и Рон так и смотрели на безразличные движения руки подруги. В бездонных карих глазах не было проблеска разума, но вдруг её затрясло…